А что вы знаете об аде?

Германия очнулся на земле в странном состоянии - боль, жар, и одновременно странный внутренний холод расползались во всему организму. Он чувствовал себя слабым, не способным сейчас ни на что. Над головой было синее, высокое небо без единого облачка. Он помнил: четыре вспышки металла и разрывающую его боль. Русские вонзили в него четыре кинжала в одно место. Он успел увидеть один из вытащенных кинжалов - тот был весь в его крови. Значит, он ранен. Но именно очередная вспышка боли вернула его в действительность. Сверху на него кто-то сел - на ноги, которые одеревенели, и запустил руку в рану под формой стремительно намокавшую от обильно текущей крови. Он содрогнулся; мысли в голове текли слабо и неохотно. Мир виделся сквозь странную мутную пелену. Он застонал в голос. - Не смей умирать, - прошипел ему голос по-русски, - не смей, пока я этого не захочу... Святослав... Это... голос... воплощения России... - Ты хочешь узнать правду, Крауц? - и ледяная рука проникла вовнутрь. Людвиг вновь содрогается, и шипит, не в силах сдержать боль больше. Руки в бессилии слабо сжимаются на холодном снегу. Но они слишком тяжелые - их не поднять... - Узнать, кто я... Святослав замолк. Людвиг попытался выдавить из себя хоть слово, но язык не повиновался ему. - Ты ведь помнишь, - шепот России раздался у самого уха, - предсказание тебе от Ивана Брагинского? Людвиг помнил. - Открою тебе главную тайну - я кровный сын Ивана... Моя фамилия Брагинский, Святослав Брагинский, вот как все просто! Тебе говорили - убьет тебя пролитая русская кровь, а ты не верил! - шепот у уха прервался. Юноша поднял кверху голову и рассмеялся холодным смехом. Боль усилилась. Людвиг впервые почувствовал запах своей крови. Святослав снова приник к его голове: - Вы все сами воспитали себе палача. Я жесток, не ведаю пощады, осквернен всеми вами, я - падший, грязный и порочный человек... Вся Европа, Америка, да что там - весь мир внес в мое создание свою лепту! Людвиг захрипел. Больно. Холод расползается по груди. Россия с силой ударил кулаком по ране, вызвав вскрик и стон. - Не смей, - прорычал он, - только я решаю, будешь ты жить, или умрешь! И вы получите, все вы! За все свои грехи, за всю пролитую вами русскую кровь, за оскверненную землю... За разрушенные семьи, за боль и скорбь, нанесенную вами... И за убийство моего любимого отца... За разрушенную вами мою судьбу и жизнь... Мой лимит ненависти измеряется лишь крестами на кладбище. Только от вас я и праха не оставлю... Не заслужили вы и этого: покоиться достойно... Он схватил Людвига за волосы и притянул голову ближе к своему лицу. Но Людвиг уже впал в спасительное забытье. Святослав ударил его по щеке, но тот уже не шевельнулся и не открыл глаза. Он выпустил голову Германии из рук. И встал с его тела со словами: - Нам тут делать больше нечего. Забирай этого, Данко. *** Сознание приходило рывками. Когда Людвиг, наконец, очнулся, то он понял сразу - находится он не в родной Германии. - Дойцу! Дойцу очнулся! - раздался радостный и веселый голос, который ни с кем не перепутаешь. Италия. Через секунду над ним наклонился сияющий Феличиано Варгас. Германия моргнул, снимая наваждение - он прекрасно помнил, как потерял сознание под шепот Святослава. Темная фигура в капюшоне, склонившаяся над ним, казалась реальнее солнечного мальчика. - Где мы? - спросил он, обретая голос. - В России, - раздался женский голос, и Германия, подняв голову и ощутив в себе силы, увидел красивую светловолосую девушку, что видел ранее с Данко. - В нашем славянском доме... - А ты как здесь очутился? - спросил Германия у Феличиано, с трудом садясь в постели: тянущая боль в боку мешала ему сосредоточиться. - Я... - Он является гарантом безопасности, что вы, Европа, не начнете войну против нас, - прервала Варгаса девушка. Изумленный Людвиг глянул на Италию. Тот впервые на его памяти выглядел очень серьезным. - Да, мы успели заключить со всей Европой договор, - тут девушка легко засмеялась, - и они настояли, чтобы именно вас обоих и выбрали. Как всегда... Дров наломали сами, а разгребать как обычно ему самому. - Мой... дядя ждет вас. Одежда в шкафу. Спускайтесь вниз по лестнице, там всего одна дверь, - она встала со своего места. И вышла из комнаты. - Тут хорошо, Дойцу! - начал рассказывать Италия. Пока тот рассказывал, Германия смог самостоятельно встать с кровати, рассмотреть скудную обстановку: окно без занавесок, кровать и шкаф. Раскрыв дверцы, он увидел массу одежды и обувь, стоявшую внизу. Своих вещей здесь не наблюдалось. - Тут так всегда, - поспешил разъяснить Феличиано, - я тоже не в своей одежде... - и принялся рассказывать дальше. Вскоре Германия выяснил, где конкретно они находятся, и почему именно они выступают здесь от лица всей Европы. - Я был против нападения на Ивана, как ты помнишь. Вы таскали меня исключительно за компанию, и я сдался под нажимом Америки, и остальных, - Италия поправил воротник на своей рубашке. - Это знает и Святослав с остальными... - Они тебе ничего не сделали? - поразился Германия. - Нет, со мной лишь... поговорили... - уклончиво ответил Италия, - ну, что, пошли? - Пошли, - тяжело вздохнул Германия, примиряясь с неизбежным. Они с Италией спустились по названной лестнице. Германия заметил, что некоторые площадки, попадавшиеся ему на дороге, намекали на то, что явно должны были вести к дверям, но дверей не было вовсе. Они вошли оба в столовую и застали интересную картину: Святослав помогал садиться за стол симпатичной черноволосой девушке с округлившимся животом. Она была беременной. Святослав даже не поднял голову: - Садитесь за стол, завтрак готов, угощайтесь. Ведь вы - мои гости. Девушка одарила всех вошедших доброй улыбкой, и перебросила косу вперед. Италия сразу же растаял от такой улыбки. Стол был сервирован идеально, но это место никак не производило впечатление столовой, скорее стола в ресторане. И все такое белое вокруг... Людвиг и Феличиано сели за одну сторону стола. До другую сидели все русские. Во главе стола сидела эта девушка и Святослав, до сих пор одетый в военную форму и с белой тростью в руке. - Завтракать, - лаконично бросил Святослав, делая быстрый жест рукой. Послышался шум и в столовую вкатили тележку с многочисленными готовыми блюдами. Но вкатил ее не человек. А робот, безумно похожий на человека. Он молча принялся расставлять приборы на стол. Людвиг вытаращил глаза. - Роботы у нас - обычное явление. У богатых семей - их обычно несколько, а у нас одного хватает. - Пояснила неохотно Наташа, накладывая в тарелку Феличиано горячие блины и поливая их вареньем. - Мы и сами все прекрасно можем. Ий, дотянешься? - Угу. Тарелку Людвига взяла Ия и тоже положила тому блины. - Вам со сметаной, джемом или вареньем? - Джем, если можно, - немного смутился Людвиг. - Спасибо. Святослав не обращал на него никакого внимания. Словно и не было никакой войны между ними. Сцена, что сейчас шла пред глазами Германии, казалась тому слишком неестественной и сюрреалистической. Тихо, мирно, по-домашнему. *** Когда Ийю выпроводили из-за стола, там остались лишь пятеро. - Кто будет следующим? - спросила спокойно Катя, держа чайную чашку в руке. И она говорила эту фразу с таким поразительным спокойствием, словно речь шла о погоде на завтра. - Этот старый развратник Франция. Он со своей эскадрой вмешался в дела моего отца. И с эскадрой Англии, Америки обстреливал мирные города. - Произнес Святослав. - Я надеюсь, что мои руки сомкнутся на горле Америки гораздо раньше, чем родится мой ребенок... Я приложу к этому все свои усилия, чтобы кончить войну раньше... Америка и не подозревает, что он в ловушке; уже все у него под ногами шатается. Половина оружия выведена из строя, его люди предали государство, согласились работать на нас... Идиот, самовлюбленный, эгоистичный идиот! Святослав в порядке компенсации глотнул чаю. Германии стало не хорошо, выходит... - Вы расправитесь со всем нами? - Я не хочу марать руки зря. Я лишь только уничтожаю агрессоров. Надо - и ты сейчас забьешься в предсмертной агонии, и ты, Италия... Но я рад, что кажущийся глупым Северный Италия гораздо умнее, чем некоторые тут сидящие... - оборонил Россия. - Европа уже давно легла под нами, именно этому я поспособствовал как и Фели... Итак... Францию ловим на приманку. Живую приманку. - Я? - очаровательно улыбнувшись, спросила Катерина. - Конечно ты, солнышко. Он ведь не в курсе тебя. Тебе всего лишь достаточно надеть красивое белье, свое платье с мини-юбкой и глубоким декольте... - Я против! - прошипела Наташа. - Она еще... - Я справлюсь, ни один такой Франциск не устоит! - быстро проговорила Катя. - Екатерина! - было рыкнула на нее Наташа, но та, хихикнув, уже испарилась из поля зрения. - Ната, без ее помощи нам не обойтись. Готовь вертолет-невидимку, Яо, летим во Францию... Я хоть по Эйфелевой башне пройдусь... - Святослав откинулся на спинку стула. - Жаль, что я не вижу... - Твои глазные имплантанты почти готовы, - возразил Яо, - осталось еще немного времени... - ... и я смогу увидеть сына, - продолжил фразу Яо Святослав. Германия думал, как ему добраться до телефона, чтобы предупредить Франциска об опасности... *** Девушка шла по площади, иногда посматривая в свой телефон. Превосходно, до самых мелочей подобранный наряд, красил ее и выдавал в ней истинную парижанку. Аккуратный маникюр, неяркий (по сезону в моде были вновь перламутровые цвета), идеально завитые в локоны золотистые волосы, темные, явно дорогие очки, шляпка и красивое короткое пальто, подчеркивающее идеальную фигуру незнакомки. Так же на ней были сапоги до колен с пряжкой, и была видна не длинная юбка. За ней тонким шлейфом вился аромат дорогих духов. Кто-то из мужчин глядел ей вслед и что-то говорил, но незнакомка не останавливалась. Она спешила, но все равно упрямо смотрела на дисплей своего телефона. Рука печатала смс-сообщение. И тут она подняла резко голову. И чуть сдвинула с лица темные очки, вглядываясь вдаль. В глазах мелькнуло хищное выражение и на лице на кроткое время мелькнул проблеск победной улыбки. Но лишь на мгновение. И тут холодный, северный ветер срывает порывом с ее головы шляпку. Она было бросается за ней в погоню, но ее уже ловит молодой мужчина, красивый блондин. Она, улыбаясь, подходит к нему ближе: - Je vous demande pardon, monsieur, pourriez-vous me rendre mon chapeau? Le vent était plus intelligent que moi (1). - Обращается она к нему. - Bien sûr, mademoiselle, avec grand plaisir, - Франциск - а это был именно он, подметил идеальную для него красотку на очередную долгую ночь почти сразу. А тут еще и такие обстоятельства. - Vous êtes si adorable (2)... Шляпка игривым жестом была возвращена хозяйке. А еще через несколько минут, она пригласила его в номер отеля... *** Франциск открыл бутылку превосходного вина и разлил ее по хрустальным бокалам. Номер гостиницы оказался хорошо убранным номером-люкс с большим балконом с двумя выходами, и парой комнат. А еще - и это главное преимущество на сегодня, там была роскошная кровать с балдахином. - Как же ваше имя, таинственная незнакомка? - спросил Франциск по-французски, - я просто очарован вами и вашим умом... Он отпил из бокала. Действительно, прекрасное вино... - Так ли это важно сейчас? - томно поинтересовалась та, пододвигаясь ближе к нему и съедая виноградину на канапе. Франциск затянул ее в долгий поцелуй, и они жадно принялись ласкать друг друга, избавляться от одежды на теле. В итоге, когда она оказалась перед ним лишь в одном белье, а он сам - только в брюках, произошло сразу множество вещей. От двери поплыл чей-то хохот; девушка неожиданно с силой оттолкнула его от себя, да так, что он слетел с кровати. Франциск со страхом оглянулся в дверной проем. Черная, до сих пор смеявшаяся фигура, снимала капюшон с головы, открывая замершему от удивления и странного предчувствия Франциску молодое лицо в повязкой на глазах. - Ты?! - вырвалось у него, а Святослав неожиданно шагнул к нему, сгреб его с пола и швырнул о ближайшую стену так, что у того посыпались искры из глаз. - Настала пора расплаты за грехи, Бонфуа... Франциск, обретая почву под ногами, молниеносно вскочив на ноги, кинулся на балкон к спасительному выходу, но его остановило блеснувшее лезвие и голос: - Куда? Лицо Яо выплыло из полутьмы. Он вытянул вперед руку с зажатым в ней ножом. Франциск бросился ко второму выходу на балкон, но и тут его остановили. Резкий удар в грудь, и тот летит на пол, прижимая руку к животу. Хохот всех четырех оглушил его... - Как жаль, что ты, Катерина, так и не смогла лишиться девственности. Мне даже жалко было вас прерывать обоих... Ну что ж... - Я и не смогла бы с ним трахаться. Он - мерзкий развратник и убийца моей родины... - прошипела та, отрываясь от кровати, но не спеша одеваться. Она всего лишь обула ноги в свои сапоги. Яо оценивающе и жадно смотрел на девушку. Мужское начало, оно и есть мужское начало. Несмотря на специфику персонификаций. Цокая каблуками-шпильками по полу, она подошла к стремительно бледнеющему Франциску. В ее руках был толстый шелковый шнур. - Прости меня, мы наверное могли бы подружиться. Не будь ты таким... Жаль... Очень жаль... - произнесла она, теребя его. Прежде чем Франциск успел что-либо сделать, шнур оказался затянутым на его шее. *** Рано утром взволнованная Париж нашла уже холодное тело...