А что вы знаете об аде?

Артур, как всегда рано утром, спустился завтракать. Настроение было практически на нуле - экономика трещала по швам, король срывал на него все свое плохое настроение... Да он сильно волновался по поводу недавно пропавшего Мэттью. Сам Альфред тоже вызывал наибольшую тревогу - каждый день волнения в стране, демонстрации, убийства. Финансовый и банковский кризис, падение спроса на доллар... А тут еще и исчезновение собственного брата... Никто не знал, где именно сейчас находится воплощение Канады. Никто ничего не видел, не слышал, и не знает... Его медведя нашли с распоротым кинжалом брюхом в одном из загородных домов Уильямса. Еще и подозрительная смерть Франциска. Вердикт полицейские вынесли, что он, якобы, повесился. Надо признать, что без Франции стало гораздо скучнее. Он скучал по их ссорам и ругани. Едва он сел за стол и дотянулся до привычной яичницы, как... В соседней комнате (а это его кабинет между прочим!), раздался громкий звон битого стекла. Кто-то разбил окно. Англия швырнул салфетку с шеи и, с окончательно испорченным настроением, пошел в соседнюю комнату, оценить масштаб вреда. Еще с силой хлопнул дверью, пытаясь закрыть ее, и до него донеслось противное звяканье столовых приборов, указывающих на то, что со стола явно что-то упало. Стекло окна было разбито вдребезги. Осколки валялись по всему кабинету. Опять ему убираться... Под ногами валялся увесистый кирпич, обернутый в бумагу. Артур поднял его и развернул лист. Это оказалась записка, напечатанная на компьютере. Как только он пробежал по ней глазами, лицо сделалось мертвенно-бледным, руки, сжимающие записку, задрожали. Глаза сузились. Он, неаккуратно сминая записку в ком, запустил ее изо всех сил с гневом в ближайшую стену. И, захватив пиджак лежащий на кресле, не закрыв входную дверь, побежал к своей машине. И разумеется не увидел, как из-под тяжелой занавески вышла тонкая, невысокая фигура, облеченная в ципао. Яо, усмехнувшись себе под нос, прошел к стене, подобрал записку и поджег ее зажигалкой, которую извлек из кармана. А потом бросил все еще горевшую зажигалку прямо на пол... Огонь вспыхнул почти сразу, змейкой побежав по ковру, шкуре тигра и шторам и стал распространяться по всему дому. *** Он с трудом припарковался. Артур, сбивая с ног незадачливых людей идущих ему навстречу, рвался к переполненному лифту в офисной высотке. На него посмотрели как на идиота, но его в этот миг это волновало ничтожно мало. Он был бледен и дрожал от возбуждения. Иногда он ощупывал внутренний карман, словно там что-то было. Лифт постепенно поднимался все выше и выше. Люди все выходили и выходили, пока он не остался в гордом одиночестве. Он вышел из лифта на самом последнем этаже и пинком открыл дверь ведущую на крышу. Почти на мгновение его оглушил сильный ветер. Но это длилось лишь мгновение. Он шел по крыше, сжимая в руках пистолет. Пока не подошел к почти самому краю. Его столица, Лондон, была обвязана веревками и привязана к столбу. Она бессильно взирала на него - у нее во рту был кляп. Прямо перед ней сидел на коленях знакомый ему человек. Точнее воплощение, бывшее воплощение Сербии - Данко. Он преспокойно полировал тряпкой автомат Калашникова. - Не стоит стрелять в меня, она умрет мгновенно, - не поднимая головы оборонил он. - И с тобой заодно. У меня руке граната, а у нее пояс смертника... Англия ругнулся. На ее лице, точнее на лбу, неожиданно мигнула красная точка как от лазерного прицела. Снайпер... - Ах, да, тут еще и снайпер имеется. Меткий. Одно движение пальца - и Лондон труп. И ты тоже труп. Он отложил винтовку в сторону, и выжидающе уставился на Артура. - Что стоишь?! Живо бросай оружие! - рыкнул он. - Я сейчас дам сигнал - и она умрет! С омерзением во взоре Кёркленд опустил пушку и бросил ее прямо под ноги Данко. - А теперь... До скорой встречи в аду, дьявол! Тут произошло сразу несколько вещей. Данко резво рванул мимо него и спрыгнул с края вниз, оставив оружие. Послышался глухой шум, похожий на выхлоп, и вокруг оцепеневшего Англии с ревом взвилось к небесам сильное пламя. А Лондон обвисла в своих путах, так как мгновение назад ей выстрелили в лоб. Ее снял снайпер. Артур невидяще осел на каменные плиты - боль в сердце от потери стала невыносимой. Только что на его глазах была убита его дорогая и любимая Лондон... Еще через минуту он стал задыхаться от подступающего к нему пламени. Выбраться из огня было невозможно - тот стоял сплошной стеной. Жар и отсутствие кислорода не намного продлили его предсмертную агонию. И, почти задохнувшись от угарного газа, царапая от невыносимой, нечеловеческой боли ногтями бетон, он напоследок увидел в огне черную фигуру, которая смотрела на него странными глазами без зрачков. И на всех этажах офисной высотки резко вспыхнуло пламя; издалека послышался вой спешащих к месту происшествия пожарных машин, а все люди в Англии ощутили укол в сердце... **** (Три - четыре месяца спустя) - Яо, у нас гости, - лениво произнес Святослав, снимая наушники. - Пошли встретим их и проводим с огоньком, правда в последний путь, но все же... Америка - идиот... В глазах Яо появился кровавый отблеск, он согласно кивнул. Он соскучился по войне, учитывая то, что пока стал временно невыездным - без хозяина нельзя было оставлять такое государство как Россия. Святослав, на правах министра, все месяцы договаривался с Европой и с государствами, которые остались теперь без своих воплощений. А тут еще и Ия некстати родила ребенка на месяц раньше нужного срока. Слишком перенервничала из-за Святослава. Почти все сразу почувствовали - она родила новое воплощение. Ребенок родился здоровым, крупным, хоть и раньше срока. Его назвали в честь отца Святослава, Иваном. Он был чертами очень на него похож - светлые волосы, такой же крупный нос и очаровательные глазки - фиолетовые. Как только появившийся на свет мальчик был вложен Святославу в руки, тот заплакал и, не скрывая своих слез, крепко прижал к себе такого же плачущего сына. Так они и стояли - оба рыдающие на два голоса, пока Катя не отобрала ребенка у Святослава, положила малыша обратно к матери, и выпроводила новоиспеченного папашу за дверь. - Это отец, я снова его чувствую, - повторял счастливый Святослав, вытирая слезы и оказавшись окруженным Яо, Наташей и Данко. - Все теперь будет хорошо... Теперь я это знаю. Яо с огромным удовольствием сидел с малышом, а после стал ему и замечательным крёстным отцом. *** - Как всегда? - спросил у него Яо, забираясь в кабину на место пилота. - Как всегда, - проговорил Святослав, надевая специальный шлем, приготовленный только для него самого. - Ты - приманка, а я тем временем распылю наш любимый газ с заразой над бескрайними просторами... Которые теперь будут почти безлюдными, из-за неспособности политиков вовремя принять нужное решение и капитулировать. Надоели они мне и Европе своими показательными полетами для якобы "акции устрашения". Все нервничают. Я же хомячков не боюсь. Яо захихикал прямо в микрофон, и разговор прервался. Одновременно с Яо в небо, чисто для массовки, поднимались еще около двадцати - пятидесяти боевых машин. Летела группа самолетов "Стелз". Но на территорию России они не вторгались - туман все еще действовал. Их было всего-то десять штук. Видимо, их как и людей, было не жалко. Святослав злорадно проговорил через связь, что жаль их бюджета, бездарно потраченного на летающий металлолом. Хохотали после уже все. Святослав обогнул группу, вырвавшись из общего потока и полетел в сторону американской воздушной границы. В последнее время Европа жила большей частью своей жизнью, а не приказами из Вашингтона или Белого дома. Настолько им всем надоела невыгодная по всем фронтам политика, выкрутасы с долларом, ссоры и склоки. Всем было гораздо легче и жизнь сама собой налаживалась. А теперь европейцы не боялись России - у них был заключен договор, согласно которому если кто-то и нападет, то Россия поможет им отбиться. Они целиком и полностью приняли подданство и жили припеваюче, восстанавливая экономику ударными темпами после кризисных явлений. Россия даже им немного и помогала... Распылить газ не составило никакого труда. Святослав легко смог увильнуть от облавы, которую поднял на него Альфред, встревоженный вторжением на свой материк русского истребителя. Зарубежным машинам было просто не сравниться с российскими двигателями и экологически чистым топливом, которое придавало дополнительное ускорение этим самолетам. Но Джонс не знал, что он обречен. Штат Техас, который все-таки смог отделиться под шумок от американской большой семьи и стать более-менее отдельным государством, быстро стал сотрудничать с русскими, мгновенно понимая в деле свою выгоду. *** Альфред, измученный ночными дежурствами у Белого дома, бомбежками городов, постоянным отделением от него все новых и новых штатов, провозглашавших независимость от американского правительства и президента, и затяжными недугом, искусственно пушенным в еще оставшиеся под контролем штаты, убивающим людей, рухнул в кожаное кресло перед президентом - нужно было очередной раз отчитаться. Очки больше не украшали лицо. Новости были плохими: денег нет, русские стреляют метко и сравнивают с землей все новые и новые военные объекты, базы, стоянки с военной техникой и аэропорты, так любовно оберегаемые президентом. Жертвы среди военных и населения огромны. Вспыхивали тут и там восстания... Против вынужденной войны. Европа молчит в тряпочку, намертво отказываясь помочь тонущему Америке деньгами и военной помощью. Техники в рабочем состоянии осталось ничтожно мало. А еще и скандалы политиков друг с другом. Россия показывала на одном из сайтов совершенно секретные материалы, невесть откуда попавшие в их руки. И постоянно каждая передача заканчивалась плачевно: либо отставкой, либо человек с запятнанной репутацией кончал с собой от безысходности. И недоверие народа к президенту и остальным органам власти росло в геометрической прогрессии. Государство трещало по швам, как больная голова Альфреда Ф. Джонса. *** Звонок президента поднял его прямо с постели поздно ночью. Спросонья он расслышал его почему-то плохо, связь прерывалась, но решил поехать, учитывая, что у него был постоянный допуск в Белый дом. Как всегда он прошел через пост охраны, где ему показалось, что он увидел знакомое лицо; потом он прошел мимо очаровательной светловолосой девушки, видимо новенькая секретарша - она держала в руках тяжелую папку с бумагами. Он полюбовался превосходной спортивной фигурой в юбке-мини. Так же навстречу ему попался наладчик компьютерного оборудования в форме известной фирмы, у них часто теперь летели машины. Последним, кого он видел, это был лифтер. Паренек азиатской внешности с прической конский хвост на затылке. Теперь такие здесь были редкостью. Но что-то тревожило его. И чувство надвигающейся опасности нарастало. В лифте он вновь столкнулся с девушкой, читающей газету, но та никакого внимания на него не обращала, вся поглощенная чтением. Но ему показалось, что та окинула его слишком внимательным взглядом, когда он выходил из лифта. Этаж был пустым. Как и кабинет президента. Но тут ему пришло смс с незнакомого номера, которое гласило, что нужно выйти на крышу. Может, президент номер успел сменить? Он часто так делал на протяжении последних месяцев. Крыша, так крыша. *** Свежий воздух ударил в грудь. Вдалеке были яркие всполохи и доносился рокот - там ни на минуту не прекращались бои между протестантами и полицией. Иногда к ним пробавлялся и рокот автоматных очередей. Джонс услышал за спиной голос, которого предпочел бы больше никогда и нигде не услышать. От этого голоса волосы встали дыбом, и он, чуть дрожа, выхватил свой пистолет. - Альфред, так ты встречаешь гостей у себя? Разумеется, это говорил Святослав, Россия. Именно он сейчас стоял перед ним в военной форме как признак неотвратимого возмездия и кары за грехи. Но единственным отличием было то, что на лице не было никакой повязки. Глаза были сомкнуты. - Ты не желанный гость... - рука вцепилась пистолет посильнее. Святослав улыбается и Альфреда передергивает - так улыбался на его памяти лишь один человек, а точнее воплощение на Земле. Иван Брагинский. - А жаль. Я пришел к тебе чтобы сообщить то, что ты проиграл. Пуля просвистела совсем близко, но Святослав даже не шелохнулся. Америка промахнулся. - Да, ты проиграл. Мы захватили сегодня Пентагон и разрушили его до самого основания. Новости еще не дошли... А еще... Президент сейчас у нас в руках, как и его семья. Они были задержаны при позорной попытке к бегству... Джонс шипит сквозь зубы. - Вся твоя военная техника у нас в руках или уничтожена. Черный чемоданчик с красной кнопкой и ядерным оружием тоже у нас, и мы уже его уничтожаем. В здании нет больше твоих людей - все это наши люди... И ты проходил мимо Данко, Наташи, Яо и Кати. Они проводили тебя ко мне... Хорошо замаскировались, правда? Джонс неожиданно понимает, что это конец. Но сдаваться так не собирается. - У меня еще есть силы... - Ненадолго. Мне жаль, Америка. Мне бесконечно жаль тебя, но ты убийца, а убийца должен быть наказан... - Ты такой же как и я! Такой же убийца! - обретает голос Джонс. Пистолет дрожит, но уже от едва сдерживаемой ярости и осознания. - Да, мои руки по локоть в крови. - Спокойно признается Святослав. - Но я это делал осознано. Мною руководит одна месть. Месть за мою страну и отца. Я недостоин жить? Да. Возможно. Но вы виноваты сами - вы сделали из меня инструмент для убийств. Я убил и твоего брата, Мэттью, кажется? Так его звали? Заточили вы меч для битвы, или топор для того, чтобы отрубить себе голову... И я еще дышу... - Недолго, - рычит Альфред и снова выпускает пулю. Та в этот раз попадает прямо в цель - Святослав всего лишь морщится от боли. Пуля попала в левую руку, ближе к плечу. Рука бессильно повисла вдоль тела. - А ты уверен в том, что убьешь меня? Америка взвывает по-волчьи и снова выпускает пулю из барабана. Но юноша оказался проворнее - он мигом упал вниз и перекатился по земле. Пуля ушла мимо. Альфред с остервенением выпускает пули в Святослава, одну за другой, вкладывая в них всю свою ненависть и бессилие. Но они как заговоренные - все летят мимо или рикошетят, отскакивая от крыши. - Тебя уже сожгла ненависть до дна! - кричит Святослав, очередной раз ловко уворачиваясь. - Ты больше не страна! Все кончено! Тут пистолет издает пустой звук затвора: пули в барабане кончились и оно теперь бесполезно. Он с гневом швыряет его под ноги, намереваясь драться. Но драке не суждено сбыться. Альфред видит, как Святослав медленно открывает свои глаза, которые он держал закрытыми. Адская боль. Его словно пронзают два алых луча. Все тело сдавливает и Альфреда куда-то несет. Он чувствует запах крови и это его собственная кровь. Он хрипит. Небо над ним становится выше и, словно, будто бы принимает его... Но нет, он ныряет в черноту, такую темную... Страшную, неизведанную. Он еще понимает, что падает на колени, а потом тело, уже без души, ложится на холодный бетон крыши. Дыхание пропадает. Пульс становится прямой ниткой... Святослав вновь улыбается. Противника - главного, основного противника, больше нет в живых. Только что, по связи, доложили, что президент Америки подписал договор о капитуляции. И о прекращении существования такого государства как США... Война прекращена. И именно это и убило Альфреда. Одна лишь небольшая подпись человека под бумагой. И его глаза - лазерные лучи вместо нормальных, человеческих. Но он сейчас выпустил оба заряда и мог спокойно наслаждаться рассветом. Ах да, еще не все... Святослав, чуть пошатываясь и не обращая внимание на боль в руке, идет к флагштоку. Спускает звездно-полосатое полотнище. Оно теперь уже не соответствует истине. Возвращается с флагом и обматывает тело. И поджигает его своей зажигалкой. Со старым порядком покончено. Несколько минут смотрит, как горит флаг с Альфредом в нем, а потом снова идет к флагштоку. И вытаскивает иной флаг... Медленно, очень медленно из-за раненой руки поднимается вверх российский стяг, немного окрашенный кровью, в постепенно светлеющее небо. Святослав садится и долгим, жадным, пронзительным взглядом, глядит на заливающийся рассвет и поднимающееся из горизонта солнце. В душе нарастает тепло: его вот-вот заберут отсюда, он снова обнимет свою жену, вновь увидит маленького Иванушку и жизнь будет иной. Теперь всем придется обойтись без войн, так как главным стала Россия, которая никогда не будет гегемоном и не даст это сделать другим. И будет напоминать странам о последствиях этого. Она будет всего лишь сохранять мир. Только и всего. А остальное - приложится...