Дело принципа

Дома меня встретила гробовая тишина и укоризненные взгляды всей семьи. - Слава Господу, отыскался, - мать украдкой сотворила крестное знамение, оглядывая меня с ног до головы. Но видимых повреждений не обнаружилось, так что беспокойство почти исчезло из ее глаз. Василиса, моя старшая сестра, пока родители отвлеклись, выясняя отношения, попыталась дать мне подзатыльник, от которого я легко уклонился. - Совсем сдурел, - бешеной кошкой прошипела Васька, - мама из-за тебя чуть не поседела. Неужели непонятно, что за такие шуточки в дегте извозить и в перьях извалять следует? - Если скажу, что ни в чем не виноват, ты мне поверишь? - сам бы я, без сомнения, счел бы свой рассказ небылицей, но ведь родичи должны доверять друг другу. Теоретически. - Только не начинай опять про кладбище свое талдычить, не было вас там и точка. Твои друзья еще засветло все домой вернулись, один ты, как блаженный, среди ночи шарахался! - мать за спиной отца судорожно всхлипнула. Но скандала, как ни странно, не случилось. Решив отложить разборки до завтра, родители улеглись почивать, отправив и нас с сестрой по комнатам, но мне не спалось. Загадочное происшествие не давало покоя, мешало спокойно заснуть. Закончилось все тем, что мне надоело ворочаться с боку на бок и, отложив одеяло, я встал. Прокравшись в отцовский кабинет, решительно направился к зеркалке. Пару раз скрипнула половица, но не разбудить родителей мне удалось. Старое домашнее зеркало в углу покрывала сеть мелких трещин, деревянная рама потускнела, краска почти слезла. Достав ритуальный нож, идущий в комплекте с устаревшей моделью, резанул по руке и провел по поверхности кровью. Зеркало потемнело и будто вскипело, покрывшись черными пузырями. Темная, неприятно тягучая кровь медленно капала на пол, прожигая в нем дыры, как кислота. Я крепко зажмурился, старательно считая до ста. Все подходящие случаю молитвы чудесным образом вылетели из моей головы. Когда я решился открыть глаза, кровь снова приобрела нормальный, человеческий красный оттенок, а зеркало старательно ловило связь. Наконец отражение показало заспанное лицо Влада - сразу видно, что приятель места себе не находил, обо мне беспокоился. - Эй, кто там совсем с ума сошел, в три часа ночи звонить, - разбуженный Влад дружелюбие не излучал. Но он был вторым в нашей кампании, у кого была личная зеркалка, так что с ним можно было связаться, минуя родителей. - Это ты, Макс. Какого лешего тебе надо? - будто ты сам не догадываешься. - Ммм, хочу узнать, что произошло на том кладбище, на котором нас не было? - любезно пояснил я. А также, почему именно со мной. - Н-на каком кладбище? - глазки Влада неприятно забегали, смотреть мне в лицо приятель избегал. - Думается, у нас в городе пока еще одно кладбище, - жаль, что я не вампир, выбить из нашего заводилы правду можно только с помощью гипноза или с применением физической силы. - Слушай, Макс, - начал Владислав, - я, конечно, рад, что с тобой все в порядке, но, учти, ни на каком кладбище мы не были. Я так твоим родителям прямо и сказал. И ты тоже должен сообразить ничего не рассказывать. - Значит, выслушать эпическое сказание о наших приключениях мне не суждено, - огорчился я. - Слушай, Макс, давай завтра договорим, а то спать охота, - не слушая моих дальнейших возражений, Влад решительно отключил зеркалку. Что ж, разговор прошел как и предполагалось. Сам с шайкой шакалов связался - теперь расхлебывай. На полу зияли дыры, которых, теоретически, не должно было быть - практика, по дурной привычке, решила с теорией разойтись. То есть, не все, что мне привиделось, оказалось вывертами моего воображения, к сожалению. Решительно пододвинув ковер так, чтобы он закрывал улики, я отправился в царство Морфея. В любом случае, все подождет до утра, которое, как известно, мудренее. Снились мне кровь, боль и страдания. Везде пылал неугасимый огонь, и звучали крики. Мне было хорошо, я чувствовал себя живым и свободным. Меня окружали всевозможнейшие приспособления для пыток, чьи мудреные названия я знал наизусть. Вне сна-видения об данных устройствах истязаний старый добрый Макс даже не слышал, хотя все-таки был сыном палача. Но мое альтер-эго излишние знания не беспокоили, скорее, наоборот. Музыка стонов и проклятий услаждала мои уши, запах серы и гниения витал кругом. Я хохотал как безумный, и хохот отражался от пустоты. И с тем же хохотом гиены я проснулся. Хлопнув тарелкой с кашей прямо пред моим носом, Васька уселась напротив. Выглядела сестрица не молодицей: синяки под глазами, встрепанная косица - спала Василиса с той же прической, а переплести поленилась. На мой взгляд, не самая лучшая тактика для девицы на выданье, но родителям застилала глаза ученость сестры. Зуб даю, опять всю ночь в Сети зависала. И как ей не надоедает общаться с давно мертвыми душами? Вроде и знают покойники многое, но пока найдешь нужную информацию, разговоришь вредного умершего - умучаешься. Хоть врать они не умеют, и на том спасибо. Но многим нравится бродить в Некросети часами, благо новое постоянно появляется - люди пока еще не бессмертны. Тот мерсийский некромант, создатель Сети, давно озолотился - поговорить с обладателем нужного знания оказалось намного быстрее, чем рыться в толстых старых книжках. Вот и Васька чаще видится с тенями, чем с родным братом. Отец ушел с утра на работу - недавно пойманный душегуб держал рот на замке, не смотря на усилия бравой стражи. Сообщники злоумышленника продолжали топтать землю, и жандармам срочно понадобилась помощь специалиста. Мать отправилась в церковь, то ли поставить свечки за благополучное возвращение сына, то ли отмолить его грехи. Набожность матери давно стала притчей во языцех среди всего квартала. Немного повозив ложкой в тарелке, я решительно отложил завтрак. Как вспоминалось навеянное Марой непотребство, так кусок в горло не лез. Запах паленой кожи прилип ко мне намертво, причудливо смешиваясь с ароматами мясного бульона, на котором матушка соизволила сварить злополучную кашу. - Все, счастливо, я пошел, - подхватился я. Сестра невпопад кивнула - сомневаюсь, что она вообще слышала мои слова. Как бы не уснула носом в тарелке. Захватив сумку с учебниками, я собрался быстренько сбежать, но маневр вышел неудачным. - Эй, хоть поешь нормально, - возникла в прихожей бледная тень Василисы. Значит, закрываться самому не придется. - Все, некогда уже. Бывай, Вась. - Сколько раз я просила тебя не называть меня Васькой, ты, мелкий гаденыш, - донеслось мне вслед. Наш лицей, конечно, не дворянская гимназия, но заведение тоже вполне качественное и благонадежное. Ученики все из достаточно обеспеченных и почтенных семейств. Так, Владислав - отпрыск городского счетовода, Иоанн - сын богатого купца, Айгюль имеет дедушку шамана, а Игорь - мать-провидицу. Но наличие у лицеистов состоятельных семей вполне объяснимо, учитывая, сколько нашим родичам приходиться платить за наше обучение. Но каким бы всесторонним не было наше образование, практической пользы от него было с гулькин нос. То есть, оно, конечно, развивало логику, расширяло кругозор и всякое такое, но отнюдь не у всех. Исторические хроники наводили на меня зевоту. Что мне в описании семнадцатой войны между Франконией и Бургундией, их конфликт тянется с начала веков. Ну, расколошматил Раймонд какой-то там Карла Коротышку, и Бог с ними. - Максим, я вижу, вам не интересны наши штудии, - вороны, которых я считал, разлетелись по классу и привлекли внимание учителя - иначе с чего бы ему так на меня смотреть, ведь я почти не зевал, - поведайте-ка нам об изученном на прошедшем уроке? Чувствую, учитель против меня что-то злоумышляет - тон у него немного зловещий, в интонациях слышится предвкушение. - И какой была тема прошлого занятия? - отчаянным шепотом попросил помощи у соучеников. С дальних рядов донеслось что-то про альбигойскую ересь. Как ни странно, но рассуждать по этой теме я мог долго, поэтому глубоко вздохнул и начал. - Участники еретического движения в Южной Франции 12-13 веков от Рождества Спасителя, приверженцы учения катаров. Выступали против догматов католической церкви, церковного землевладения и десятины. Осуждены Вселенским Собором 1215 года. Ересь охватила три провинции Франконии - Тулузу, Прованс и Лангедок. В результате ожесточенных боев, Лангедок отделился от королевства Франков. Позже провинция присоединилась к Каталонии. - Все это очень интересно, но давайте ближе к делу, - учитель предпочитал слушать про содержание ереси. Вы хотите теорий, их есть у нас. - По их мнению, в официальной книге Бытия кроется некий парадокс: если Господь - всемогущ и допускает то, что творится в мире, следовательно, Он не всеблагой; если же он всеблагой и допускает творящиеся несправедливости, значит, не всемогущ. В результате, еретики пришли к выводу, что земной мир создал Сатана. И знаете, их заключения не лишены основания, - оживился я, - Люцифер с кампанией приняли самое непосредственное участие. Классную комнату заполнили потрясенные перешептывания. Моя теория сотворения мира весьма всех заинтриговала. - Особенно отличилась Лилит, - по секрету сообщил я, - те же драконы и все дети ночи - ее работа. А представляете, чтобы было, если бы мы умыли руки - не представляете, но такого разнообразия точно бы не было. - Прекратите, Максим, вы сами не понимаете, что несете. Ваша выходка недопустима, - преподаватель истории торопливо меня не перебил, не дав раскрыть тайну сотворения мира. С урока меня благополучно выгнали, наказав крепко подумать о своем поведении. И я отправился думать и ждать звонка в коридор. Думать оказалось не только весело, но и полезно. Надо заодно поискать "друзей" во время перемены, это требовала жилка настоящего сыскаря, пробудившаяся безо всякого предупреждения. Мне срочно требовалось докопаться или до истины, или просто до кого-то. Но искать бывших приятелей долго не пришлось. Как только я вышел на задний двор во время большой перемены, как меня обступила вся кампания. Выглядели парни решительно настроенными устроить разбирательство с последующим линчеванием виновного. Виновным, разумеется, заранее назначили меня. - Макс, какого лешего ты все родичам растрепал, про кладбище? - насупился Влад. Ну, слава Богу, все выяснили. А то я уже начал считать, что визит к покойникам мне пригрезился. - Так друзья не поступают, - добавил Игорь. Какие друзья, паря, ты бредишь. - То, что вы меня там бросили тоже как-то не по-дружески, не находишь? - ответь вопросом на вопрос, почувствуй себя евреем. - Да ладно тебе, ты, как мы с чокнутыми сатанистами столкнулись, первый драпать начал, только пятки сверкали, - рассудительно сказал Бореслав, - что нам тебя потом ждать надо было? Мы уже когда за воротами встретились, решили, что ты сразу домой отправился. Уточнить, что ли, что там с ниппонцем. А, ладно, обойдется. - Что там делали сатанисты? - дьяволопоклонники заинтересовали меня намного больше обычного выяснения отношений. В их появления крылась интересная тайна, полностью отсутствующая в нависшей над нами драке. - А мы откуда знаем, - отмахнулся Иоанн, которого тема сатанистов волновала чуть более раскола Православной Церкви, то есть никак, - небось, вызывали кого. - В общем, так, Макс, кончай придуриваться. Все ты прекрасно помнишь, чай, тоже с нами был, - командным тоном заявил Влад, - придешь домой, скажешь отцу, что неудачно пошутил. - А не то? - поощряющим тоном продолжил я. - Чего? - Игорь, как обычно, ничего не понял. Тонкие материи явно не по части бывшего приятеля. - Предложение незакончено, - отложив сумку на землю, открыл глаза потерявшимся во тьме невежества соученикам, - надо говорить так "скажешь отцу, что пошутил, а не то...". - Макс, ты же нас знаешь, - разминая руки, Влад, как самый крупный, навис надо мной. Решив, что дальнейшие разговоры смысла не имеют, я ударил заводилу прямым в челюсть, добавив ногой в голову. Пока остальные парни находились в ступоре от неожиданного поворота событий, я успел сломать нос Игорю и попасть Иоанну по печени. А потом моя удача кончилась, и бывшие друзья накинулись на меня всем скопом. Боль произвела на меня странное впечатление: чувство было непривычным, немного резким, но особого страха и отторжения не вызывающим. Я понял, что не понимаю, почему остальные люди так боятся боли. Моя кровь залила чистую рубашку, челюсть ныла. Интересно, мальчики, вам что, никто не говорил, что упавшего противника нельзя пинать вчетвером? А потом сцена "избиение младенцев" мне окончательно надоела, и глаза покрыла красная пелена. Все вокруг стало медленным, время растянулось до предела, а мои соперники завязли в нем как мухи в паутине. Перво-наперво, я сломал ногу Владислава, попытавшего спешно покинуть место происшествия, затем свернул челюсть Болеслава. Но продолжить веселье не удалось. Вызванные на место смертоубийства каким-то сердобольным лицеистом учителя поспешили нас разнять. Наверное, со стороны я смотрелся берсерком, так что преподаватели, взрослые и опытные мужчины приближались ко мне с осторожностью. Но, как бы то ни было, их мнение было ошибочным - бесноватый вид не мешал мне сохранять поразительное душевное спокойствие. Еще бы понять, зачем я полез в драку. Но, как бы то ни было, от этих хмырей подколодных я точно избавился, а то в последнее время они меня изрядно раздражали, какие-то они мелкотравчатые. В кабинете директора, куда меня привили как зачинщика и одновременно наименее пострадавшего, я еще не был. Не сказать, чтобы наша шайка-лейка была тише воды ниже травы, но не попадаться у нас получалось. До нынешнего момента. Что-то последнее время зачастил я по разным кабинетам. Может у меня судьба стать крупным чиновником? - Максим, ты должен понимать, что решать возникающие проблемы с помощью грубой силы удел простонародья, - заволновался колобок-директор, - только всяческое отребье будет самоутверждаться кулаками. Для взрослого человека слишком идеалистические утверждения, какие-то оторванные от жизни. Наш директор не только весьма упитан, но и чересчур наивен. - Ты только что серьезно покалечил четверых соучеников, неужели ты нисколько не раскаиваешься в содеянном? - господин директор смотрел на меня как на исчадие ада. Происшествие явно выбило его из колеи: раньше ученики благоразумно выясняли отношения за воротами лицея. - Но я жалею, - несправедливое обвинение возмутило меня до глубины души. - Да? - с сомнением переспросил почтенный директор сего богоугодного заведения, - и о чем же вы сожалеете, молодой человек? - О том, что не сломал Владу вторую ногу и не успел разбить нос Иоанну, - честно признался я. На старика мое откровение благоприятного впечатления не произвело, скорее, оказав обратный эффект. Что поделать, честность в наши времена не котируется. Разозленный отец, второй раз за седмицу забирая меня из государственного учреждения, пообещал крепко всыпать и посадить под домашний арест пока, как он изящно выразился, я не опомнюсь. То есть, до морковкиного заговения. - То, что приятели не стали прикрывать твои шалости, не повод устраивать безобразные драки. Ты хоть знаешь, каких усилий нам с матерью стоило запихнуть тебя в лицей, - вещал батька, крепко вцепившись в мое ухо. Про усилия я знал - слышал не раз, но риторические вопросы ответа не требуют, поэтому мое чувство самосохранения советовало мне набрать в рот воды. И побольше. Ночью мне стало скучно. Домашний арест показался мне несправедливым: врать я не врал, а насчет драки с бывшими приятелями ничуть не раскаивался. Сидеть в комнате и читать детские учебники надоело уже пару часов назад, да и все равно уже все не только прочитал, но и выучил наизусть. Кое-какие книжки, вроде учебника истории, конечно, показались забавными, а над теорией магии я и вовсе ржал минут двадцать подряд, но заниматься ерундой весь день слишком большое испытание для моих и без того расшатанных нервов. Родители давно спали, Васька сидела в Некронете, и выходить из транса в ближайшее время не собиралась. Хорошо быть студентом: скажешь, что доклад задали, и зависай в сети хоть всю ночь, с предками в Серых Пределах общайся. В любом случае, до утра меня никто не хватится. Я решительно распахнул окно, и присел на подоконник, свесив ноги. Из окна насмешливо подмигивал месяц, пока не доросший до полной луны. Город с третьего этажа внушительным не выглядел, и вскоре урбанистический пейзаж мне надоел. Я встал, оттолкнулся ногами и полетел. Сюрреализм ситуации доходил до меня с трудом. Хоть я и понимал, что люди, если они не маги, не парят в воздухе аки птицы, но летать с багажом лишних знаний было просто, почти как и налегке. До того, как мне пришло в голову оглядеть город с высоты птичьего полета, я не парил даже во сне. Внизу остались покрытые черепицей крыши, золотистые купола храмов, несколько китайских пагод и старая мечеть. Недалеко, на вершине холма виднелась колокольня, чуть дальше стояли сторожевые башни. Темные воды Ангары притягивали взгляд. Спустившись чуть ниже, я дотронулся рукой до поверхности реки. С дальнего берега звучал серебристый смех, скрытый в тумане. В начале осени всегда много утонувших, ведь чем ближе к осеннему равноденствию, тем активнее русалки. Больше утопленницы веселятся только на Ивана Купала. Деревья, не обращая внимания на отсутствие ветра, раскачивались. Скучные какие-то развлечения у русалок - одна радость, выйдешь ночью на берег, да и защекочешь запоздалого гуляку до смерти. Но веселить девчонок за свой счет мне было не с руки, поэтому я снова набрал высоту. Наслаждался одиночеством я недолго, столкнувшись со стаей подозрительных летучих мышей. Мыши пахли кровью и склепом. Вампиры, однако. Стая радости от встречи не выразила, испуганно шарахнувшись прочь. Но парочку мышек я поймал. Почти. От того, чтобы догнать улепетывающих со всех крыльев кровососов, я с сожалением отказался. В кошки-мышки можно поиграть и позже, с не такой быстрой добычей. Пролетав до седьмых петухов, я вернулся домой.