Древо Смерти

      Ледяной ветер злобно кусался, заставляя одинокую путницу пригибаться, прятаться от порывистых нападок стихии. Ярость, утопая в снегу по самые колени, хоть и медленно, но уверенно шла вверх, в гору. Даже для её зорких глаз вокруг всё было белым-бело, и в глубине души она сомневалась, в нужном ли вообще направлении движется. На блуждание по округе у неё не было времени. Слишком долго они искали Башню Зрячих, и теперь, если то и вправду она, медлить было нельзя.       Вести поступили неожиданно, более того — в самый неподходящий момент. Всадница готовилась вместе со своим племянником и избранницей младшего брата принимать в подкаменных чертогах Совета Братства высокопоставленных гостей, собранных-таки на мирные переговоры. С первой делегацией — послами Мира Мёртвых — пришла и весть от Раздора. Ему по дурацкой случайности удалось обнаружить Башню, и теперь вокруг неё, обледеневшей за века, велись масштабные раскопки.       Абсолютно уверенная, что без этой находки любой заключённый мир будет непрочен и краток, переложив на Деймоса и свои обязанности, Ярость в тот же день отправилась по зову брата.       Она знала, что должна торопиться — по её подсчётам предварительное заседание уже должно было начаться. И не рассчитывала вернуться к подписанию договора, если таковое случится, но не переживать за успех родича не могла. Уповая на своевременную поддержку Смерти или хотя бы Войны, Ярость, стиснув зубы, продолжала тяжёлое восхождение.       Ветер выл в ушах как голодный волк, снег под ногами хрустел от чётко выверенных шагов. Холодно Всаднице не было, тело не знало устали, а разум застыл до поры, покрыв не самые лучшие воспоминания последних двух веков толстым непроглядным льдом. Не думая ни о чём, не видя ничего, кроме белой мельтешащей пелены снега, Ярость едва не вздрогнула, когда в отдалении послышалась дробная звонкая работа металла о стылый камень.       Вскинувшись и оглядевшись, ничего нового не обнаружив, она прислушалась повнимательней — горы эхом искажали звуки, мешал и вой ветра определить месторасположение. Более-менее сориентировавшись, Всадница упрямо зашагала дальше, только теперь забирая чуть левее.       И не прогадала: чеканный бой инструментов становился громче, а команды — отчётливее. Снега под ногами поубавилось, когда она добралась до горного хребта, и это позволило продвигаться в более размашистом темпе. Завидев в трёхстах ярдах первые признаки лагеря, Ярость едва перешла на бег, как вдруг ей в голову прилетел снежный ком. Пущенный с невероятной силой, он доставил ей не только жгучее покалывание в щеке, но и сбил с висков защитный обод. Сорвав с пояса хлыст, который моментально загорелся пурпурным пламенем, Ярость крутнулась на девяносто градусов и разбила второй метко пущенный снаряд на две ровные половины. Обидчика она чудом не задела.       — Так ты приветствуешь брата? — раздался сквозь свист ветра бодрый голос, а чрез стелющуюся метель быстро и отчётливо нарисовался силуэт Раздора, движущегося навстречу гостье. Он приветственно раскинул руки, но подступить к сестре не успел — в его грудь упёрся кулак, до треска сжимающий свёрнутый кольцами хлыст.       — Показывай, — деловито бросила Ярость, поправив перекосившийся обод да убрав упавшие на лицо волосы.       Раздор повёл её вдоль широкого хребта. Вскоре далеко внизу, в овраге, нефилим увидела бурно кипящие раскопки: сотни рабочих молотили по камню и льду, плотно обосновавшись на высоких строительных лесах, расчищая заваленную горным обвалом Башню. Строение без единого окна, что выглядывало наружу уже на треть, было абсолютно идеальной цилиндрической формы, а верхняя площадка была ничем не ограждена. Прищурившись, на плоской вершине Ярость разглядела какие-то символы, но точно издалека разобрать не смогла. Она застыла у спуска в овраг, в то время как Раздор продолжал идти дальше. Глянув на башню, поспешила за братом, а догнала его, когда тот уже остановился — хребет резко обрывался, и далеко под ногами у них простиралась самая настоящая снежная пустыня.       — Мы думали, что Башня Зрячих одна единственная, — Раздору пришлось поднапрячься, чтобы ветер донёс до ушей сестры его слова, — и всеми силами принялись откапывать ту, что ты видела. Мы ошибались.       Всадница и сама прекрасно это видела: по всей пустыне, настолько далеко, насколько хватало глаз, она видела целый лес таких вот башен, выстроенных в шахматном порядке, выглядящих мрачно и угрюмо в вековом безмолвии своём.

* * *

      Пыльное великолепие тронного зала владыки мёртвых не вызывало у него и толики интереса. Таинственный шёпот незримых слуг короля не леденил душу и не тревожил слух. Мёртвые никогда не пугали его. Для Всадника была важна лишь призрачная фигура узурпатора, вальяжно рассевшегося на кресле власти.       Вычурный трон мог олицетворять для кого-то наивысшую степень могущества, силы, но только не для него. Он уважал силу иной масти, ту, что мог проявить волей и руками.       Чем ближе Война подступал, тем громче и навязчивей становился шёпот душ, оборвавшийся вдруг лёгким щелчком пальцев Дрейвена.       — Неужели моё присутствие на собрании так необходимо, что за мной пришёл сам перст Закона? — устало произнёс призрак, едва держа голову прямо.       — Насколько мне известно, делегация некромантов прибыла в срок. — Всадник замер перед троном. — Я здесь по личному делу.       — Неужели? Так скоро? — лениво поинтересовался Дрейвен, и, как бы то ни раздражало Войну, он терпел. До поры. — Тебя это не начинает беспокоить, Всадник? — Призрак всё также не поднимаясь с трона махнул рукой, и ему навстречу прямо по воздуху поплыл объёмистый шестигранный сосуд, светящийся изнутри холодной бирюзой.       Дрейвен откинулся на спинку трона, а сосуд подплыл к нему и завис над раскрытой ладонью, неспешно кружась вокруг своей оси. Пристально вглядевшись в светящиеся прорези, мертвец резко выбросил руку вперёд, буквально отшвырнув Всаднику то, за чем он явился.       Поймав сосуд, бережно хранящий сотни душ умерших, что не могли переродиться по какой-то причине, Война, не проронив и слова благодарности, развернулся к выходу. Не успел он ступить и трёх шагов, как Дрейвен заговорил:       — Ни один смертный не должен жить столько, Война. В нынешние тяжёлые времена, когда души бесследно исчезают… — Король прервался, будто мысль сорвалась в пропасть: — Подумай, не лучше ли привести её сюда? Сохранить бессмертную душу до поры.       — Ты разрываешь договор? — бросил через плечо Всадник, замерев, но не потрудившись обернуться полностью.       — Просто пытаюсь помочь, — разлетелся усталый шёпот.       — Уже помог. — Нефилим показательно поднял сосуд в левой руке, а после миновал остаток зала и вышел на палубу летучего корабля, где его уже не могли задержать чужие сомнения.

* * *

      Громыхающая призрачная цепь не имела длины, как ему довелось выяснить. Любой уголок Ада, даже самый отдалённый, был открыт для своего хозяина. Всё же, что лежало за его пределами… что ж, он нашёл лазейку, но злоупотреблять ей не мог. Редкие часы, что Смерти доводилось бывать на поверхности во плоти по призыву сына, служили мощной отдушиной. Увы, сегодня расслабляться Владыка никак не мог.       Бескрайняя, вечно голодная, жадная до криков и жара пламени бездна требовала не только его внимания, но и беспрестанного изучения. Будучи одним из мощнейших центров мироздания, Ад служил не только тюрьмой и домом для неисчислимого количества тварей, но и крупнейшим хранилищем тайн. Тайн, которых он жаждал отныне превыше всего.       Некоторыми с недавних пор приходилось делиться во благо общего дела — Баланса, иначе и без того хрупкий мир уже канул бы во мрак. И если внешняя военная угроза в лице Белого города временно отпала, превратившись в политическую, то ещё оставалась и масштабная всеобщая, о которой Смерти не терпелось разузнать поскорее. Вселенское зло, которым был, как то ни странно, далеко не он сам, пробудилось и теперь незримо подтачивало Баланс вопреки всем стараниям Совета Братства.       Эту часть Ада, а точнее девятый круг, Смерть ненавидел более прочих. Многих он отправил сюда лично, ещё когда служил Обугленному Совету в качестве Всадника Апокалипсиса. В тесных грязных камерах, под неустанным бдением стражей, ютились самые разнообразные демонические твари: безумцы, лгуны, льстецы, предатели и многие, многие другие. Чем дальше Смерть шёл по извилистым грубо прорубленным коридорам, наводнённым красными всполохами огня, тем ýже становились зарешёченные камеры, тем жарче становилось. И вонь всё крепчала: за буйствующими заключенными никто не убирал — отходы из покатых отсеков сливались в узкие желобки в полу. А если кто-то умирал, зловонный труп выволакивали из камеры не сразу — давали ему заскелетироваться, чтобы исключить возможность побега. Ответа на мольбы о помощи здесь не было.       Практически миновав восьмой уровень тюрьмы, Смерть вдруг остановился, и его эскорт наисвирепейших демонов вторил в ту же секунду. В любое другое место он бы не взял с собой ни единого исчадия, но здесь ему нужен был щит, готовый безукословно прикрыть от летящих в его сторону экскрементов и прочих неприятностей. В самой маленькой камере на этом уровне, скрючившись в три погибели, как зародыш во чреве матери, сидел исхудавший Самаэль. Попомнив своё обещание повидаться с бывшим князем лет так эдак через сто, а то и двести, Смерть почтительно, и не без ухмылки, поклонился демону, словил его измождённый, но несломленный взгляд, и двинулся дальше вниз по широкой винтовой лестнице.       Девятый уровень тюрьмы на девятом круге отличался от других небывалой тишиной и холодным полумраком. Здесь горели бледно-серым пламенем редкие факелы, а тюремщики шагали неслышно, размеренно, лишь бы не произвести лишнего шороха.       Смерть жестом приказал своему сопровождению ожидать у входа и неспешно двинулся по коридору. Где-то вдали отчётливо капала вода — не иначе как в одном из карцеров. Подойдя к первой камере слева, Владыка отодвинул щиток окошка, прищурившись заглянул внутрь и тут же захлопнул. После самоличной проверки нескольких камер Смерть подозвал к себе коменданта и подробно расспросил о заключённых. Кряжистый демон с торчащими как у кабана клыками деловито отчитывался и, казалось, никаких неудобств перед своим повелителем не испытывал, собственно, Смерть и не пытался произвести на него должное впечатление.       — А кто там? — спросил он у коменданта, когда они дошли до самого конца тоннеля, кивком головы указав на круглую каменную дверь, в отличие от прочих без каких-либо защитных рун. Путь, по подсчётам Смерти, занял не меньше нескольких земных часов.       — Этого мне неизвестно, Владыка, — гаркнул демон, подтянув сползший на плотном животе ремень, звякнув ключами. — Эту камеру запечатали ещё в начале правления предыдущего начальства, а из наших ребят тут никто так давно не служит.       — Открывай.       — Я бы с радостью, Владыка, да вот ключа-то нет и тоннель замурован на несколько десятков ярдов, — пожал плечами комендант, позабыв, кажется, с кем говорит.       — Так тащи сюда своих тварей, инструменты, и откапывайте, — приказал Смерть.       Демон что-то неразборчиво буркнул, порылся на поясе, снял грубой работы свисток и что было мочи дунул.       Уже через четверть часа демоны под пристальным надзором Смерти, что мрачной тенью застыл у них за спинами, разбили круглую дверь и принялись за широкий проход, заваленный камнями и залитый прочным раствором. Глядя на размеры тоннеля, Смерть пытался прикинуть габариты твари, которую по нему протащили чуть ли не в самом начале времён, — футов двадцать, а то и все тридцать. На миг ему даже подумалось, что это именно то, что он и его сородичи ищут уже около двух веков. От этой мысли нетерпение Владыки возросло, и он принялся в темпе расхаживать вдоль коридора, словно зверь, ожидающий, когда его спустят из клетки на дразнящую добычу.       Отбойный грохот кувалд и кирок многократно усиливался эхом. Демоны работали грубо, нестройно, рычали и толкались, обмениваясь крепкими проклятиями, но вперёд шли неустанно, и когда же до отсека оставалось всего ничего, произошло нечто неожиданное. Раздалось громкое шипение, а следом за ним рычание и вопли. Смерть несколько отдалился от места проведения работ и, обернувшись, увидел, как из тоннеля валит густой белый пар. Крики оборвались, и Владыка хотел было подступить ближе, но тут в молочном облаке нарисовалась фигура отродья: демон трясся как осенний лист, тёмно-бурая кожа побледнела и покрылась инеем. Сделав ещё пару шагов, отдающих скрежущим хрустом, демон в прямом смысле застыл, так и не успев выйти за пределы пелены.       Остальные тюремщики, что суетились возле выхода, оттаскивая камни, спешно отходили от надвигающейся молочной дымки, опасаясь участи сослуживца, да и всех, кто был в тоннеле.       — Что там произошло? — Смерть обратился к коменданту, которого судя по виду произошедшее вообще не волновало.       — Должно быть, одна из ледяных ловушек сработала. Дальше копать пока нельзя, надо ждать, пока рассосётся эта дрянь. — Демон смачно сплюнул, а под его ногами тут же мелькнули два широкоротых, зубастых тощих черта и быстро всё подтёрли. Один из них выпученными чёрными глазами уставился на Смерть, моргнул, хрипло пискнул и поскорее удрал, тарабаня мелкими лапами по полу не хуже трёхтонного ходока.       Недовольным взглядом оценив произошедшее, Смерть выдохнул, сложил руки за спиной и двинулся к ледяной трескучей дымке. Проявленное нетерпение стоило ему лишь небольшого покалывания на коже, а в остальном Владыка ада ничего не ощущал, двигаясь по полурасчищенному проходу, то и дело небрежно отпинывая камни из-под ног, боком проходя мимо обледеневших демонов. Через сто пять шагов Смерть уткнулся в стену с небольшой пробитой рабочими дырой, из которой, видимо, и выстрелила ловушка. Правой рукой вцепившись в нижний край пробоины, кроша пальцами камень, не глядя отбрасывая куски породы в сторону, Смерть разобрал препятствие и наконец-то смог взглянуть на содержимое сплошь ледяной круглой камеры, включая и её узника.       Вопреки ожиданиям на ледяном полу сидел сгорбленный рогатый демон, больше напоминающий по комплекции скорее нефилима, нежели устрашающую тварь. Значит, действительно, один из первых отступников небесных, рассудил Смерть, размеренно приближаясь к узнику. Тот даже не пошевелился, не вскинул головы, пряча красно-коричневое лицо за свалявшимися сосульками чёрными волосами.       Не вынимая левую руку из-за спины, в неудовольствии закатив глаза и чуть нагнувшись, Смерть двумя пальцами взял узника за подбородок и заставил поглядеть на себя. Грязно-жёлтого цвета глаза смотрели устало, будто бы несколько разочаровано.       — Твоё имя, демон. — Смерть не мог пробиться в мысли узника.       — Цириан, — еле ворочающимся от долгого молчания языком ответил он.       — Твоё число?       — Пять.

* * *

      Две пары ног бойко чеканили шаг по виляющему то вправо, то влево обсидиановому коридору, освещённому масляными лампами, — горючее лилось по целой сети тонких труб, изгибающихся вместе с коридором. Отлично слаженный высокий юноша, держа левую ладонь на плоском навершии косы, вышагивал бодро, по-молодецки, так, будто в ногах у него были пружины. Следом за ним, практически не отставая, но тем не менее в вальяжной манере поспевала беловолосая женщина. Поправив коричневые кожаные перчатки, одной рукой ухватив вильнувший край тёмно-серого плаща, другой подтянув меховой ворот поближе к лицу, она глубоко вдохнула и чуть замедлилась.       — Давай, Фрейя, — глядя прямо перед собой, бодро начал юноша, — мы с тобой их всех уделаем, а потом… — Он притормозил, а завидев, что спутница остановилась и упёрлась на вытянутой руке в стену, быстро метнулся обратно. — Ты как?..       После нескольких мгновений молчания, приправленных глубоким и частым дыханием, побледневшая женщина сглотнула, воззрилась на него разномастными глазами — одним угольно-чёрным и другим изувеченным, подёрнутым мутью, — и произнесла:       — Меня просто тошнит от мысли, что придётся выступать перед такой толпой народа. — Лицо её перекосилось в таком выражении, будто под носом витал неприятный запах. — И всё нормально, чемпион, — уже чуть тише добавила она.       — Быть может, говорить тебе не придётся. Сиди и гляди на собравшихся своим недоброжелательным взглядом, — пожал плечами нефилим.       — Очень-то они испугаются вот этого, — покрутила пальцем перед лицом она, уже довольно усмехаясь.       Представители Совета Братства продолжили свой путь, но несколько поумерив пыл. Некоторое время они шли в молчании, которое на подступах к базальтовому залу собраний становилось всё более напряжённым. У них завёлся сугубо деловой разговор о прибывших на переговоры представителях самых могущественных народов, имена, звания и положение которых каждый знал на зубок.       Перед последним поворотом, обещающим вывести в просторный пещерный зал, обросший зеленовато-чёрными столбами базальта, двое многозначительно переглянулись и решительно вышли к собравшимся. Самые разные народы прибыли со всех уголков Бездны, и каждая делегация по требованию Совета состояла из четверых. И, пожалуй, самыми главными гостями были здесь ангелы и демоны, разогнанные собравшимися по разным углам. Первозданная ненависть их друг к другу горела столь давно, что казалась уже совершенно неистребимой. Эта же ненависть, вспыхнувшая с новой силой, угрожала всему мирозданию последние двести лет.       После упразднения Обугленного Совета волею Всадников глас Рая сотрясал вселенскую Бездну словом и мечом. Сыны и дочери Создателя сочли действия братства дерзновенными по отношению к Отцу и самому Балансу. Переговоры с противной стороной они не вели, и быстро сыскали множество союзников среди таких же несогласных. Но были и те, кто убоялся идти за обителью света: ходили слухи о Звере ужасной силы, и страх сковал руки многим. Окончательную безысходность видели жители разных краёв Бездны, и стремились дожить шаткие жизни в том мире и покое, какой был только возможен на грани последней войны.       Белый город то и дело посылал объединённые войска на приграничные заставы Ада. Жизни утекали сотнями; геенна скалилась, отбивалась огненным кулаком, но отчего-то бездействовала. И это злило ангелов ещё больше.       Гнев ослеплял и без того сияющий гордостью на все небеса Град ангелов, и тогда-то начала процветать влиятельность Совета Братства. В бессмысленных нападках на неприступный Ад многие потеряли своих близких, действия Белого города всё больше отдавали безумием, — и первая волна гнева утихла. Вопреки беспрецедентному деянию Всадников всё больше народов внимало их настойчивому призыву к соблюдению Закона.       Спустя несколько десятков лет непрочный альянс Света, зиждившийся на ненависти, крепко пошатнулся — прекратились военные действия в отношении демонов. А ещё через три года рухнул полностью, и удалось-таки созвать всеобщее собрание, призванное решить судьбы несчётных миллионов. Сегодняшнее же заседание носило лишь ознакомительный характер: должны были в последний раз отгреметь накипевшие претензии.       С появлением временного лидера Совета Братства гомонящие и жужжащие над пересудами представители принялись рассаживаться по местам — наросты базальта создавали своего рода трибуну по всей окружности зала, освещённого через огромную брешь в далёком своде полуденным солнцем. До этого все бойко — кто-то в агрессивной манере, а кто-то с нескрываемым воодушевлением, — обсуждали минувшее, настоящее и грядущее, и только четвёрка устрашающих демонов под предводительством самого Азазеля выжидала в стороне. Ярко-красные глаза небезызвестного вечно-молодого искусителя первых нефилимов, чуть прищурившись, внимательно следили за каждым действием легендарного архистратига Белого города, Гавриила.       Обмениваясь кивками с проходящими мимо гостями, Деймос уверенно шёл вперёд, а его компаньонка, несколько сильнее чем то было нужно для сохранения видимой невозмутимости, обеими руками сжимала края плаща и глядела исключительно перед собой. Предложив Фрейе руку на пороге высоких базальтовых ступеней, нефилим помог ей подняться до нужного уровня, едва заметно усмехаясь бранному шёпоту помощницы, разносящей в пух и прах любое проявление этикета и галантности. Оставив женщину на отведённом ей месте, в два размашистых прыжка Деймос очутился на плоском длинном козырьке и занял одну из четырёх невысоких круглых плит.       Отсюда, сверху, он ещё некоторое время наблюдал, как разбредаются по местам не очень-то торопливые гости, шаркая, шурша складками тяжёлых разноцветных одежд, бряцая доспехами и оружием, шелестя крыльями. В самом центре зала на самых верхах устроились ангелы, по правую руку, внизу, — демоны. Ни тех, ни других Деймос не боялся. Вообще никого из собравшихся. И то не было самоуверенностью.       Когда же все окончательно угомонились, тишина уплотнилась, а сотни взглядов устремились на него, Деймос чуть расправил плечи и ровно начал:       — Приветствую здесь собравшихся.       — Давай без длинных вступлений, парень, — с полуулыбкой гаркнул со своего места дюжий рыжеволосый творец. — Мы здесь и так наслушаемся…       — Ну раз ты, Ультейн, так торопишься, постараюсь тебя не задерживать, — усмехнулся Деймос и возвратился к прерванной мысли: — Все вы собраны сегодня по небезызвестной причине. Закон ясен и чётко обязует каждого жителя блюсти порядок до назначенного часа. Совет Братства заявляет, что время последней битвы ещё не пришло. Мы готовы выслушать всех до единого и, в соответствии с прописанными истинами, рассудить. — Обведя присутствующих взглядом холодных глаз, Деймос остановился на делегации ангелов: — Право первого слова предоставляется Белому городу.       Вопреки его ожиданиям с места поднялся совсем не Гавриил, который вообще глядел на вход в зал, а один из его сопровождающих. Насмешливая физиономия ангела всё расцветала, пока он неспешно спускался на своих двоих с верхнего уровня трибун, небрежно задевая тяжёлыми длинными крыльями всех, кто попадался на пути. Ангел замер прямо в овале света, наводнённом круговоротом бесчисленных пылинок, и без должных представлений заговорил:       — Прежде чем мы начнём, от имени всех моих собратьев, я бы хотел прояснить кое-что непосредственно с вами, Террор. Не стану скрывать, что отсутствие вашей родни немало опечалило нас. Не побоюсь сказать, что большинство из собравшихся того же мнения. Однако, у всех есть неотложные дела, и, конечно, мы рассчитываем на скорейшее возвращение Ярости, Раздора и Войны, — с этими словами ангел несколько театрально поклонился; Деймос тщательно внимал его словам, чуть нахмурившись. — И всё же, как бы ни разочаровывал нас этот факт, есть кое-что похуже. Нечто такое, что противоречит Закону. — Подобно хищнику ангел воззрился на Фрейю, которая, кажется, была готова удавиться в собственных мехах, плотно стянув их на горле. — Скажите же нам, Террор, что здесь делает смертная женщина, коль, по вашим словам, назначенный час ещё не пришёл?       Едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза, что было бы крайне неблагоразумно в связи с напряжённым вниманием, устремлённым исключительно на него, Деймос ответил:       — Эта, как вы выразились, смертная женщина по праву рождения представляет интересы человечества.       — Как же хорошо вы всё вывернули, — якобы согласно качая головой, произнёс ангел, а затем, картинно удивившись, продолжил: — Но вот незадача, люди заперты в Эдеме, и с ними нет никакого контакта, а это значит, что ей их пожелания не известны. Уверен, что и от имени вашего знаменитого дядюшки говорить она тоже права не имеет, а потому мы, при всём уважении, требуем её немедленного удаления из зала собрания.       Согласный ропот прошёлся по залу. Деймос знал, что подобного разговора избежать не удастся, особенно в отсутствие Войны. Он хотел бы продолжить врать в защиту Фрейи, но слова отчего-то не шли. Скорее всего потому, что он и сам знал: дядя его действительно виновен в нарушении Закона, запрещающего контактировать со смертными до Судного дня.       Почуяв на себе выжидательный взгляд Фрейи, Деймос, не отрываясь от наблюдения за приторно-дружелюбной физиономией ангела, жестом приказал ей оставаться на месте и сказал:       — Вы не представились.       — Ах, ну да, конечно, — легко хлопнув себя по лбу, ангел весело хохотнул и, шаркнув ногой, склонился, — Герион к вашим услугам.       — Так пусть будет же вам известно, Герион, что госпожа Фрейя является исключительной женщиной, единственной представительницей нового вида людей, если хотите. Не вижу причин, по которым ей нельзя было бы, скажем, представлять свои личные интересы.       — Любопытно. — Широкая улыбка, подобная оскалу, никак не сходила с лица ангела. — Тогда у меня есть пара вопросов к уникальной госпоже, — договорив, он чуть крутнулся, оборачиваясь к Фрейе всем телом: — Скажите, это правда, что вам около четырёхсот лет?       — Четыреста семь, — уточнила она.       — И как же так вышло? Вы продали душу? — Герион принялся неспешно расхаживать взад-вперёд, ибо ответа долго не было.       — Я проклята и сделала это сама.       И опять по залу прошёлся недовольный ропот; на лицах тех, кто молчал, нарисовалась бесконечная скука; некоторые, и демоны не были исключением, слушали вовлечённо. Герион, усмехаясь то ли реакции, то ли каким-то своим мыслям, дождался полной тишины, и продолжил в сочувственной манере:       — Не сомневаюсь, что у вас много увлекательных историй за плечами, но есть такая аксиома, утверждающая, что каждое проклятье может быть сломлено. За это мог бы поручиться сам Баланс, если бы имел здесь оформленный голос. Так кем вы станете, если снять ваше проклятье?       — Человеком, — неохотно ответила Фрейя, понимая, что врать смысла нет, обороняться тоже. Только явившись сюда, она подписалась на публичные порицания и теперь планировала выдержать их столько, сколько сможет, если уж не все.       — Ну вот мы и вернулись к тому, откуда начали… — сцепив вытянутые вдоль тела руки перед собой, глубоко вздохнул Герион.       — Уберите уже шлюху отсюда, и давайте начинать!.. — рявкнул кто-то в зале, и все любопытно заозирались, глухо загудев.       — Кто это сказал? — Деймос вцепился в рукоять косы, быстро скользя пронзительным взглядом по собравшимся. Остановившись на Азазеле, нефилим поймал быстрый кивок в сторону делегации некромантов, за которыми тёмно-золотым пятном маячили кинопольцы — прямоходящие псы, изгнанные в Бескрайние пустыни отпрыски Анубиса. Клыкастый жилистый вожак, имевший неосторожность высказаться вне очереди, весь увешанный золотом, всей хищной натурой выражал нетерпение.       Фрейя, сидящая чуть ниже Деймоса, проследила за его взглядом, увидела своего оскорбителя и глухо и коротко рассмеялась. Её внезапное веселье с лица не стёр даже угрожающий рык вожака, подобно далёкому грому раскатившийся по пещерному залу.       — Право, вы могли придумать что-то поновее, — начала она, уверено подымаясь с места, откидывая полу плаща, чтобы не мешал. — Мне и вправду стоит уйти, иначе к концу собрания придётся обсудить и чьи-то похороны, а тут всё-таки разговор о мире.       — Вы сейчас угрожаете? — уже без тени улыбки осведомился Герион, когда Фрейя практически спустилась со ступеней.       — Нет, вежливо предупреждаю. Мой… «сутенёр» разбираться не станет, при таком-то количестве свидетелей. — Поравнявшись с ангелом, Фрейя с нахальной улыбкой кивнула ему в знак прощания и уже почти прошла мимо, как неугомонный Герион опять повернулся к ней.       — Ещё пара вопросов, пока вы с нами. Ходят слухи, что не столь давно вы побывали в плену у неких радикалистов. Поговаривают также, что на тот момент вы были… в положении.       Слушая скользкие вопросы, стрелами впивающимися в спину, Фрейя растеряла всполох воодушевления, навеянный возможностью выйти из игры поскорее и относительно сухой.       — Была, — не оборачиваясь, ответила она.       — И что сталось с ребёнком? — прозвучал вкрадчивый вопрос.       — С детьми всё в порядке, — сквозь зубы выдала драгоценную тайну она и, более не задерживаясь, поспешила прочь под сопровождение выкриков едва ли не взорвавшегося зала.       Деймосу не без усилий стражи, мрачных тюремщиков, бренчащих цепями, ещё нескоро удалось навести порядок в зале. И образовавшаяся тишина была гнетущей, абсолютно недружелюбной, подобной ядовитой змее, зависшей для молниеносного броска. Ещё в свете сумятицы и неразберихи Герион откланялся перед Деймосом, недовольно взирающим на происходящее со среднего уровня трибуны. По короткому приглашению нефилима в круг света ступил Азазель, не скрывающий довольства от пышущей палёным атмосферы.       — Несказанно удивило отсутствие ремарок в наш адрес, Герион, — демон нахально подмигнул ангелу, а затем вдруг и вовсе повернулся спиной к Деймосу и обратился сразу ко всем, говоря ровно и тихо: — Последние годы наш народ вёл себя относительно мирно, переживая лишь небольшие внутренние столкновения на почве… разногласий. Твёрдым приказом нашего Владыки было установлено, что ни один демон не смеет вывести свои легионы на поверхность, и Белый город заклеймил подобное решение гнусным словом «трусость». Однако правитель наш мудр и дальновиден, и шлёт он вам всем привет и весть. Уверен, что она устранит вашу предвзятость по отношению к Советникам Братства, ибо уж они-то знают, к чему всё идёт, и поможет скорее разрешить насущную проблему.       Пока Белый город ослеплял соседей гневом и тратил войска на наши заставы, — тут голос Азазеля повысился, приковывая к себе внимание ещё крепче, — нашему Владыке удалось узнать, что слухи о Звере Апокалипсиса имеют под собой плотную почву.       Пока вы роетесь в чужом белье, мараете собственные руки, тварь пробудилась. Сотнями душ вы накормили Зверя, и души эти не вернутся в Мир Мёртвых, а оттуда в Рай или Ад. Нет. Зверь их переваривает и тем самым питает свою мощь, верно я говорю, Советник? — Азазель глянул на одного из призрачных некромантов, и тот с сухим шелестом кивнул. — Si vis pacem, para bellum*, как говорится, друзья. Всем нам хочется ещё немного пожить, спасти или растлить пару-тройку душ... Ад к пришествию Зверя готов, а вы?       Не успели собравшиеся отреагировать на заявление Азазеля, а демон уже отвернулся от всех и шествовал к своему месту. По пути он озорно подмигнул Деймосу, даже не заботясь о том, заметит ли кто. Сам нефилим застыл на круглой плите, не подавая почти никаких признаков жизни, — холодные глаза следили за происходящим, острый слух вбирал каждый различимый шепоток.       Обугленный Совет не раскрывал своих секретов. У Совета Братства их было на порядок больше. И если по мнению Войны настало время Мирозданию узнать о его наследниках, то своей тайной Деймос делиться не планировал ни с кем и никогда. Подозрения на его счёт прежде были у многих, но со временем отпали, а теперь отец и вовсе отвёл взгляды в другую сторону: ему удалось найти демона, что породил второго Зверя — ниже по статусу и силе, но прекрасно, как в недоброй шутке, дополняющего его.       И если свою тёмную сторону Деймос держал под неусыпным контролем, то второе чудовище, сокрытое где-то в глубинах Бездны, постепенно отдавалось разрушительной сущности. В данный момент Ярость и Раздор должны были в Ледяных пустошах отыскать обитель знаний древних мудрецов, Слепых братьев. В их утраченной с течением долгих лет Башне Зрячих когда-то писалась история всего Мироздания, и там наверняка должны были быть какие-то сведения о том, когда явился второй Зверь и где.       И Террор внимательно слушал. Выслушал от начала и до конца скучный монотонный доклад ветхого как полуденная тень некроманта, вещающего о неустанной потере душ, не успевающих пройти даже и половины пути до Мира Мёртвых. Выслушал приправленное слюной рычание кинопольца, заявляющего, что демоны, несмотря на свой нейтралитет, отчего-то роются в его землях, нарушая границы. Требования и недовольство ото всех сыпались нескончаемым потоком, вызывая у аудитории то ураганную вспышку, то полный штиль, знаменующий согласие. Когда Элия, новая старейшина творцов, закончила свою немногословную речь, заверив всех, что новое Древо Жизни в их землях, не столь давно очернённых пепелищем сражений, процветает, Деймос в нескольких словах подвёл итоги и назначил дату второго заседания. Вздыхать с облегчением он не спешил.       Все начали спешно — и не очень — расходиться, а Деймос так и стоял на своей плите, глядя в какие группы сбиваются представители, кто с кем обменивается впечатлениями. Когда же общая масса стекла в коридор, нефилим почуял на себе чей-то пристальный взгляд.       Гавриил всё собрание сидел молча, поставив обнажённый меч перед собой, держа руки на гарде. Его окружение уже почти покинуло зал: Деймос видел, как Герион с невероятно довольным видом что-то вещал светловолосой воительнице, хмурой и на чём-то сосредоточенной.       Суровый архистратиг не мигая смотрел на Деймоса, и ему отчего-то очень не нравился этот взгляд. Даже с расстояния в нём чувствовался вызов на проверку стойкости. На миг ему показалось, что ангелы осведомлены о секретах Совета куда лучше, чем показал Герион. И в этот миг Гавриил поднялся с места и, расправив громадные золотые крылья, испещрённые белыми переливающимися рунами, устремился прямо в разлом в своде пещеры, оставив Деймоса наедине с сомнениями.