Судьбоносные утки

Хаос всегда был главным спутником его жизни, просто всегда, просто везде, да и просто – просто. Каждый день что-то валилось из трясущихся рук. Ну или ломалось. Да просто так ломалось. Вчера, вот, кофемашина полетела. Ну, не в прямом конечно смысле, но главное вы поняли. А ведь он только купил ее на прошлой неделе! Да и пользовался лишь раз, от силы. Еще был случай, когда он, в двадцатиградусный мороз вышел на улицу за утренней газетой. И, конечно, разумеется он вышел лишь в майке, трусах и тапочках. Только так, никак больше. И опять кто-то сверху решил подшутить над ним – дверь быстро захлопнулась от сильного ветра, а замок крайне удачно защёлкнулся. Да, пожалуй, было не очень удобно обращаться к своей соседке, у которой дом рядом – она-то девушка молодая, ведь правда неудобно, показаться ей на глаза круглым неудачником. Но нет, ничего, все обошлось. Посмеялись и чаю попили. А теперь дружат. Несмотря на все те вещи, которые мешали ему жить, он любил саму жизнь. Ну, да, может она его не очень, но он ее – слишком сильно. Слишком сильно и слишком красноречиво. Он любил писать стихи про красоту осени, о свежести канадских лесов и даже о том празднике в центре города, где его чуть не задавили при раздаче бесплатного мороженого. Любил рисовать на побережье Виннипега, когда на деревьях только-только распускались первые листочки, где начинали бегать дети. В особенности вокруг него, конечно. Были те, кто сыпался песком, но парень с трясущимися руками, в которых держал кисть, выглядел очень устрашающе – настолько очень, что получал этим песком в глаза, но это ничего. Может все в его жизни против него, но что плохого в том, чтобы любить ее и дорожить ею? Трудности они везде трудности, но он не опускал руки. Трясущиеся руки, поправка. Сегодня он решил пройтись по местному парку – свежий воздух, все такое. Плюс ко всему он хотел и уток в озере покормить. Для того события он даже купил целый итальянский багет. Только что испеченный, и конечно он не удержался, откусив малую его часть. Хлеб был мягкий и горячий, и он снова и снова улыбался жизни, которую так любит за такие незначительные детали. А что? Все с этом мире цельно, а маленькие радости жизни для него как праздник. Погода, конечно, оставляла желать лучшего – весеннее солнце пряталось где-то далеко-далеко за навесными тучами, деревья колыхались от малейшего ветра, пыль медленно неслась по вычищенному тротуару, а кое-где даже накрапывал противный дождик. Только одно радовало: багет был куплен не зря, утки в озере, уток много, и утки хотели есть. Сперва парень разместился на ближайшей лавочке, думал, что сможет докинуть еду до озера. Но видимо лавочка так не считала, поэтому и находилась не слишком близко к самому берегу. Что же, пришлось встать и быстрым шагом направиться до озера с голодными птицами. Но ему только в радость, ведь возможность размять ноги лишней не бывает, так сказать. Когда он подошел к самому краю берега, что был выстелен дорожкой из тротуара, то заметил красноречивый взгляд утки, у которой еще пятно было такое красное, возле крыла. Она какая-то недовольная была совсем – странно, ведь утки-то, по сути, вообще одинаковые, и взгляд у них какой-то отсутствующий, а у этой нет, прям-таки кричащий. Парень даже испугался немного, как-то угрожающе она выглядела для обычной утки. А зная его везение в этой жизни, лучше, конечно, лишний раз не шутить. Поэтому он осторожно присел на корточки, и его черное пальто едва-едва не упало в воду. Сначала он обрадовался, но зря. Пальто упало, но упало вместе с его хозяином. Конечно, ведь ничто в его жизни не может идти так гладко, конечно! Вода была холодная и неприятная, утки были громкие и какие-то негостеприимные, свежий багет был как тяжелый якорь, а настроение парня вдруг стало такое же черное-черное, прямо как его мокрые волосы. Там было глубоко, поэтому он нырнул прям-таки отлично. И сухого места не осталось, и новые ботинки намочил, и мамин красный свитер. Все намочил, и себя в том числе. Конечно плавать он умел, но как-то немного подпортили адекватную реакцию на произошедшее кричащие, нет, вопящие утки, а в особенности та, что с красным пятном. Она вообще громче всех кричала, да и парень сам закричал, потому что она умудрилась укусить его за руку. Он бы, верно, так и остался плавать в компании ненормальных птиц, и всяких там камышей и листиков, что проплывали мимо, если бы не чья-то крепкая рука, которая так вовремя показалась со стороны тротуара. И парень быстро среагировал, ухватившись за нее как за последнее спасение в этой несправедливой для него жизни. Мужчина быстро вытащил ныряльщика из холодной воды и отвел того к ближайшей лавочке. Да-да, к той лавочке, которая была такая вредная, что не захотела быть немного ближе к воде. Чертова лавочка, думал он, во всем виновата лавочка! - Я понимаю, зов природы и все такое, но, парень, купаться в городском озере не очень удачная идея, да еще и в апреле. Ты бы подождал немного. - Не мог! - Почему? - Да потому что утки сами собой не покормятся, вот что! Да, определенно – накричать и нагрубить своему спасителю было не самой удачной идеей, но почему все так несправедливо? Он старается для жизни, а жизнь для него даже не шевелится. Что-то не так с ним? Да, что-то не так с ним, определенно. Тем временем в чувство от подступающей обиды в виде слез его привело едва ощутимое чувство тепла на мокрых плечах. Это было что-то такое приятно пахнущее и невесомое, легкое, он бы даже сказал. Это просто парень, сидящий рядом, отдал ему свой недавно купленный пиджак. - А звать тебя как, пловец? – а голос его был такой бархатный и чуткий, так и хотелось слушать и слушать. Но нет, для начала, конечно, согреться и снять с себя все, можно даже и кожу, но потом можно было и послушать. - Джерард. - А меня Фрэнк, и, эй, ты вообще посмотришь на меня сегодня, герой природы? И он посмотрел. Сначала как-то с нежеланием, но когда повернулся… Этот человек просто светился, черт его дери! Кожа у него такая, молочного цвета, наверняка мягкая на ощупь, волосы темно-каштановые, волнистые, до плеч, брови прямо как у соседки Джерарда – ну прямо в точь! Глаза глубокого изумрудного цвета, прям-таки огоньки, только зеленые. И улыбка, мягкая улыбка, такая теплая и приветливая, что грех было не улыбнуться в ответ. Так Джерард и застыл, смотря на своего спасителя с нескрываемым восхищением и восторгом. Еще бы обнять его было и вообще комплект! - А ты, оказывается, улыбаться можешь, вот как. И улыбка у тебя красивая. Понимаю, что ты свалился в озеро, но глаза у тебя какие-то обнадеживающие, прям не по делу. – Он как чувствовал. Нет, конечно, падение в холодную воду немного огорчило Джера, но не настолько, как признание своей полной неудачливости в этой жизни. В жизни, которую, между прочим, он сердечно любил, и которую, кстати, любит еще до сих пор. Он хотел рассказать Фрэнку прям-таки все – начиная от всего того хаоса в его жизни, о том случае с соседкой Вики да и вообще о том, что он круглый неудачник, горе кормитель уток и всему тому подобное. Но как-то было неудобно сваливать все на одного человека, тем более на такого прекрасного человека, как Фрэнк, но что ему оставалось? Ну, наверное только выпустить слезы, которые, кажется, хотели выбраться наружу уже давно, и угрюмо шмыгать носом, отвернувшись лицом к озеру, смотря на уплывающих вдаль уток. Ему было так тяжело осознавать, что он опустил руки. Столько боролся, столько терпел и теперь раз – и все. Теперь не верит в то, что с его крайней «удачливостью» что-то случится, она пропадет и вообще он станет удачливым парнем. Да даже не удачливым парнем, черт с этим, просто человеком, который способен жить спокойно. Любить жизнь и наслаждаться ею, наслаждаться даже тем, что просто делаешь очередной глоток этого обычного воздуха, а ведь он это может. Но пока как-то не получается. - Ну, эй, ты что, плачешь? – а вот тут он даже истерично вздохнул, потому что прикосновение еще более теплых рук к его плечам было куда приятнее, даже чем вкусно пахнущий пиджак. – Ладно, вижу, и почему же? - Потому что я неудачник с большой буквы «н». Я так люблю жизнь, а взамен лишь получаю трясущиеся руки, видишь, да они даже сейчас трясутся! Я столько боролся и пытался смело встретить трудности, но у меня не получается, даже совсем не получается. Вчера я чуть палец себе ножом не отрезал, а еще меня утка укусила, и почему я до сих пор люблю жизнь, которая меня не любит и совсем? Парень жаловался как самый настоящий ребенок, думал он. Но это было необходимо, пожалуй. Да и Фрэнк хороший, и еще у него руки теплые. И не трясутся. - Но ты же делаешь все правильно. Борьба, Джерард – это естественный путь силы. И ты на верном пути, просто немного сошел с тропы. Ведь все меняется. И, возможно, тебе нужно помочь? В ответ Фрэнк получил лишь непонимающий взгляд. Непонимающий взгляд красных от слез глаз, поправка. Да еще и сощуренных, к тому же. - И как ты мне поможешь? - Как как? Ну, для начала пошли тебя переоденем, можно еще чаю попить. А там разберемся. Согласен? И тут Джерард понял, что Фрэнк – солнце. Пусть настоящее и прячется за тучами, но зато у него теперь есть почти свое, собственное! Он улыбнулся ему, и решительно встал с лавочки. И конечно не заметил бордюр, естественно! Но, теплые руки снова вовремя подхватили его и аккуратно поставили на асфальт. Через несколько минут в парке, среди звука ветра, гула уток в озере и отдаленного крика детей с баскетбольной площадки, был слышен так же и смех уходящих парней. За одним следовало солнце, за другим – дорожка от озерной воды. Но кто сказал, что жар солнца не сушит воду, верно?