Записки одного джедая

- Так как он там выразился? "Чем меньше женщину мы любим...", верно? Поджав тонкие гордые губы, герцогиня с силой сжала в тонких пальцах изящный веер. Раздался жалобный хруст, и предмет дамского обихода прекратил свое существование: под внешней аристократичной хрупкостью Сатин скрывалась недюжинная сила равно как духа, так и тела. - Так и сказал, ваша светлость... - слегка побледневшая Асока тщетно пыталась слиться со стенкой, уже начиная жалеть, что ввязалась в это дело. - Вот как...Интересно, что же он хотел этим сказать? - Я уверена, что он не имел в виду ничего дурного... - осмелилась подать голос торгута. - Ну уж нет! - небрежно стряхнув обломки некогда красивого веера с темно-синих складок юбки, герцогиня Мандалорская надменно вздернула подбородок: - Почтеннейший генерал Кеноби желает поиграть? Что ж, хорошо. Полагаю, этот бал он запомнит надолго. * * * Зал сверкал тысячей огней, столь ярких, что от них болели глаза. Десятки дам в прихотливых праздничных нарядах, кавалеры с присущими им галантностью и светским лоском, лица и тех, и других скрыты причудливейшими масками. Смех, суета, флирт, шутки...И над всем этим витают звуки музыки. Одетый в обычную бежевую робу и коричневый плащ, генерал негромко беседовал с Бейлом Органа, стоя у стены зала. - Ее светлость явно опаздывает. - Оби-Ван поморщился, покосившись на толпу разряженных по последней моде сенаторов, - А еще говорят, что точность - вежливость королей. Хм... - Не переживайте, магистр. - усмехнулся сенатор Органа, стряхивая невидимую пылинку с полы парадной мантии, - Увидите, она скоро объявится. Наверняка возится сейчас с какой-нибудь мелочью вроде непослушного локона - герцогиня все-таки женщина. Кеноби искренне считал, что Сатин выше подобных глупостей, а потому не придал словам сенатора особого значения и со скучающим видом уставился на кружащиеся по залу пары. - Мой вам совет, генерал: забудьте хотя бы на часок о службе и немного отдохните. Да, и оставьте ваши джедайские штучки: это же праздник! Сенатор хотел добавить еще что-то, но стайка беззаботно щебечущих барышень, окружив его, увлекла Органу за собой (к вящему неудовольствию его супруги), а генерал Кеноби остался стоять на месте, озадаченно провожая глазами проходящих мимо людей. Взрывы, едкий дым и горькая пыль ристалищ были ему привычней светского блеска бальных залов, и он чувствовал себя не в своей тарелке среди всеобщего ликования и веселья. На мгновение музыка затихла, и толпа с глухим почтительным ропотом расступилась: а вот и ее светлость герцогиня Мандалорская собственной сиятельной персоной... Не смотря на долгие годы муштры и недюжинную выдержку, магистр не мог запретить себе взглянуть на герцогиню и обернулся к ней, при этом приняв самый равнодушный вид. Сатин всегда была весьма незаурядной женщиной, но этим вечером она затмила первых красавиц света. Тяжелые складки темно-синего платья, оставлявшие открытыми ее изящные плечи, выгодно подчеркивали молочную белизну ее кожи, светлые волосы были уложены в прическу совершенно немыслимую, однако менее нелепую, чем обычно, а надменность (несколько наигранная, как показалось Оби-Вану) и чувство собственного достоинства, сквозившие в каждом движении ее светлости, заставляли светских болтунов и сплетников держаться на почтительном расстоянии от этой царственной особы. Одного короткого взгляда на Сатин было достаточно, чтобы магистр послал к ситхам все советы Скайуокера: да как вообще можно смотреть на других женщин, когда есть она?..Святотатство, да и только. Надеясь поприветствовать ее светлость, генерал Кеноби попытался приблизиться к ней, но тщетно: ее плотным кольцом окружили восхищенные кавалеры, осыпая заранее заготовленными трехэтажными комплиментами, и у рыцаря-джедая не было ни малейшего шанса пробиться сквозь этот "вражеский строй". Это был болезненный удар по самолюбию - местные франты словно бы указали Оби-Вану, что ему не светит место подле герцогини. Будь это возможно, он раскидал бы их всех одним ударом, но он ведь не на войне, а в благородном обществе! Какая досада...Сделав глубокий медленный вдох, магистр подавил раздражение в самом зародыше: нет гнева, есть спокойствие... Хмуро разглядывая паркет под ногами (странно, что тот еще не загорелся), генерал Кеноби думал о своем и лишь изредка поднимал глаза, чтобы проследить за тем, как ее светлость вальсирует с очередным кавалером. Затаив дыхание, Оби-Ван ловил сияние ее глаз, изгиб нежных губ, плавные движения, напоминавшие волнение моря. "За что мне это?", думал он, "За какие грехи, за какие заслуги?..". А она, словно бы не замечая его, улыбается восхищенным светским львам...Какое кокетство. Однако часа такого времяпрепровождения хватило с головой, чтобы спектакль утомил и актеров, и зрителя: во взгляде герцогини не было уже того лукавого задора, а Кеноби устало глядел в окно, за которым сгущались сумерки. С трудом отделавшись от своих навязчивых спутников, Сатин покинула зал и направилась в пустынный сад, дабы наконец остаться наедине. Заметив это, Оби-Ван встрепенулся и последовал за ней: настроение настроением, а служба есть служба. Какое-то время они молча шли по темной аллее, освещенной тусклым сиянием немногочисленных фонарей, а затем остановились у искуственного пруда, вдыхая прохладный ночной воздух и глядя, как вдалеке, над верхушками садовых деревьев, загораются огни Корусканта. Они мерцали сквозь витиеватое сплетение ветвей множеством оттенков желтого и оранжевого, словно миллионы светлячков... - Ну и к чему было это представление? Сатин обернулась, задетая ироничным замечанием магистра. Он стоял в тени, прислонившись к увитому плющом стволу дерева, и печально улыбался. Ее светлость чувствовала, что перегнула палку, и вместе с тем была обижена на Оби-Вана. Однако, опасаясь выдать раскаяние, она решила прикрыться обидой, а потому презрительно поджала губы: - Я не понимаю, почему вы позволяете себе говорить со мной таким тоном, генерал Кеноби. - О, разумеется...А сейчас-то к чему играть, Сатин? - Оби-Ван широким жестом обвел ночной парк, - Мы одни, к ситху маски. Давай поговорим начистоту. - Я не понимаю, зачем утруждать себя беседами. - Зачем? Я хочу понять наконец, чего ты добиваешься своим поведением! - Мое мнение по этому поводу едва ли должно волновать вас, генерал. Это заявление стало последней каплей - даже у джедаев терпение не безгранично. В одно мгновение Сатин оказалась прижата спиной к мраморному бортику - отступать было некуда. Несколько раз дернувшись (из чистого упрямства, ибо вырваться из рук Оби-Вана было невозможно), герцогиня подняла сердито-высокомерный взгляд на Кеноби и замерла от неожиданности: в глазах его не было ни гнева, ни страсти, только притупившаяся боль и бесконечная усталость. - Оби... - виновато прошептала она, - Неужели моя глупая выходка действительно тебя задела? - А чего ты ожидала? Зачем было меня мучить, Сатин? - Я...не знаю. Я очень рассердилась, не понимаю, почему то, что рассказала Асока, так меня взбесило - я ведь даже не знала, правда ли это... - Погоди. И что же, интересно, рассказала тебе Асока? - О том, что вы с Энакином задумали... - Так... - в голосе Кеноби появилась добродушная насмешка, - С этими двумя потом разберусь. А пока... Сатин с облегчением рассмеялась и уткнулась в плечо магистра, тем самым подтверждая перемирие. - А ведь вы так и не пригласили меня на танец, генерал Кеноби. - Я как раз собирался... Внезапно проклятый комлинк нетерпеливо пискнул, но у Оби-Вана были несколько иные планы на ближайшие несколько часов, и надоедливое устройство полетело в воду. В последний раз подав голос, оно скрылось на дне пруда. Ибо нечего.