Гюрза

Осторожно, стараясь обходить аномалии, мы добрались до одного из зданий, лестничные пролеты в котором были разрушены. Единственным путем на верхние этажи была довольно крепкая веревочная лестница, которую мы, поднявшись, подтянули к себе на этаж, что остановило бы долговцев и мутантов. Лара, пройдя по коридору, зашла в одну из комнат, дверь которой, обитая железом, была закрыта на ключ. Единственное окно было крепко заколочено железными листами; труба от небольшой печурки выходила на улицу сквозь аккуратно сделанную дыру. У стены недалеко от печи стоял стол с кастрюлей, банкой и несколькими ложками, покрытыми толстым слоем пыли. Рядом со столом на стене висел умывальник с подставленным под него ведром. У другой стены находилась сколоченная из досок двуспальная кровать. – Схрон Костя обустроил, – пояснила Колючка, – он в ту пору еще вольным сталкером был, мы вместе ходили, а здесь жили. Потом я забеременела, он срочно вступил в Долг и таким образом пристроил меня на работу в Бар, где мы и жить стали. Он говорил мне, что если что случится, я всегда смогу прийти сюда. – Так у тебя ребенок есть? – удивилась я. – Потом Костя погиб, у меня на нервной почве случился выкидыш. Деваться мне было некуда, и я осталась у долговцев. Теперь ты понимаешь, какие чувства я питаю к свободовцам? Они лишили меня и любимого, и ребенка. И я мстить не собираюсь. Конечно, очень хочется посмотреть на предсмертный страх тех, кого ненавидишь, но… Я просто понимаю, что, отомстив убийцам, я останусь одна против целого клана. И никто мне не поможет, равно как и тебе. Думаешь, тебя анархисты защитят, если за тобой хвост из долговцев попрется? Нет, скорее они тебя тоже пристрелят, чтоб проблем не было. – Да я уже решила: сначала подожду и все хорошо обдумаю. Может, ты и права… – Вот и хорошо. Есть будешь? – Да нет, меня кормили. – Как будто то, чем тебя кормили, можно назвать едой, – фыркнула Колючка, накрывая пыльные табуретки и стол газетами. – Давай, не выпендривайся, сил нам вскоре понадобится очень даже много. Лара достала из своего рюкзака две банки консервов и сухое горючее. Подогрев гречу с мясом на неживом огоньке таблеток, мы поели. Мне и впрямь не хотелось есть: меня не отпускал страх. А вдруг долговцы найдут нас и каким-то способом проникнут в убежище официантки? Вдруг подстерегут нас к утру, когда мы будем выбираться отсюда? Словно прочитав мои мысли, Лара с набитым едой ртом сказала: – Да не бойся ты. Нас лишь для порядка ищут. Вскоре они обнаружат мое сообщение, оставленное в Баре, и, возможно, прекратят наши поиски. Тем более, что им к нам не забраться при любом желании. – Могут внизу подстеречь. К утру, например, когда мы слезать будем. – Могут. Но зачем им сидеть на Ростке всю ночь ради официантки и беглянки, не представляющей из себя никакой ценности для клана? Они уйдут. Тем более, как они обнаружат сообщение, тем больше шансов, что погоня за нами прекратится. – Что же такого в этом сообщении, что нас искать не будут? – Честный рассказ от моего и твоего имени. Я в Долге – человек хоть капельку, но уважаемый, меня поймут и просьбу мою выполнят. – И, кстати, когда ты успела написать записку? Насколько помню, ты лишь ненадолго уходила. Тебе бы этого времени хватило лишь на то, чтобы переодеться, добежать до подруги торговца и вернуться назад с моим рюкзаком и оружием. – Там две строчки. Написано лишь, что мы с тобой уходим из Зоны и что за тобой с целью убить гонится сумасшедшая. А шум долговцы сейчас лишь для порядка подняли. Коротко завибрировал ПДА. Не поминай лиха, пока оно тихо… «Я скоро буду в Баре. Интересно, каково тебе в плену? Надеюсь, что плохо, ведь скоро, совсем скоро будет еще хуже. Жаль, сейчас ночь, и к тебе меня пока что не пустят. Придется ждать утра на Ростке. Почувствуй всю безысходность, сестренка». – Слушай, а долговцы знают об этом убежище? – Друзья и бывшие напарники Кости знают. А что? Я показала Ларе сообщение. – Мда… – протянула Колючка. – А долговцы-то тут причем? Все равно она с ними до утра связаться не сможет. И странно, что твоя Марина не идет в Бар. Там же переночевать спокойно можно. – Так или иначе, нам придется уходить, как только рассветет. Мало ли она поймет, что мы здесь, и дождется того момента, как мы будем выходить? Так и не сомкнув глаз, мы дождались раннего утра. Наскоро собравшись, мы спустились вниз и двинулись параллельно Бару, стараясь проходить через первые этажи зданий, чтобы нас не могли заметить с проходов между домами. – План такой, – на ходу говорила Лара, – мы сейчас идем до Рыжего леса и там сворачиваем направо. Проходим через его небольшую часть и попадаем на Армейские склады. Мы переходили из одного здания в другое в тот момент, когда нам решили помешать. Почти незаметная темная фигура, отдаленно напоминающая человека, хрипло рыкнув, кинулась мимо нас. Колючка тут же пустила вслед шарахнувшейся тени пару патронов из «Гадюки». Я последовала ее примеру, выстрелив практически наугад. Невидимая нам тень заревела: кто-то из нас задел ее. Придерживая пистолет-пулемет правой рукой, Лара взяла в левую нож и сказала мне: – Давай так же, живо! В правую – «Кору», в левую – нож! Когда почувствуешь кровососа рядом, режь! Так значит, на нас напал кровосос. Я сделала все, как сказала официантка: в свободную руку взяла нож и постаралась быть настороже. Мутант метнулся обратно. Пробежав половину дороги, он растворился в воздухе. Легкое дуновение ветра рядом со мной. Рука сама пытается вонзить нож в воздух и, на удивление, попадает во что-то твердое. Слышится рык, переходящий в рев. Тут же кто-то неслабо толкает меня сильными руками (или лапами). Я выпускаю нож и падаю, больно ударяясь головой об асфальт. Лара стреляет, звуки выстрелов слышны как сквозь вату… Надо поддержать Колючку огнем, но не могу, не могу… Сознание медленно уходит от меня… Я очнулась от резкого запаха. Лара сидела рядом со мной, в ее руках был маленький пузырек нашатырного спирта. Ее слова ударили мне по ушам: – Ты как? – Я? Да вроде нормально, только голова болит и кружится. А как кровосос? – Сдох. Нам повезло, это был подросток. Можно сказать, даже ребенок. Странно, что он здесь был один, без родителей, те, услышав стрельбу, мигом пришли бы на помощь. – А если они где-то рядом? Надо уходить. – Уходить надо. Но насчет присутствия кровососов поблизости я сомневаюсь. Секунду, – покопавшись в аптечке, Лара дала мне таблетку, – держи. Это чтоб твоя голова быстрее прошла. – Кстати, а нож я свой потеряла. Когда я ударила кровососа, он меня толкнул, и я выпустила рукоять. – Плохо. Я, конечно, осмотрю труп (да и щупальца срезать надо). Но кровосос мог вытащить нож. Или он сам мог выпасть. Голова немного кружилась после удара, на затылке нащупывалась ссадина. Обработав ее, мы пошли к мертвому кровососу. Окровавленное, взбитое пулями тело выглядело жутко. Меня и так мутило из-за небольшого сотрясения, так теперь еще и чуть не стошнило из-за отвратного вида. Из спины мутанта, с правой стороны, торчал мой нож. Почти профессиональными движениями официантка срезала щупальца и, за неимением контейнера, завернула их в полиэтиленовый пакет. И как она только смогла настолько спокойно взять в руки и отрезать отростки с присосками, покрытыми засохшей кровью? Хотя неизвестно, насколько спокойна я буду по отношению к чуть ли не выпотрошенным трупам мутантов и даже людей через некоторое время. Через несколько минут мы пошли дальше. Все же страшно идти мимо заброшенных зданий, где вполне могут прятаться мутанты, под покровом сумерек. Тем более что по пятам идет сумасшедшая и, возможно, долговцы. Хоть небо уже и не было черным, а верхние этажи зданий золотились первыми лучами солнца, внизу все же еще было темно. Где-то вдалеке воют голодные собаки, что отнюдь не приободряет. К тому времени, как окончательно рассвело, мы вышли с Дикой территории к затуманенному кустистому вялому леску с большим количеством аномалий. Там и остановились на время, чтобы прийти в себя после беспокойной ночи. Мы стали обсуждать план действий и решили, отдохнув, выйти, как и планировали, к окраинам Рыжего леса, обогнуть «Росток» и подобраться к Армейским складам. Посидев минут десять на поваленном дереве, мы выдвинулись обратно, огибая дугой «Росток». Рассветный туман все густел и густел. Мутантов почему-то не было видно. Самым сложным было обходить аномалии, но Колючка нашла выход: взяла длинную ветку и привязала к ее концу гильзу. Теперь оставалось только не очень быстро идти, чтобы аномалии в случае чего успевали среагировать на металлический предмет, тем самым предупреждая нас об опасности. Голова болела и кружилась, временами меня начинало тошнить. Чертов кровосос. Из-за полученного сотрясения я практически не обращала внимания на происходящее вокруг. Яркая вспышка света и одновременно резкий щелчок. Лара еле успела отпустить ветку, как та сгорела дотла. Похоже, болт попал в Электру, и та, разрядившись, ударила по дереву. Ну хорошо, что хотя бы не по нам… – Неожиданно… – шокировано пробормотала моя спутница. – Хорошо, у меня рефлекс сработал. – Ага, неожиданно, согласна, – прищурившись и всматриваясь в туман, ответила я. – А еще неожиданней мне кажется вот тот чудик в противогазе, который сейчас ползет на во-он по той полянке. Колючка вгляделась в белую завесу. – Снорк. Как же я не люблю этих гадов! – в сердцах промолвила девушка. – А кто их любит-то? Да кто вообще мутантов любит? – Не говори. Есть такие, – вздохнула Лара и передернула затвор.