J2 навсегда

Потолкавшись немного среди толпы в надежде завязать с кем-нибудь разговор, Дженсен понял, что здесь присутствовала уже сложившаяся тусовка со своими правилами и заморочками, о которых ему ничего не было известно. Все улыбались и выглядели вполне довольными, но сквозь мнимую доброжелательность проглядывало не слишком хорошо замаскированное безразличие, выстраивавшее между ним и потенциальным собеседником незримую стену. Решив тогда не форсировать события, Дженсен уселся на одну из банкеток и стал наблюдать за публикой, среди которой обнаружил, помимо молодежи, и довольно зрелых людей. Их, правда, было немного и оттого они сразу привлекали к себе внимание. Мужчины средних лет неспешно курсировали среди юнцов обоего пола, присматриваясь и иногда заговаривая с ними, те, в свою очередь, с готовностью отвечали, завлекающе улыбаясь и не скрывая радости, что отметили именно их. «Как будто в бордель попал», - с отвращением подумал Дженсен, напуская на себя неприступный вид, когда поймал один заинтересованный взгляд «папика», задержавшийся на нем. Но мужчину его поведение не остановило. - Малыш, ты новенький? Никогда тебя раньше не видел, - он приобнял Дженсена, обдавая запахом дорогих сигар и виски. Разозленный Дженсен вырвался из чужих бесцеремонных объятий и направился к выходу, кляня Чада и собственную наивность. Очутившись на воздухе, он приостановился, наслаждаясь позабытым запахом свежей ночной прохлады, напомнившей ему о родном доме. «А что, если он ошибся и у него ничего не выйдет, не сложится с кинокарьерой?» - закралась в голову Дженсена крамольная мысль, лишая воли. Дженсен заметил в глубине тенистого сада очертания беседки и направился туда, желая посидеть в тишине, чтобы собраться с мыслями. Вблизи беседка оказалась выполнена в виде ажурной ротонды, увитая мелкими вьющимися розами и снабженная точечными светильниками, разбросанными по крыше, реагирующими на движение. Дженсену они показались похожими на светлячков, помогающих ночным путникам ориентироваться в темноте. Он уселся на скамейку и, запрокинув голову кверху, стал искать на черном бархате неба знакомые созвездия, шепча их названия вслух. - Маленький принц заблудился и теперь ищет свою планету? От мелодичного женского голоса Дженсен вздрогнул и повернулся в сторону незнакомки, нарушившей его покой. - Не думал, что на этой вечеринке найдется кто-нибудь, кто читал Сент-Экзепюри, - парировал он в ответ, быстро возвращаясь из страны грез. Молодая женщина звонко рассмеялась: - Признаться, я удивлена не меньше, - сказала она, присаживаясь рядом. - Очень давно не встречала романтиков и эрудитов, все больше циники попадаются. - Циники — это бывшие романтики, - констатировал Дженсен, с любопытством рассматривая незнакомку. Темные живые глаза, длинные до плеч волосы украшали ее, делая лицо необычайно выразительным. - О, ты еще и философ, - заметила она, с полуулыбкой. - А где твои Роза и Лис? - Остались далеко позади, - несмотря на шутливый оттенок беседы, Дженсену стало грустно, он ведь и впрямь покинул и любимого, и друзей, а впереди маячила лишь неизвестность. - Не переживай, как только ты добьешься успеха и станешь богатым и известным - вернешься к ним, - утешающим тоном произнесла незнакомка. Дженсен ничего не сказал, не желая вдаваться в подробности своего отъезда в ЛА, больше смахивающим на трусливое бегство. Наверное Падалеки-старший рвал и метал, узнав о беременности сына, прежде чем заставить сделать аборт. Вряд ли его бывший бойфренд решился бы идти против воли отца, а если бы и отстоял свое право родить ребенка, то Падалеки-старший, скорее всего, просто выгнал бы сына из дома. С другой стороны, его собственные родители приютили бы Джареда в случае надобности, но раз он у них не появлялся, значит, все уладилось мирным путем. - О чем задумался? - незнакомка слегка дотронулась до его руки, напоминая о себе. - Да так, сочинял стихи в честь нашего знакомства, - отшутился Дженсен, улыбаясь. - Ты еще и поэт! - совершенно искренне восхитилась она. - Почитай что-нибудь лиричное, пожалуйста. - Я неважно пишу, - честно признался Дженсен. - Иногда бренчу на гитаре и подбираю к музыке слова. - Ты меня еще больше заинтриговал! - воскликнула женщина. - Жаль, гитары здесь нет, но уверена, что твои стихи не станут от этого хуже. Дженсен, до этого случая никому не показывавший вирши собственного сочинения, за исключением близких людей, тихонько запел первую строчку, вновь устремляя глаза к небу, переживая в душе те же самые чувства, когда писал о них. - Поверить не могу, что такой совсем юный человек, как ты, мог словами выразить столько чувств и эмоций, - потрясенно выдохнула незнакомка. - Ты же настоящий талант! - Спасибо за комплимент, - Дженсену было очень приятно, что кто-то оценил по достоинству его рифмоплетные потуги. - Жаль только, стихами не проложишь себе дорогу в кинематограф. - Зачем тебе съемки в дешевых сериалах, когда ты можешь пробиться к публике песнями? Оставь мне свой номер телефона, я хочу познакомить тебя с чудесными музыкантами. Уверена, вместе у вас все получится. - Спасибо, но я плохо пою, - попытался отмахнуться он, зная, что способности к вокалу у него гораздо хуже актерских данных. - Зато в школьных постановках всегда завоевывал призы зрительских симпатий. - Нисколько в этом не сомневаюсь, - усмехнулась незнакомка, вставая и приглашая за собой и Дженсена. - Твоя красота сразит любого. Или любую, - она выразительно посмотрела на него, бросая откровенным взглядом в жар. - Спасибо, - пробормотал вконец смущенный Дженсен, никогда не имевший до этого дня доверительного общения с женщинами старше себя. - Пока не за что, - откликнулась незнакомка, с улыбкой воспринимая его застенчивость. - Кстати, ты не представился. - Простите, меня зовут Дженсен. Дженсен Росс Эклз, - запоздало спохватился он. - Однажды ты проснешься очень знаменитым, Дженсен Эклз, - пророчески пообещала ему женщина, уходя по направлению к дому. - Жди звонка. Дженсен, как завороженный, смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из вида. - Ничего себе! - послышалось совсем рядом, мгновенно перебивая волшебство момента. Недовольный Дженсен обнаружил рядом с собой донельзя изумленного Чада. - Ну, чувак, да ты крут, - хлопнул тот Эклза по плечу. - Саму Сару Гэмбл заинтересовал. Только теперь, узнав имя своей неожиданной собеседницы, Дженсен в таком же шоке уставился на Чада, не в силах поверить в собственную удачу. Джаред жил на ферме родственника вот уже вторую неделю, но казалось, что он был тут всегда. Всегда вставал с рассветом, разбуженный громким мычанием коров и тонким блеянием коз с чередованием короткого беканья овец и громыханием ведер с теплым парным молоком с густой шапкой пены. Сладко потягиваясь со сна, он опрометью бежал во двор к уличному умывальнику, хотя к его спальне примыкала душевая, но на деревенском воздухе умываться было гораздо приятней, обдуваемым со всех сторон ласковым теплым ветерком. Завтрак на открытой веранде вместе с Морганом тоже казался необычайно вкусным, несмотря на отсутствие гастрономических изысков. Маисовая каша, творог, молоко, яичница-глазунья, остатки жаркого с ужина — все выглядело очень аппетитным, и Джаред незаметно для себя наедался до отвала под одобрительное хмыканье Моргана. - Ты теперь должен есть за двоих, - с важностью говорил тот, противореча рекомендациям доктора. Джаред лишь улыбался, поглаживая собственный живот сквозь тонкую ткань футболки, представляя, что меньше, чем через год, будет нянчить своего сына, любя и заботясь о нем. Единственное, что омрачало его существование — воспоминания о Дженсене, его искренней и светлой улыбке, уверенных руках, обнимавших его, твердых, слегка обветренных губах, даривших самые сладкие поцелуи, а главное, его рассказах об их ближайшем будущем, где они на пару достигали всех высот. И пускай эти фантазии были наивными и по-детски смешными, сейчас за них Джаред отдал бы многое. Вернись Дженсен обратно и попроси у него прощения, он принял бы его без раздумий. Потому что гораздо легче вычеркнуть человека из жизни, чем из собственного сердца. - Поеду сегодня в город, надо корма еще закупить, - сообщил Морган за завтраком, допивая кофе и отвлекая Джареда от тяжелых раздумий. - А можно мне с тобой? - поинтересовался он, желая выбраться ненадолго к цивилизации. - Хочу посмотреть на новые места. - Конечно, я и сам хотел тебе предложить съездить, встряхнуться, - Морган потрепал его по голове, чуть взлохмачивая волосы, и Джаред понял, насколько ему не хватает сейчас ласки, даже простых касаний другого человека, обозначающих, что ты кому-то не безразличен. И с трудом выдавил из себя мученическую улыбку, чтобы не огорчать родственника перепадами настроения. Пусть считает, что Джареду удалось смириться с потерей бойфренда и мечтами о спокойной семейной жизни. В городе они ненадолго расстались: Морган отправился на оптовый склад и в магазины, а Джаред решил побродить по незнакомым улочкам, стараясь проникнуться местным колоритом. Вдоволь нагулявшись и немного устав, он, сверившись с часами на центральной площади, направился в гриль-бар, предварительно договорившись с Морганом встретиться именно там. Несмотря на дневное время, в заведении было уже немало суровых на вид техасцев — в типичных ковбойских шляпах, клетчатых рубахах и, несмотря на жару, в сапогах, видневшихся из-под обтрепанных краев джинсов. Джаред прошел к стойке и заказал себе лимонада, после прогулки под палящим солнцем пить хотелось неимоверно. - Эй, парень, детское кафе в квартале отсюда, - услышал он за спиной громкий голос, а следом грянул смех других посетителей. Джаред нахмурился, стычек и конфликтов он старался избегать, но в случае необходимости всегда давал обидчикам отпор, но сейчас не мог рисковать собственным здоровьем и благополучием еще не рожденного ребенка. Тем не менее, развернувшись туда, откуда прозвучал смех, произнес: - Спасибо, надеюсь в будущем ваша информация мне пригодится. А вы, похоже, и сейчас туда ходите, раз так хорошо знаете их меню. В зале вновь раздались смешки, а к Джареду тут же подскочил разъяренный парень лет двадцати: - Да я тебя уделаю, сопляк! - и занес уже руку для удара. Но не успел Джаред прикрыться, защищая в первую очередь живот, как кулак на лету перехватили. - Полегче, Мэтт! - между Джаредом и его обидчиком вырос, вовремя подоспевший Морган. - Мужчине не подобает драться с беременными. - Что?! - парень отступил, внимательно вглядываясь в фигуру Джареда. - Джефф, откуда мне было знать, что он ждет ребенка, - в его голосе отчетливо слышалась паника. - Неужели, ты думаешь, я полез бы к беременному?! - Теперь ты в курсе, - бросил Морган, оглядывая тяжелым взглядом всех присутствовавших. - Слушайте и запоминайте: Джаред приехал ко мне погостить и набраться сил. Он скоро станет отцом, поэтому прошу относиться к нему должным образом. - Извини, Джефф. И ты, Джаред, - виновато забормотал парень. - Я уважаю беременных, в наших краях мы все ценим тех, кто способен выносить ребенка, независимо от пола, - он в нерешительности протянул вперед руку, представляясь Падалеки. - Меня зовут Мэтт Коэн. Джаред в ответ пожал ее под одобрительные выкрики остальных посетителей. - Твой гость — наш гость, Джефф,- раздался чей-то густой бас. - Твой паренек везде будет под нашей защитой, не сомневайся. - Отлично, я рад, что мы поняли друг друга. А теперь, Сэм, налей-ка всем этим парням по стопке виски за мой счет, - сказал Морган, обращаясь к барменше. Пользуясь всеобщей суетой, Джаред не спеша выпил прохладный лимонад, как в детстве наслаждаясь лопающимися пузырьками воздуха на языке, полностью приходя в себя и осознавая, что рядом с Морганом ему ничто не грозит. Такого чувства защищенности он еще ни с кем и никогда не испытывал, даже с собственным отцом или Дженсеном. И невольно расплылся в улыбке, наблюдая за оживленно беседовавшим родственником, радуясь, что судьба занесла его в гости к такому чудесному человеку. Позже, на обратном пути, когда они возвращались на ранчо под привычное слабое тарахтение автомагнитолы, Морган поясняюще проговорил: - Теперь тебе нечего опасаться, Джей. Люди здесь суровые, но порядочные, на них всегда можно положиться. - Ага, я уже понял, - ответил Джаред, откинувшись на спинку кресла и склоняя голову к плечу родственника, ощущая себя в полной безопасности. От событий последних дней у Дженсена кругом шла голова: знакомство и явный интерес к нему со стороны Сары Гэмбл, посещение звукостудии и пробная запись его голоса, постоянные звонки от разных важных людей. Он будто на скоростном лифте добрался до изножья Олимпа, где неожиданно оказался востребован как поэт и исполнитель собственных песен, хотя раньше никогда не воспринимал всерьез собственное творчество. Но с подачи Гэмбл уверовал в свой талант, а встреча с двумя классными, хоть пока и не раскрученными музыкантами — Крисом Кейном и Стивом Карлсоном, укрепила его веру в себя как певца. Они быстро притерлись к друг другу, сумев в короткие сроки сработаться как коллектив, прекрасно дополняя друг друга; пронзительно откровенные строчки стихов зазвучали по-другому, усиленные музыкой Криса и Стива. И Дженсен готов был плакать от счастья, подписывая свой первый в жизни контракт. Его первый серьезный шаг на пути к вершине успеха.