Плоды воображения в Лабиринте

Т/и зашла за ширму. Я проводил девушку задумчивым взглядом и против воли вздохнул. «- Ньют, прости, что поздно… Мой гамак облили водой, - она забавно потёрла ладонью щёку, застенчиво улыбаясь. – И верёвки порвались. Не поможешь мне?» Вода, верёвки… Конечно помогу, когда ей вообще требовалось меня уговаривать. Даже после полуночи, с учётом того, что вставать мне с рассветом, она могла без зазрения совести прийти ко мне в комнату и попросить меня… да хоть станцевать ей лезгинку, и плевать я хотел на то, что даже не знаю такого танца. - А у тебя есть лишняя рубашка? – Т/и высунулась из-за ширмы, показалось обнажённое плечо. – Меня ведь тоже облили. Ах да, она ведь пришла ко мне мокрая… - Да, сейчас, - я кивнул и улыбнулся. Как, как мой голос оставался таким спокойным? Я отдал ей свою рубашку, в которой собирался спать. Я мог дать ей свежую, но Т/и ничего не сказала по этому поводу, а я придумал своему жесту тысячи ложных причин, чтобы скрыть всего одну правдивую. - Спасибо, - она тихо прошла от ширмы ко мне. В темноте я едва различал её стройные ноги, бёдра, почти не прикрытые светлой тканью. - Я посплю с тобой? – девушка уже заползала под одеяло, укутываясь, прижимаясь. Я сглотнул. Сейчас оно начнётся. - Конечно, - я приглашающе улыбнулся. – Согревайся, Т/и. Она благодарно улыбнулась и обняла меня одной рукой. Я не был уверен, что является тому причиной, но моё тело вспыхивало, стоило этой девушке коснуться меня. С самого первого дня, даже если это было простое рукопожатие. Наши пальцы соприкасались – и мою руку прошивал эклектический разряд, заставая меня врасплох и заставляя тело дрожать. Т/и прижалась теснее, и это прикосновение едва не вырвало у меня стон. Я закусил губу, сдерживаясь изо всех сил. Невозможно. Это просто невозможно. Это началось, едва её прислали. Я просто помог ей вылезти, и вспыхнул. Душа горела от её чистого взгляда, тело дрожало от каждого её касания, хоть бы и случайного. Я лишь взял её за руку, помогая вылезти из Ящика, но даже Минхо заметил, что я хожу, словно оглушённый. Стоило ей подойти – и я трещал по швам, мои вежливые улыбки рассыпались, мой голос дрожал… я даже не хочу представлять, как это выглядит со стороны. - Холодно? – голос девушки прорезал мои мысли. Т/и прильнула ещё ближе, обнимая меня обеими руками. Она не понимает, что делает? Кто я для неё? Друг настолько близкий, что можно носить его рубашку и спать рядом с ним, голым по пояс? Или Т/и понимает всё слишком хорошо и именно поэтому сейчас так настойчиво обнимается? - Тебе холодно, Ньют? Я горел. Я сгорал в пламени своей любви к ней, своего желания, ощущений, которыми она щедро меня одаривала. В пепле я возрождался от одной лишь её улыбки… и снова горел. Бесконечный круг жара, огня, эмоций и чувств… - Да, - я клацнул зубами. – Мне холодно, Т/и. Она положила ладонь мне между лопаток. Всего одно прикосновение сделало меня готовым исполнить любое её желание, лишь бы только она коснулась меня снова. Искристая щекотка, которую посылали её пальцы, волновала, возбуждала, заставляла меня дрожать. Я как марионетка, а Т/и – умелый кукловод, кому нужно лишь подёргать за верёвочки, чтобы я сделал что угодно. Ты знаешь, что делаешь со мной, Т/и? - Теплее? – она вдруг переворачивает меня на спину, оказываясь сверху, утыкается носом мне в шею, и я понимаю, что обречён. Я столько раз спотыкался о собственные ноги, когда она при ходьбе неожиданно трогала меня за локоть, несчётное число раз задыхался, если она прижималась ко мне в толпе, кусал губы едва ли не до крови, если она брала меня за руку. Но уединение… Уход от чужих глаз способствовали тому, чтобы… поддаться. Отпустить себя. Разрешить себе сознательно показать девушке всё, что у меня в душе. Т/и приподнялась на локтях, нависая надо мной. Я вдруг улыбнулся, и девушка ответила такой же светлой улыбкой. Я пытался сохранять спокойствие, удержать свои нервы от прыжков и не вылезти вон из кожи, просто чтобы продлить эти сладостные прикосновения её рук ко мне. Но я задыхаюсь, как только Т/и склоняется достаточно близко, и я едва дышу, как только она оказывается на расстоянии вздоха. Я успел ахнуть прежде, чем почувствовал её губы на моих. Тело вскинулось изумлённое такими решительными действиями. Я заскулил сквозь поцелуй, когда Т/и вдруг опустилась на меня, увеличивая площадь контакта. Дыхание не поддавалось контролю, и я беспорядочно вздыхал, пока Т/и касалась губами моей чрезмерно чувствительной шеи. Множество маленьких поцелуев, множество моих приступов страстного неудержимого желания, множество её тесных прикосновений. Как сейчас. Т/и была рядом, лежала на мне, скользя ладонями по бокам, коленями сжимая мои бёдра. Её дыхание, которое я ощущал разгорячённой кожей, заставляло меня хныкать и практически мурлыкать. - Остро… - я сглотнул. – Остро и жарко… Я понятия не имею, почему ты делаешь меня таким чувствительным, но порой это просто невыносимо… Не могу… терпеть… - Слепой шанк… - Т/и беззлобно усмехнулась, приподнимаясь, чтобы заглянуть мне в глаза. – За своими ощущениями… - девушка облизала губы, и я невольно отвлёкся на то, как её губы становятся влажными и блестящими, - … не замечаешь моих. Мой вскрик неприлично высокий, когда она раздвигает ноги чуть шире, чтобы сесть на меня, прижаться ещё теснее. Если она сейчас прекратит, то я никогда не засну, тем более рядом с этой невыносимой девушкой, которая беззастенчиво хочет заставить меня стонать в голос. Т/и проводит пальцами по моему животу, и я практически готов сбросить девушку с себя, вскочить и кричать на неё только за то, что к ней так легко привыкнуть, за то, что она сделала меня таким чувствительным, за то, что её прикосновений так недостаточно, что хочется ещё и ещё, бесконечно. Вместо этого я вцепляюсь пальцами в её бёдра, не прикрытые моей же задравшейся рубашкой. И срываю с губ девушки громкий и сладкий стон. «Ты за своими ощущениями не замечаешь моих», - эхом отдаётся в голове её голос. - Я… - она томно вздыхает. - Ты?.. – я дрожу, проводя ладонями вверх, сдвигая рубашку, оголяя ещё больше прекрасной нежной кожи. Я чувствую, как её руки слабеют, Т/и уже не держится так уверенно, как секунду назад. Т/и, так же, как и я… горит? - Горю… - полувыдох-полустон, выдающий её с головой. - Т/и… - я сглатываю. - Ты хочешь… Ты за этим пришла, Т/и? Не взять, а показать и отдать? Ты хочешь?.. - Отдаться? Т/и поднимается на едва удерживающих её руках и садится. Давление на пах заставляет меня застонать, бесстыдно, не скрывая. Девушка покачивается, закусив губу, и вдруг резким движением снимает мою рубашку через голову, оставаясь обнажённой перед моим взглядом. - А ты меня… возьмёшь? – сипло спрашивает она, смотря мне в глаза из-под прикрытых век. Я трепещу от одних её прикосновений, я схожу с ума от её поцелуев. Т/и не может всерьёз спрашивать меня о таком. Я привстаю, опираясь на локоть, и неожиданно сильно обнимаю девушку за талию, притягивая к себе. Её обнажённая грудь касается моего торса, руки Т/и сжимают мои плечи, девушка полностью лежит на мне, раздвинув ноги, и от этого в паху горячо. У меня стоит колом, и Т/и не может этого не чувствовать. - Да. Т/и отвечает на поцелуй пылко и жадно, как будто получила разрешение, дорвалась, как будто до этого не делала всё, что хотела. Мне чудится, что до этого поцелуя я был на грани, а теперь Т/и столкнула меня в бездну этой любви, утопила в пучине взаимности симпатии, дикой уязвимости друг перед другом, и обоюдного желания. Она прикусила мою нижнюю губу, тут же зализала место укуса и отстранилась, оставляя на моей шее маленькие ощутимые поцелуи. Они доводили меня до ручки, в состоянии перевозбуждения, оставляли меня жаждущим. Мои напряжённые пальцы впутываются в её волосы. Мне стало до дрожи необходимо что-то, за что я мог бы уцепиться, как только губы девушки спустились ниже ключиц. Я хныкнул, едва Т/и прикусила сосок, и сгрёб её волосы в кулак, сжимая пальцы. Она вскрикнула, и от этого звука я рухнул на пол, теряя опору. Т/и упала сверху, выбивая воздух из моих лёгких, и не давая вдохнуть под напором своих поцелуев, которые она оставляла на моём животе. Я не мог держать себя в руках, чувствуя, как её горячий влажный язык проходится вдоль низа моего живота, так близко к поясу штанов. Я едва мог контролировать свои движения. Т/и не спрашивает меня, расстёгивая мои штаны, стаскивая их к коленям вместе с бельём. Мои пальцы по-прежнему путаются в её волосах, и я неосознанно давлю девушке на затылок, умоляя её коснуться меня губами снова. Влажно и горячо. Мои стоны переходят в громкие крики, спина выгибается, удовольствие толчками расходится по венам. Её язык распаляет меня, широкими движениями облизывая головку, её губы смыкаются вокруг моего члена, Т/и чуть втягивает щёки, и я ощущаю дикое первобытное наслаждение от этого приятного сосущего чувства внизу живота. Как хорошо, что я на правах заместителя лидера живу в отдельной комнате подальше от остальных. Если бы сейчас хоть кто-то из шанков нас отвлёк, я бы не смог остановиться, не смог бы отстранить её от себя. Я бы умер, но не смог. Спустя мгновением пролетевшую вечность Т/и начинает обратный путь, от паха к моим губам. Я хрипло мурлыкаю девушке в губы, когда она целует меня. Т/и трепещет в моих руках, желает, до изматывающей трясучки жаждет… И я понимаю, что мог бы играть с ней прямо сегодня и сейчас, мог бы заставить её умолять меня прикоснуться к ней, мог бы сделать с ней всё. Но сам я больше не в силах терпеть. Мне хватает нескольких секунд, чтобы перевернуть её, уложить на лопатки и соскользнуть вниз, прижимаясь губами ко входу между её широко раздвинутых ног. - Ньют!! Т/и настолько не ожидала этого, что зашлась в крике, забилась под моими руками. На языке непривычный терпкий привкус самой девушки, и я обхватываю губами её клитор, описывая самым кончиком языка восьмёрку. Т/и скулит от удовольствия, и я всё больше отвлекаю её от моих двух пальцев, двигающихся в ней прямо сейчас. Она настолько влажная и жадная, что даже три пальца входят практически без труда. Я чувствую её нетерпение, и нависаю над девушкой. Невозможно, но член твердеет ещё сильнее, потому что Т/и выглядит необыкновенно соблазнительно. Она тяжело дышит, ловит приоткрытым ртом воздух, глаза затуманены, бёдра мелко подрагивают в ожидании прикосновений, в жажде ощутить меня. Т/и выкрикивает моё имя, как только я толкаюсь в неё. Она так легко меня принимает, что я не выдерживаю, начиная в исступлении двигаться. Мне хочется кричать от переполняющих ощущений, от осознания, что прямо подо мной кричит сама Т/и, так легко и добровольно отдавшая мне себя. Т/и действительно плачет, когда я касаюсь губами её груди, прикусываю и облизываю соски. Ногти впиваются в горячую кожу на моей спине, и я выгибаюсь, не сдерживаясь и вскрикивая, начиная толкаться неритмично, быстрее, жёстче, глубже. Тело дрожало в агонии и наслаждении. - Т/и… Я… так близко… Её ноги обхватывают мой торс, а я хватаю её бёдра, вынуждая застыть, а сам двигаюсь, двигаюсь быстро и ярко, глубоко внутри неё, балансирую на самой грани. Т/и сама сталкивает меня за край, когда её вдруг выламывает в моих руках, и девушка кончает с моим именем на губах. Она сжимает меня, не давая оттянуть миг удовольствия, заставляя кончить и выдохнуть на пике её имя: - Т/и! Моё тело по-прежнему горит острым удовольствием и томительным волнением. Моя чувствительность становится ещё острее, когда ноги девушки соскальзывают с моего торса, когда Т/и мягко целует меня в губы, когда обнимает за шею. Её тихий довольный стон, когда я выхожу из неё, услаждает слух. Страсть, наконец-то, уходит, и я ложусь рядом, с необъяснимой нежностью обнимая девушку, обвивая руками её плечи и талию, прижимая её к себе крепко-крепко, как будто кто-то может украсть её прямо из моих рук. Надо поговорить об этом, надо что-то ей сказать, как-то донести всё, что я… - Я люблю тебя, Ньют. Она со счастливым вздохом обнимает меня за пояс и утыкается носом мне в грудь. Я усмехаюсь, понимая, что я всё ещё чувствителен, и мне всё ещё хочется её прикосновений. - Я люблю тебя ещё больше, Т/и. Я целую её в висок, и Т/и дрожит в моих объятиях.