Позволь залечить твои раны

Нарядный паланкин, занавешенный с четырёх сторон прозрачной белой тканью и переносимый на плечах четырёх мускулистых невольников-телохранителей, остановился около дома семьи Ханамия. Рабы, бряцая оружием, осторожно опустили носилки на землю, и один из них сдвинул шёлковую ткань в сторону. Внутри сидел молодой человек двадцати четырёх лет от роду и наследник огромного состояния семьи Кагами – Тайга. Он был высок, строен, с пронзительными красными глазами и чёрно-красными волосами. С его уст никогда не сходила лучезарная улыбка, а своими знаниями, красноречием и чувством юмора он мог заткнуть за пояс любого, будь то знатный вельможа на службе султана или придворный поэт. Тайга подобрал свои роскошные одежды и вылез из паланкина. Он выпрямился во весь свой рост и направился к воротам. Стража домовладельца впустила гостя во двор и тут же захлопнула ворота, оставив невольников жариться под палящим солнцем. Сын почившего год назад Ханамии Кодзиро – Макото – выбежал встречать Тайгу. Он был неопрятно одет, взлохмачен, с синяками под глазами и красным носом пьянчуги. - Тайга! – воскликнул он, а глаза его горели сумасшедшим огнём. – Как я рад тебя видеть! Кагами усмехнулся приближаясь к нему: - Неужели ты рад видеть своего кредитора, которому задолжал целое состояние? Лицо Макото помрачнело, но он старался «делать хорошую мину при плохой игре». - Да что ты всё о деньгах да о деньгах?! – затараторил Ханамия. – Вон день какой хороший! Пойдём выпьем вина и посмотрим на танец моего раба! Макото грубо схватил Кагами за руку и в прямом смысле слова потащил его внутрь дома. Тайга еле поспевал за ним и по пути рассматривал убогую обстановку дома. Покойный Кодзиро слыл чуть ли не первым кутилой в городе, а некоторые поговаривали, что и в целой стране не сыщется такого транжиры. За два года он смог промотать все деньги, доставшиеся ему от отца, а также приданное жены, и всю оставшуюся жизнь проживал, можно сказать, в долг. Его не образумило даже рождение наследника, Макото, и он продолжал проводить всё время в кабаках и борделях. Бедняжка-жена пыталась образумить шалопая, но не выдержала позора и умерла, когда сыну стукнуло всего пять лет. Ханамия-младший, как и родитель, вырос взбалмошным и эгоистичным, но если отец по натуре был не злым человеком и имел множество друзей, то его сын оказался на редкость жестоким. Он с малых лет пропадал либо на улице, либо уходил в загул вместе с папенькой, но при этом умудрялся каждый раз вляпаться в какую-нибудь некрасивую историю. К тому моменту, когда Кодзиро почил в бозе, вся домашняя утварь, лошади и каменоломни, которыми владела семья Ханамия, были распроданы, а сам дом перезаложен раз двадцать. Макото грозила долговая тюрьма, но он не думал о ней и продолжал жить в своё удовольствие. Макото и Тайга вошли в огромную залу, где кроме невысокого столика и подушек вокруг него, не было ничего. Ханамия плюхнулся на подушки и крикнул в сторону: - Вина! И чего-нибудь поесть! И Дайки позовите! С музыкантами! - М-да… - протянул Кагами, приземляясь рядом и рассматривая убранство некогда богатого дома. – Невесело у тебя тут… - Друг мой! – засмеялся Макото. – Не хлебом единым, как говорится… - Не спорю, - ответил Тайга. – Но чтобы выжить, всё равно надо есть этот самый хлеб. - Я тебя умоляю, не начинай! – пробухтел Ханамия и откинулся на подушки. - Когда долг отдашь? – перешёл к делу Кагами, так как знал, что собеседник опять уйдёт в «философские» дебри, если его вовремя не осадить. - Когда женюсь! – ответил Макото. Тайга аж на месте подскочил и повернулся к мужчине, смерив его ошарашенным взглядом. - Таки есть желающие?! - Конечно! – воскликнул Ханамия, привстал и с достоинством в голосе пропел. – Но они мне не пара, я достоин быть мужем дочери султана! - А ну да! – закивал Тайга, силясь не засмеяться. В этот момент вошла молодая хорошенькая служанка. Она неслышно приблизилась к мужчинам и, поставив вино и фрукты на столик, также тихо удалилась. Следом за ней в залу вошли несколько музыкантов. Пока они рассаживались и настраивали инструменты, Макото уже успел осушить два бокала спиртного и закусить яблоком, громко при этом чавкая. Кагами пригубил напиток, сморщился и поставил бокал обратно на столик. Он никак не мог стрясти долг с Макото в размере ста золотых монет, которые задолжал Кодзиро ещё его умершему отцу – Хироси, и в очередной раз ломал голову над этим вопросом. С одной стороны, можно было бы простить, ведь у балбеса нечем отдавать заём. Но с другой – его буквально «жаба душила» оставлять дело как есть. Наконец музыканты заиграли мелодию, и в залу вплыл молодой танцовщик. Он был ростом с Кагами, такой же хорошо сложённый и мускулистый, а его смуглую кожу оттеняли волосы и глаза ярко-василькового цвета. Из одежды на нём присутствовали шаровары, нарукавники да вуаль, закрывающая пол-лица кроме глаз. Тайга отметил, что, вопреки традиции, парень не носил украшений, но его стать и движения были выше всяких похвал и доведены до совершенства. Молодой человек начал танцевать под ритмичный бой дарбуки(1) и дохола(2), струнные звуки ребаба(3) и заливистый най(4). Кагами, словно заворожённый, следил за его плавными движениями бёдрами, грациозными лёгкими шагами и изящными поворотами головы и рук. Тайга словно выпал из реальности, чувства времени и пространства куда-то улетучились, а центром вселенной оказался этот молодой и привлекательный танцор. Он был пластичен и лёгок: вращения кистями рук и всем телом, прогибы, «волны», удары, скручивания – всё было исполнено искусно и непринуждённо, и создавалось впечатление, что парень не танцует, а живёт и дышит танцем, вкладывает в него всю свою душу и сердце. Душа же самого Тайги наполнилась восторгом и трепетом, красные глаза заблестели, а улыбка озарила лицо. Он позабыл как дышать и не мог оторвать взгляда от прекрасного видения. Тайга в своей жизни видел много красивых мужчин и женщин, но этот «бриллиант» просто ослеплял своим блеском. Макото тем временем осушил весь кувшин с вином и пьяно созерцал своего невольника. Он уже в красках представлял себе, как сегодняшней ночью будет жёстко трахать этого раба в своём подвале, предварительно напичкав того наркотиками. Ханамия облизнулся и громко икнул от удовольствия. К большому сожалению Кагами представление вскоре закончилось, и танцовщик с музыкантами поспешили удалиться с сальных глаз хозяина. - Ну как тебе мой раб? – язык Макото заплетался. Тайга медленно повернулся к нему и спросил: - Ты хочешь в долговую тюрьму? - Конечно нет! – закричал Ханамия и попытался встать. Но ему это не удалось, и он со всего маху шлёпнулся на костлявую задницу. - Тогда отдай мне своего танцовщика, и я прощу долг, - твёрдым голосом сказал Кагами. Ханамия рассмеялся: - Ты серьёзно? Он посмотрел на Тайгу и наткнулся на суровый взгляд. Кагами не шутил. - Он не продаётся, - прошелестел Макото и сглотнул. - Почему? – поинтересовался Тайга. - Не продаётся и всё! – рявкнул пьяница. Тайга сдвинул брови и приблизился к нему. Сверкая глазами, которые были похожи на маленькие огоньки, он прошипел: - Если ты мне его сейчас не отдашь, то завтра же окажешься на самом нижнем уровне тюрьмы, среди сброда и черни. А я всё равно заберу его себе, и ты уже ничего не сможешь сделать. Подумай, Макото! Я долго сносил твою заносчивость и высокомерие, но и у моего терпения есть предел! Ханамия скукожился под его испепеляющим взглядом и, заикаясь, выкрикнул: - Д-дайки! В тот же момент танцовщик снова предстал перед мужчинами и склонился в почтительном поклоне, не решаясь поднять глаза. - Дайки, - дрожащим голосом произнёс Макото и посмотрел на невольника. – Это твой новый хозяин – Кагами Тайга. Теперь ты принадлежишь ему… Парень вздрогнул и сжал пальцы. Тайга заметил это, но не подал вида. - Как тебя зовут? – спросил он. - Дайки Аомине… Мой господин… - прошептал раб. - Собери свои вещи, Дайки, и жди меня на улице! – скомандовал Кагами. - Как пожелаете, хозяин, - откликнулся Аомине и исчез. Тайга повернулся к Макото. - Ты мне больше ничего не должен. С другими разбирайся сам. Та служанка, что приносила угощение, тоже хороша, может быть и она понравится кому-то из кредиторов. Одарив Ханамию насмешливым взором, Тайга поднялся и вышел из залы. Пропитое лицо Макото перекосило от гнева. Он вскочил и заметался по помещению, брызжа слюной. - Ненавижу! Ненавижу тебя, Тайга! Ты мне за это заплатишь! Клянусь! – закричал он в пустоту и пнул ногой столик, рассыпав по полу фрукты и посуду. Кагами вышел за ворота и заметил рядом со своими носилками Дайки. Тот был облачён в длинную накидку и прижимал к груди свои скудные пожитки. Тайга улыбнулся и залез в паланкин, приказав своему новому «приобретению» следовать за процессией. Всю дорогу Аомине думал, кто же этот человек, которого Макото Ханамия испугался до трясучки? Перед кем так трепетал этот гнусный и жестокий извращенец? Уж кто-кто, а Дайки на своей шкуре и в полной мере испытал всю «любовь» хозяина: пытки, изнасилования, побои, издевательства, унижения. Макото морил его голодом, всего истерзанного и избитого запирал в холодном подвале, насиловал по несколько раз на дню и заставлял делать такие вещи, от которых Дайки чуть ума не лишился. За последний год парень такого натерпелся, что подумывал покончить собой, но всё-таки не решился этого сделать. Прежний господин, Кодзиро, был не таким, он был добр к Аомине. Ханамия-старший купил его на невольничьем рынке, когда тот был ещё мальчишкой, и, разглядев в Дайки талант к танцам, нанял учителя. Но его сын – это было воплощённое зло, и парень каждый раз вздрагивал, как только слышал его имя или голос. И теперь, когда его снова купили, Аомине боялся, что новый хозяин будет ещё хуже, чем предыдущий. Но куда уж хуже, Дайки себе и представить боялся. *** В новом огромном и богатом доме Аомине выделили хоть и небольшую, но отдельную и довольно уютную комнату, находившуюся в конце коридора и смотревшую единственным окном в сад. Данному обстоятельству парень очень удивился. У Ханамии были всего две общие спальни для обслуживающего персонала: для мужчин и женщин соответственно, и Дайки привык спать, есть и вообще жить среди множества народа. Но теперь у него было своё личное пространство, на которое никто не покушался. Или пока никто не покушался?! Первым делом, Аомине подумал, что новый господин захочет навещать его здесь по ночам подальше от посторонних глаз. Но потом прикинул, что Кагами будет проще вызывать его к себе, в личные апартаменты, нежели спускаться на этаж для прислуги. Оставшийся день Аомине устраивался на новом месте и знакомился с остальными невольниками в доме. Все домашние очень обрадовались появлению нового человека, а когда узнали, что Дайки хорошо танцует, так вообще бросились просить его дать им несколько уроков. Особенно усердствовали молодые незамужние девушки, они стайкой вились около него и вовсю «строили глазки». По своей натуре Аомине был довольно коммуникабельным, но после смерти господина Кодзиро его жизнь круто изменилась, и стало уже не до общения, а единственной целью было простое желание выжить. К вечеру к нему прибыли известный во всём городе продавец тканей под ручку с портным и ювелир. Дайки сначала не верил, что Кагами пригласил их для того, чтобы они обновили именно его гардероб, подобрав повседневную одежду, а также наряды и украшения для танцев, но потом, уняв дрожь в коленях, позволил снять с себя мерки, выбрал ткани, обсудил фасоны и модели и примерил несколько золотых вещиц. Когда все трое наконец-то убрались восвояси, пообещав прислать готовую одежду и остальное завтра к вечеру, было уже довольно поздно. Аомине за день сильно вымотался и, чтобы хоть как-то разгрузить голову, отправился в купальню для прислуги. Весь день Дайки выслушивал от челяди душещипательные истории о том, какой господин Кагами замечательный хозяин, лучше которого не сыскать, и он всё делает для того, чтобы даже последнему чумазому мальчишке было хорошо в его доме. Он устроил даже отдельную купальню и баню для прислуги, когда как в других домах невольникам приходилось мыться на улице. Но при этом отмечалось, что Кагами никого не балует и не выделяет, а строго следит за порядком. К счастью купальня была свободна, и Дайки мог, никого не стесняясь, принять водные процедуры. После он пошёл к себе в комнату и, рухнув на новую удобную и чистую постель, крепко заснул. Впервые за многие месяцы. *** На следующий день к вечеру, как и обещалось, доставили часть готового гардероба и ювелирные украшения. Когда Аомине с откровенным восторгом разглядывал новые вещи, к нему в комнату постучался один из музыкантов и сообщил, что Кагами после ужина желает «немного расслабиться». Услышав такое, Дайки кивнул в ответ, но напрягся, и хорошее настроение «как рукой сняло». «Вот и началось…» - грустно подумал он, выбирая костюм для выступления. После ужина Тайга удобно расположился на подушках и, неспеша попивая вино из золотого кубка, с улыбкой смотрел, как Дайки в шёлковых блестящих шароварах и вуали, позвякивая множеством золотых браслетов на руках и лодыжках, кружился в танце под весёлую музыку. Кагами буквально пожирал глазами его гибкое тело, следил за каждым движением, каждой мышцей, а синие глаза просто-напросто сводили с ума. Он ещё налил себе вина, но был пьян не от него, а от молодого и красивого мужчины, который в это время так призывно крутил перед его носом бёдрами, что Тайга еле сдерживал себя, чтобы не сорвать с него шёлковые одежды и не зацеловать каждый миллиметр бронзовой кожи. Аомине видел во взгляде хозяина нескрываемую похоть, но дал себе установку не замечать этого. Он не строил иллюзий на счёт того, что Кагами будет просто смотреть на него и не трогать. Парень уже мысленно приготовился к тому, что уже через несколько минут окажется на полу полностью обнажённым и с раздвинутыми ногами. Музыка закончилась, и Тайга жестом отправил музыкантов прочь, а Дайки приказал подойти поближе. Аомине на ватных ногах доковылял до хозяина и, присев перед ним на колени, низко поклонился. - Ты хорошо танцуешь, - сказал Тайга и снова пригубил вино. - Спасибо, господин, - отозвался Дайки. Он выпрямился, но всё также продолжал сидеть на коленях опустив глаза. Его пушистые ресницы трепетали, а в унисон им трепыхалось сердце Кагами. Тайга протянул руку к Аомине и сдёрнул с лица вуаль. Тот вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. В конце концов его купили и вольны делать с ним всё, что угодно… - Ты очень красивый, - прошептал Тайга, отшвыривая в сторону прозрачную тряпицу. - Спасибо, господин, - снова ответил Дайки, но уже по инерции. Стало как-то всё равно… - Расскажи мне о себе, Дайки, - вдруг сказал Кагами. – Сколько тебе лет? Откуда ты? Кто твои родители? Аомине застыл с распахнутыми глазами и сначала не мог поверить в то, что услышал. Никому и никогда не было дела до бедного мальчишки-раба. Это случилось в первый раз, когда кто-то проявил к нему подобный интерес. Но поверить в искреннее неравнодушие хозяина было сложно. Дайки собрался с силами, досадуя на то, что придётся выворачивать душу перед человеком, который совсем скоро воспользуется им и через несколько часов прикажет убираться к себе, и заговорил: - Мне двадцать четыре. Родом я из соседнего государства, что лежит южнее. Почти четырнадцать лет назад меня продали в рабство собственные родители. Мы жили бедно и всегда голодали. Я был самым старшим ребёнком в семье, где подрастали ещё шестеро детей. Родители и я много работали, но денег всё равно не хватало. Младшие братья и сёстры стояли на паперти с протянутой рукой или ходили по домам, прося милостыню. Когда мне было десять, через наш городишко проходил караван. Увидев нашу семью, один богатый купец уговорил родителей продать меня ему за одну медную монету. Для них это было целое состояние… Тайга внимательно слушал невольника, а Дайки тяжко вздохнул и продолжил: - Так я попал к работорговцу. Я не помню его имени, так как задержался у него недолго. Первая остановка была здесь, в столице, и меня сразу купил господин Ханамия Кодзиро. А после его смерти я перешёл по наследству его сыну, господину Макото. Аомине замолчал. Кагами смотрел на него и словно чувствовал, как тому тяжело было выживать в этом жестоком мире. Тайга подумал и спросил: - И что дальше? - Дальше вы купили меня… - прошептал Дайки. - Ты не понял. Макото хорошо к тебе относился? – Тайга много слышал о садистских наклонностях Ханамии-младшего, но хотел услышать, как говориться, «из первых уст». Аомине застыл и немного погодя кивнул головой: - Да, он был хорошим… хозяином… Под конец его голос дрогнул, и Тайга понял, что Дайки безбожно врёт. Кагами подсел поближе к Аомине, взял его пальцами за подбородок и, приподняв, посмотрел тому прямо в глаза. - Я ненавижу, когда мне лгут, Дайки, - произнёс он. – Я понимаю, что ты не хочешь говорить плохо о своём прежнем владельце или тебе претит предавать огласке что-то не совсем хорошее, но мне ты можешь доверять. Скажи, Макото причинил тебе боль? Аомине застыл, боясь пошевелиться. Он старался вести себя как обычно и подавить свой страх, но испуганные глаза выдавали его. - Да… - наконец выдавил он. – Он нам всем делал больно… Кагами отпустил его, но продолжал сидеть около, изучая пылающие румянцем стыда щёки, а Аомине снова опустил глаза. Сердце колотилось о грудную клетку и норовило выпрыгнуть, ладони вспотели, но Дайки продолжал сидеть словно изваяние и ждал, что же будет дальше. - Дайки, меня ты можешь не бояться. Я не нанесу тебе вреда, - Тайга налил вина в бокал и протянул его Аомине. – Выпей, тебе станет легче. Дайки взял бокал и осушил его в одно мгновение. Алкоголь попал в горло, и от непривычки тот закашлялся. - Да разве так пьют? – рассмеялся Кагами, хлопая того по спине. - Простите, господин, - ответил Дайки. – Я не часто пью… Вскоре спиртное попало ему в кровь, и парень сильно захмелел. Тайга, смеясь, отправил его спать, а сам вышел на балкон, дабы развеяться и подумать. А подумать надо было об одном, но очень важном деле. Из головы Кагами уже второй день не выходил этот загадочный невольник, он постоянно преследовал Тайгу и мерещился практически в каждом. В его постели побывали многие представители обоих полов, но Аомине был особенным. Было в нём что-то такое, от чего Кагами потерял голову, как только увидел его. И это не было простым увлечением. Дайки хотелось обнимать, целовать, баловать, а потом отнести на кровать и затрахать до полусмерти. Кагами жаждал узнать, как этот эталон мужской красоты стонет под ним… или, когда находится в нём самом… Тайга никогда не был снизу, но ему вдруг захотелось, чтобы именно Аомине был тем мужчиной, который впервые возьмёт его. Ему было плевать, кем на самом деле является Дайки: принцем или рабом, лишь одно Тайга понимал ясно и чётко: он влюбился. В первый раз в жизни. С первого взгляда. Он, который всегда смеялся над влюблёнными и считал любовь сказкой на ночь, теперь был готов бросить всё и нестись к предмету своего обожания только помани Аомине пальцем. Но с другой стороны, его душила злоба на этого мерзавца Макото, который осмелился причинить его любимому боль. Да как он мог! Дайки нужно холить и лелеять и ни в коем случае не обижать! Кагами видел в глазах Аомине страх, когда они разговаривали о Макото, и еле сдержался, чтобы не броситься к негодяю и не придушить его. Тайга сжал кулаки и поклялся, что не успокоится, пока Ханамия не получит по заслугам! *** Прошло несколько дней, а удивлению Дайки не было предела. Он думал, что с переходом к новому хозяину, его личный ад продолжится. Но никак не мог предположить, что Кагами не только не станет заставлять его делать всякие непотребные вещи, а даже наоборот: будет дарить дорогие подарки, вести непринуждённые беседы, приглашать покататься верхом и разрешать брать книги из личной библиотеки. Раньше Аомине писал и читал с трудом, но теперь, благодаря Тайге, он поднабрался опыта и решил продолжить обучение. К его изумлению, Кагами сам предложил свою кандидатуру в качестве учителя и в последствии оказался довольно хорошим педагогом. Они проводили практически всё время вместе. Все дни мужчины пребывали в библиотеке, где Тайга преподавал Дайки различные дисциплины, а вечерами Аомине радовал Кагами зажигательными танцами. Понемногу Дайки начал привыкать к новой спокойной жизни и в особенности к Тайге. Он постоянно ловил на себе его красноречивые взгляды, но дальше этого Кагами не заходил, и Аомине был благодарен ему за это. Порой он думал о том, чтобы самому прийти к господину и отдаться, но страх перед близостью всё ещё сидел в нём. Да и разглядывая собственное тело в зеркале, Дайки думал, что господину будет неприятно лицезреть его нагим. Незаметно для самого себя Аомине влюбился в своего хозяина, но не был уверен, что его чувства найдут отклик в сердце Кагами. В конце концов они стоят на разных уровнях социальной лестницы и вряд ли когда-нибудь будут вместе. Аомине знал своё место и не хотел досаждать человеку, который и так для него очень много сделал.