The Invisible (Невидимый)

Поднимаясь по скрипучему крыльцу дома Томлинсонов, Лиам морально готовился ко встрече с Остином, своим бывшим начальником по службе, которого перевели в другой отдел, понизив звание, с человеком, который по совместительству также являлся отцом Луи. Именно по совместительству, потому что другого слова, как можно более точно описывающего их взаимоотношения, подобрать было трудно. Пейн не был конфликтным человеком, скорее наоборот, он всегда пытался найти компромиссы и всевозможные обходные пути, но отношения с Остином Томлинсоном у него не заладились буквально с первого рабочего дня. Старший Томлинсон откровенно издевался над тогда еще стажером Лиамом, в тот момент возненавидевшим место своей практики. Остин заставлял Пейна выполнять за него практически всю его работу, а Лиам не имел права отказаться, иначе бы его просто напросто выперли из этого участка, написав в придачу парочку отвратительных рекомендаций. Тогда бы он остался на улице ни с чем. Помимо огромного количества различной документации, что Пейну приходилось заполнять изо дня в день, Остин не считал чем-то позорным повесить на Лиама вдобавок еще и своего малолетнего сына Луи, не способного спокойно посидеть на одном месте и нескольких минут. Лиам любил детей, а Томлинсон был пусть и неугомонным, но крайне очаровательным ребенком. Тогда Пейну было всего двадцать два, а Луи был милым пятилетним малышом, обожающим играть в свою пластмассовую машинку, что мама подарила ему на прошлое Рождество. На их последнее совместное Рождество. Пейн был наслышен об этой ужасной драматичной истории, где мама Луи погибает в страшной автокатастрофе. За рулем был Остин Томлинсон, тогда еще счастливый, влюбленный в свою жену и ребенка человек, не справившийся с управлением совершенно исправного автомобиля. Сам он попал в больницу с переломом нескольких ребер и парой ушибов, а Джей, его любимая жена, скончалась прямо на месте страшной трагедии. С того дня жизнь Остина и Луи пошла под откос. Томлинсон старший стал страшно выпивать, не обращая на постоянно плачущего сына никакого внимания. Он даже ни разу не поговорил с ребенком с момента смерти его матери, бросив его одного в теперь уже холодной и неуютной детской. Без материнской заботы их дом словно стал чужим. И Луи плакал день и ночь напролет, плакал без остановки, сжимая в руках маленькую серебряную подвеску в виде ангелочка, что мама подарила ему в день его ангела. «Он будет всегда защищать тебя, мой ангел» - её голосом повторял одну и ту же мысль Луи, вновь и вновь до невыносимой боли в груди прокручивая это воспоминание. «Мне не нужна ничья защита, мам. Ты же ведь рядом!» - отвечал он тогда, хмуря свои милые круглые бровки. Женщина всегда тепло улыбалась в ответ, целуя его в нос. «Конечно я рядом, малыш. Мама всегда будет рядом». Мама ошибалась. Джей даже представить не могла, насколько быстро ее обещание потеряет свою силу. И Лиам помнил Томлинсона младшего маленьким беспризорным мальчишкой, которого он тогда прибрал к своим рукам, выводя его на прогулку в парк, покупая ему мороженное и сладкую вату. Луи в свою очередь просто обожал Лиама, словно любимого старшего брата, которого у него никогда не было. Лиам часто попадал в неловкую ситуацию, когда Луи начинал говорить что-то о маме. Но он никогда не останавливал Томлинсона, понимая, что он еще ребенок, который не умеет скрывать своих чувств. И Пейн переживал за него, как за своего собственного. И до поры до времени, на протяжении еще двух лет, все шло относительно гладко, пока однажды Луи не пришел к нему с разбитой бровью и огромным синяком под опухшим глазом. Лиам сразу же начал расспрашивать Луи, что именно произошло, но мальчишка молчал, как партизан. Проделав огромную работу, Лиаму с трудом удалось узнать то, что повергло его в ужас – это сделал с маленьким Томмо его собственный отец. Наплевав на все свои полномочия, Пейн, взяв ребенка за руку, отправился в детское отделение полиции в их участке, мигом написав на Остина Томлинсона заявление. Вечером того же дня состоялся грандиозный скандал, который с трудом удалось замять. Томлинсона старшего в отставку, конечно же, не отправили, ведь его слово тогда еще имело определенный вес, но в должности его значительно понизили, переведя в другой отдел. Остин возненавидел своего стажера, отобрав у него мальчишку, злостно пообещав ему, что Луи он больше не увидит никогда. Семилетний Томмо долго плакал, умоляя отца дать ему хотя бы проститься с Пейном, что стал ему чуть ли не самым близким человеком на этой планете, но Остин был непреклонен. И он сдержал своего обещания. До этого года Лиам действительно не видел Луи. А помня обстоятельства, при которых их судьбы все-таки переплелись вновь, Пейн бы предпочел не встречать Луи никогда. И Лиам соврал бы, если бы сказал, что никогда не думал о том, какое будущее может ждать Луи. Вполне достаточно представить себе семью, в которой отец-алкоголик, что вскоре взял в свой дом какую-то дворовую шлюху, бьет своего сына, внушая ему, какое ничтожество тот из себя представляет, и все становится ясно, как день. Добром это закончиться и не могло. - Это точно тот дом? – Софи оглядывается по сторонам, про себя отмечая непрезентабельность этого квартала. - Да, это он, - Лиам прокашливается, перед тем как нажать на кнопку звонка. Софи становится позади него, внимательно прислушиваясь к звукам за дверью. Пейн лишь пытался унять подступающее волнение. Проходит около двух минут, прежде чем они слышат звук поворачивающегося в замке ключа. Лиам сгладывает накопившуюся слюну, а Софи придерживает его за рукав пальто. Небритое лицо полного мужчины появляется в двери прежде, чем сам он выходит на крыльцо. Он с подозрением смотрит на Пейна и его спутницу в течение двадцати секунд, прежде чем, прокашлявшись, задать интересующий его вопрос. - Какого черта тебе здесь нужно? – в его голосе больше холодного спокойствия, чем раздражения или злости, но и приветливости это ему не добавляет. - Нам нужен Луи, - таким же голосом вторит ему Пейн. Остин сжимает зубы с такой силой, что бьющуюся венку на его виске можно разглядеть невооруженным глазом. - Нам нужно поговорить с ним, - добавляет Софи, а Томлинсон старший готов элементарно испепелить её взглядом. Походит несколько мгновений, прежде чем мужчина наконец решается ответить. - Он на крыше. Дверь громко захлопывается прямо перед носом Лиама. Переглянувшись с девушкой, он кистью руки указывает ей на небольшую лестницу, ведущую на крышу здания, и она, тяжело вздохнув, разворачивается в указанном ей направлении. - Вы знакомы? – спрашивает она слегка обеспокоенно. - С чего ты взяла, - Пейн смотрит себе под ноги, аккуратно переступая со ступеньки на ступеньку. - Он странно с тобой разговаривал, Ли, - констатирует она, а он не может не согласиться, - так, словно ты уже когда-то насолил ему в прошлом. Пейн усмехнулся. Не зря она работает его помощником, дедукция ее работает действительно так, как надо. - Он был моим начальником, когда я только пришел сюда. И я, судя по всему, являюсь причиной того, что он больше не работает в этом отделе. Я занимался в детстве с его сыном какое-то время. Это был чудный мальчик. - И что произошло? – недоумевает Софи. Пейн лишь качает головой. - Это долгая история, - на секунду он оборачивается к ней, - давай оставим ее на потом. А у нее нет выбора, кроме как тихо согласиться с ним. ~~~ Когда они наконец достигают крыши, Лиам и Софи застают Луи сидящим на старом раздолбанном стуле прямо у самого края. Томлинсон еще не успел заметить их присутствия, перебирая в руках свою цепочку с подвеской подобно четам. Ветер здесь такой сильный, что, кажется, вот-вот готов снести всех с ног, поэтому Томмо лишь сильнее кутается в свою растянутую толстовку, сжимаясь в клубочек, напоминая тем самым повадки котенка. - Привет, малыш, - голос Пейна звучит так резко и неожиданно, что Луи, и так находящийся на нервах весь день, мигом подскакивает с места, случайно выпуская из рук свою драгоценную подвеску, что тут же соскальзывает вниз, с легким едва уловимым свистом рассекая воздушное пространство. Луи разворачивается на Лиама с лицом полным злости и ненависти. - Какого черта, - он медленно идет в сторону следователя, чье появление не могло не насторожить, но сейчас его куда больше волновал факт утери самого драгоценного, что у него вообще осталось из материальных вещей, - Что вам еще от меня нужно? Из-за тебя я уронил… Черт, не важно! Что надо? - Как мило, - усмехается Пейн, - а когда-то ты просил, чтобы я купил тебе еще одно мороженное. Гарри, все это время сидящий на краю бортика крыши, в ту же секунду поймавший кулон Томлинсона, усмехнулся. Засранец Луи, мороженное. Действительно мило, черт побери. Зато сейчас он явно предпочитает что-нибудь погорячее. Например, обжигающую кожу венозную кровь его умоляющей о пощаде невинной жертвы. - Времена меняются, - Луи вновь садится на свой стул, отворачиваясь от детектива и его помощницы. - Это уж точно, - Пейн подходит ближе, а Софи не отстает от него ни на шаг, - Луи, я ведь пришел к тебе по делу. - Ну надо же, - язвит Луи, - а я то думал, ты пришел меня проведать. Видать, многого я захотел. Лиам лишь качает головой. - Луи, скажи, что ты делал прошлой ночью? - Прошлой ночью? – Томлинсон поднимает на детектива глаза, - Хм, я не помню. - Череп мне проламывал! – Стайлс звучит непозволительно громко, но есть ли в этом разница? Его ведь все равно никто не слышит. Но Томлинсон мигом подозрительно меняется в лице, а глаза его обеспокоенно пробегают пространство вокруг, лишь на долю секунды задерживаясь на серьезных ярко-зеленых глазах Гарри. Он растерянно трясет головой. - Ты случайно не встречал Гарри Стайлса? – невозмутимо продолжает Пейн. - Кого? – Луи делает такое лицо, будто секунду назад Лиам сморозил ну просто несусветную глупость. - Вы лучше спросите его, за что он меня убил! – продолжает кричать Гарри, даже не понимая, на что он, собственно, рассчитывает. - Не ври, Луи, мы знаем, что у вас было столкновение в школе, - Софи вступает в разговор, но тут же замолкает под испепеляющим убийственно голубым взглядом пронзительных глаз. - А это еще кто такая, Ли? – через плечо большим пальцем показывает на девушку Луи, - твоя новая соска? Девушка смущенно опускает глаза в пол, а Лиам сразу же меняется в лице. - Вам лучше прикусить свой язык, молодой человек, пока я не засунул его вам туда, где ему явно не место, - сквозь зубы шипит Пейн. Луи лишь усмехается. - Ты не имеешь право так разговаривать со мной, ты же на работе. - А ты не имеешь право так разговаривать с представителем власти, а по совместительству и женщиной. Помни, мое предложение насчет пятнадцати суток для тебя всегда остается в силе. Томлинсон громко хмыкает, а Гарри искренне не понимает, насколько еще большей сволочью может оказаться Луи. По его меркам, эту грань он перешел так давно, что и не вспомнить, но Стайлс все никак не мог перестать этому удивляться. - Кто-то нам позвонил вчера и заложил тебя, - продолжил Пейн, - и ты это знал. И, видимо, решил, что это был Гарри. Я прав? - Ох, ни на секунду, Ли. Я был с Зейном вчера ночью. - А кто может это подтвердить? – Лиам безотрывно смотрит в эти ледяные глаза, пытаясь разглядеть в них хоть что-то, но Томлинсон чертовски в этом хорош, - Хоть кто-то, кроме самого Зейна, конечно. - Моя задница может это подтвердить, - усмехается Луи, - серьезно, Ли, я еле передвигаюсь. Ночка выдалась что надо. Софи вновь отворачивается от него, пытаясь скрыть свое отвращение. Лиам лишь вскидывает брови, тяжело вздыхая. Да, просто так к этому парню не подобраться, но кто сказал, что будет легко? - Мы кое-что нашли возле леса и собираемся послать туда поисковую группу. Так что… - Так что… Надеюсь, вы найдете этого ботаника, - Томлинсон встает со своего места, медленным шагом обходя двух следователей, - лично от себя я могу пожелать вам только удачи. - Куда ты собрался? – вновь подает голос девушка. - Я же все-таки школу заканчиваю или как, - усмехается он, - что делают порядочные ученики в это время? Может, уроки? Прошу прощения. - И это что, все? – Гарри просто не может поверить своим глазам, - Это все? И больше никаких вопросов? Он убил меня вчера ночью, а вы просто так его отпускаете? - Ладно, Луи, мы уходим сейчас, - останавливает его рукой Лиам, но Томмо резко вырывается, отходя в сторону, - но это не значит, что мы не вернемся. - Хорошо, я не буду скучать, - огрызается Луи, отходя в сторону края крыши. - Веди себя хорошо. - Обязательно. Лиам, тяжело вздыхая, вместе с Софи отправляется к лестнице. - И это он был милым ребенком? – недоумевает она, - Он же чертов отморозок, Ли, я не удивлюсь, если… - Если это действительно он? – оборачивается к девушке детектив. - Ты знаешь, я не это хотела сказать. - Да нет, - он качает головой, - Ты хотела сказать именно это. Но это нормально. Не вини его, у всех свои причины. - Причины, - качает она головой, - хотела бы я, чтобы у меня не было своих причин полагать, что Луи причастен к этому. - Я бы тоже этого хотел, - глухо соглашается он, - даже больше, чем ты можешь себе представить. ~~~ Луи стоит у самого края крыши, придерживая руками капюшон, что яростные порывы ветра норовили сдуть в любую секунду. Взгляд его был пустым, темные круги под глазами выдавали тяжелую бессонную ночь, полную душевных моральных терзаний. Гарри стоит прямо напротив него, сверля сердитым взглядом. Немая пауза продолжается слишком долго. Пугающе долго. - Ты убил меня, - начинает Гарри, а голос его предательски дрожит, - Ты убил меня, потому что решил, что это я настучал на тебя в полицию, верно? Луи продолжает молчать, устремив тяжелый взор куда-то очень далеко. Он словно замер в пространстве и времени, не реагируя ни на что, и только лишь развивающаяся на ветру одежда выдает то, что это живой человек, а не мраморная статуя. К слову, Томлинсон бледен настолько, насколько вообще может быть бел человек. Он выглядит исхудавшим и болезненным, но Гарри не чувствует ни грамма жалости. Он чувствует только терзающую ненависть ко всему его существу. - Если бы я только мог, - одними губами произносит Луи, но Гарри прекрасно понимает, что тот имеет в виду. - Уже поздно, - Стайлс сам не узнает свой голос, - слишком, черт возьми, поздно, гребанный Луи Томлинсон! - Если бы я мог все исправить… - Ну и сволочь же ты! Гарри подается какому-то неописуемому душевному порыву, хватая Луи за ворот его легкой куртки, с силой толкая Томмо прямо вниз, упиваясь зрелищем того, как хрупкий Луи в лепешку расшибается на грязном мокром асфальте, а лужа густой крови уже расплывается под его бездыханным телом. Но Стайлс уже знает, что будет дальше. И не проходит и секунды, как Томлинсон вновь оказывается перед ним в той же позе, с той же фразой на обветрившихся губах. И Гарри даже не может понять, рад он этому факту, или не очень. Иногда ему кажется, что он склоняется ко второму варианту. И это его пугает. По-настоящему пугает. Не больше того факта, что он мертв, конечно же. ~~~ Луи сидит на кровати в своей комнате, копаясь в мобильном телефоне. Трудно понять, почему именно он никак не может попасть в нужные ему кнопки, быть может, его руки просто дрожат от холода, ведь ветер на крыше действительно ледяной. Или же причиной является то, что он вчера, черт возьми, убил человека? Убил человека этими собственными руками? Нет, пожалуй, он просто отморозил руки. Как бы не получить обморожения в мае месяце, а то будет уже слишком смешно. Смертельно смешно. Маленькая Дейзи сидит на полу, катая рядом с собой небольшой игрушечный самолетик, у которого отвалилось одно крыло, и облупилась вся краска. Гарри стоит у шкафа, внимательно наблюдая за происходящим. Черт возьми, почему этот Луи такой спокойный? Это ненормально быть таким невозмутимым после того, что он натворил. Наверное, за этой стеной спокойствия скрывается целый океан бурлящей истерики, не меньше. - Сломался, - грустно вздыхает девочка, вертя в руках поломанную игрушку, - теперь он никогда не сможет летать. Какой самолет без крыльев. Луи поднимает на сестру глаза, находя в ее руках то, о чем она говорит. Он соврет, если скажет, что не подумал о том, что сестра говорит о нем. Но, слава богу, речь шла всего лишь об игрушке. - Не переживай, мы купим тебе новый, - обещает он бодрым голосом, - и он будет в разы круче этой развалюхи. Он будет на пульте управления, мы сможем запускать его в парке. - Твою мать, Луи, не притворяйся, пожалуйста, нормальным! – Гарри подходит ближе, присаживаясь на кровать его сестренки. - Когда ты отведешь меня в парк, Бу? – спрашивает девочка голосом, полным надежды. - Бу? – усмехается Гарри, - Бу? Серьезно? Нет-нет-нет, серьезный парень Луи томлинсон, и тут он вдруг Мишка Бу? Не смешите меня! - Когда время будет, - Луи вновь опускает глаза в телефон. - Конечно, - Гарри подтягивает к себе ноги, кладя подбородок на колени, - теперь у него времени не будет совершенно точно. Сколько дают за убийство? Лет двадцать? Боюсь, малышка, к тому времени, как его выпустят, о парке и самолетиках ты будешь думать в последнюю очередь! А Стайлс теперь вообще находит забавным разговаривать таким образом с людьми, говоря им абсолютно все, что он думает. Раньше нужно было держать язык за зубами, зато теперь у него абсолютная свобода слова. Он вообще теперь свободен. Другое дело, а нужна ли ему эта свобода? - Но можно мне хотя бы на крышу? – не унимается малышка. - Конечно, нет. Это слишком опасно. - Нет, - Стайлс вновь не может удержаться от комментария, - крыша – это еще куда не шло, а вот ночное шоссе… - Но, Лу… - Там в парке есть обрыв. Любишь высоту, погуляешь там, - тяжело вздыхает он. Дейзи поднимается с пола, проходя чуть дальше, присаживаясь прямо у ног Стайлса. У нее красивые светлые волосы, а глаза просто копия глаз Луи. Она такая миниатюрная и хрупкая, просто женское воплощение красоты самого Томлинсона. Стоп. О чем сейчас подумал Гарри? - Бу, у тебя все в порядке? – растерянно спрашивает она. Луи смотрит в ее серьезные глаза несколько мгновений, прежде чем улыбнуться ей своей самой теплой и искренней улыбкой. Гарри отмечает, что от этого в наружных уголках его глаз собираются милые мелкие морщинки, а ледяной холод радужки сменяется на теплый голубой цвет весеннего неба. И это выглядит завораживающе прекрасно. Так прекрасно, что Гарри хочется врезать себе за то, что он вообще смеет думать о Томмо в таком ракурсе. Это же смешно и попахивает чем-то схожим со стокгольмским синдромом, а в его и без того странной ситуации, Стайлсу только этого и не хватало для полного счастья. - Не беспокойся за меня, Ди, - качает он головой, - я более, чем в порядке. Врет. Даже Гарри видит, что ни черта Луи не в порядке. Луи подносит телефон к уху, несколько мгновений ожидая ответа на той линии. - Привет, Найлер, - его голос тут же сменяется на сухой и неприветливый, какой Гарри и привык слышать все это время, - В лесу поисковые группы. Да какая к черту разница, откуда я это узнал! Приезжай за мной немедленно. Мне наплевать! – он яростно сбрасывает вызов, откидывая несчастный мобильный в стену. От удара от него отлетает панелька, с шумом падая на пол. Гарри роняет лицо в ладони. - Это какой-то кошмар, - шепчет он одними губами. ~~~ Солнце было еще высоко над горизонтом, однако, из-за того, что день в итоге стал пасмурным и неприветливым, в лесу казалось в разы темнее и неприятнее. Лиам устало оглядел собравшихся людей. Да, немногие решили прийти, чтобы помочь отыскать Гарри. Судя по всему, особой популярностью в школе мальчик не отличался. - Держитесь рядом, - проводит он инструктаж, - старайтесь не разбредаться. Не хватало нам еще кого-нибудь потерять. Софи закатывает глаза. Этот излишний драматизм Пейна всегда заводит его не в те дебри. - Будьте внимательны. Если найдете что-то – руками ни в коем случае не трогать, это ясно? Просто зовите одного из офицеров. - Кивните, если поняли, - помогает девушка. Все собравшиеся дружно кивнули. - Старайтесь также не сильно натоптать. Все ясно? - Кивайте. Толпа вновь задвигала головой. - Тогда преступим. Поисковой собаке дали понюхать что-то из вещей Гарри, привезенных из его дома, и пес, четко поняв привычную поставленную задачу, тут же устремился в чащу леса, потащив за собой офицера полиции. Найл, что тихонько стоял в стороне, вел себя, как ему самому казалось, невероятно подозрительно. Естественно, он знал, где находится тело Гарри. Он знал, что Гарри был уже мертв, что ему нельзя было ничем помочь, и он ненавидел себя за то, что не мог сказать правды. Потому что он боялся. Найл не хотел больше жить, зная, что самый дорогой его на свете друг погиб по его вине. И это самое чувство вины грызло его изнутри, пожирая все на своем пути, и ему даже казалось, словно он физически мог это ощутить. И Хоран даже не мог во всем признаться, хотя должен был, он был просто обязан. Но он молчал, придя в качестве добровольца на поиски Стайлса. Как сделал бы любой хороший человек, искренне переживающий за друга. Но Найл не был хорошим человеком. Больше нет. Вокруг раздаются крики, все зовут Гарри, по имени, по фамилии, по имени и фамилии вместе, умоляя хоть как-то отозваться и подать голос. Но Хоран молчит. Зачем кричать, если Гарри не отзовется. Не отзовется больше никогда. Пройдя с остальными по лесу около трехсот метров, ирландец поворачивает голову вправо, глазами встречаясь с Софи, чей взгляд готов был просто его уничтожить. И Найлу показалось, словно женщина уже давно все знает, и весь этот спектакль с поисками затеян лишь для того, чтобы вывести его, Найла, на чистую воду. Сглотнув скопившуюся слюну, ирландец продолжает шагать вперед, делая вид, что ничего не произошло. Помедлив мгновение, Софи следует за ним. ~~~ Когда последние лучи заходящего солнца медленно ласкают своим теплом маленьких лесных птичек, что радостно скачут по кормушке у самого окна комнаты Стайса, Гарри лежит на собственной кровати, с грустью упиваясь этим жизнеутверждающим зрелищем. Что теперь ему остается делать, раз уж он застрял в этом мире подобным образом? Только созерцать. Зато теперь у него есть вечность. Целая вечность скитаний хоть по всему земному шару в его распоряжении. Но почему-то он не хочет об этом даже думать, словно боясь разрушить последнюю хрупкую иллюзию собственной жизни, что еще хоть как-то дает ему связь с этой реальностью. Но он не сможет обманываться вечно. Первоначальные панические атаки куда-то испарились, давая волю пустоте, что прочно поселилась теперь внутри него, когда все его физические потребности вдруг стали сущим невостребованным пустяком. Он мертв. Мертв, а что нужно мертвецу? Он и сам не знал, потому что не хотел ничего. Ничего, кроме того, как вновь почувствовать себя живым. Но он, видимо, всегда хотел чего-то неосуществимого. Хоть что-то в нем осталось от прежнего Гарри. Дверь комнаты скрипнула, и Энн, одетая в легкий домашний халатик, медленно и неуверенно, словно боясь чего-то, зашла в комнату сына. Гарри без интереса наблюдал за ее неловкими движениями, когда женщина вдруг начала прикасаться буквально ко всему, что попадалось на ее пути, будь это настенная картина, или же будильник на его прикроватной тумбочке. Она, словно повторяя за детективом Пейном, пыталась найти хоть что, что могло бы ей помочь. Но, видимо, безуспешно. Что из этого могло натолкнуть его мать на мысль, что он мертв, а его тело лежит непонятно где в лесу, уже начав разлагаться? Вот и ему казалось, что ничего. Энн наконец берет в руки его дневник, медленно листая страницу за страницей. Когда ее взгляд цепляет что-то интересное, она тут же устремляется к окну, где было светлее, и она могла прочесть хоть что-то. Гарри тут же вскакивает с кровати, пытаясь понять, что же так привлекло внимание его мамы. Он тяжело вздыхает, видя свое словно пророческое стихотворение, прочитанное на его последнем уроке литературы. На его последнем нормальном уроке. Энн пытается прочесть его вслух, она и сама не может понять зачем, потому что буквально с каждой строчкой боль в ее груди увеличивается в геометрической прогрессии, но она пытается держать себя в руках. Стайлс стоит прямо позади женщины, практически положив подбородок ей на плечо. Он читает вместе с ней. Они читают вместе, вслух. Жаль, что она сейчас его не слышит. - Ночь вонзает острый нож, в прикрытую дневную ложь… Женщина не может больше читать, она останавливается, отводя взгляд куда-то в пространство. Она замирает подобно тому, как Луи сегодня днем замер на крыше. И Гарри в жизни не видел ничего более жуткого, чем это зрелище. - Глаза закрыты и на устах улыбка… - Гарри самому становится больно читать эти строчки. -Все неподвижно, и очень зыбко… Руки Энн начинают мелко трястись. -И в темноте украдкой, жизнь превращается в загадку. Она громко хлопает его дневником, с силой бросая его на кровать. Гарри лишь успевает зажмурить от неожиданности глаза, как женщина выбегает из его комнаты так быстро, как может. Гарри порывается последовать за ней, как вдруг за спиной он слышит глухой удар о балконное стекло. Подойдя ближе, он видит небольшую лесную птичку красивого лимонного цвета, что, видимо, не заметила стекла, влетев прямо в него, сильно ударившись клювом. Ее маленькая грудка еще трепещет под тяжелым дыханием, а маленький глазик-пуговка беспокойно моргает, словно умоляя Гарри о помощи. Вдруг прямо у самого уха Гарри раздается знакомый чирикающий звук, от которого парень резко вздрагивает. Повернувшись вправо, он видит её. Он видит ту самую птичку, что прямо сейчас, прямо на его глазах лежит на жердочке снаружи за стеклом, изо всех сил борясь за жизнь. Какого черта тут происходит. Гарри мигом ловит птичку в руки, аккуратно и бережно поглаживая ее хрупкое тельце. Он подходит вплотную к стеклу, не спуская глаз с птички-малышки, при этом сжимая ее же в собственных ладонях. Грудка птички снаружи вздрагивает в последний раз, а ее крохотный глазик медленно закрывается. Жизнь окончательно покинула тело этого несчастного существа. Мигом переведя взгляд на свои трясущиеся руки, Стайлс с ужасом обнаруживает то, что эта птичка испарилась так же, как и душа из тела той малышки за окном. И тут он, кажется, понял. - О, боже мой, - шепчет он одними губами. Как это возможно? Гарри в ужасе смотрит на свое отражение в зеркале, замечая неподдельный блеск в глазах. Живой блеск. - Нет… То, что только что произошло, было невероятно. Это было просто на грани фантастики. - Я жив, - чуть громче, - Я еще жив! Он пересекает всю комнату, хватая в руки дневник. - Я еще жив!.. ~~~ Возвращаясь с крыши, Луи, конечно же, не забыл поискать внизу свою цепочку, но, разумеется, к его огромному несчастью, он ничего не нашел. Она просто испарилась. Он миллион раз проклинал чертового Пейна, появившегося в такой неподходящий момент, но даже весь происходящий сейчас в его жизни ужас не шел в сравнение с тем, что он потерял свой кулон. Это равнялось для него с абсолютной потерей какой-либо надежды и защиты. Он словно потерял своего ангела-хранителя. Теперь он точно беззащитен перед внешним миром. Теперь ему точно конец. Луи не любил придавать такого огромного значения каким-либо материальным вещам, но это, черт возьми, была особенная вещь. Она была самая важная для него. Это было последнее, что у Луи осталось от мамы. И это последнее имело невероятную духовную ценность. В ней словно было ее благословение. И он потерял ее. Он потерял ее благословение. Он потерял последнюю ниточку, связывающую его с ней. Ожидая приезда Найла в своей комнате, Томлинсон устало развалился на кровати, свесил голову вниз. Он старался держать себя в руках и не давать панике завладеть над ним, но он не мог не признать, что находился в полном дерьме, из которого ему, вернее всего, уже не выбраться. Он влип слишком сильно, и теперь уже никто не сможет ему помочь. Если только чертов Стайлс не решит воскреснуть. Хотя ему придет конец даже при таком исходе дел. Не смешно. Собираясь взять с прикроватной тумбочки свой карманный ножик, он вдруг натыкается рукой на что-то подозрительно напоминающее… - Черт! В его руке лежала цепочка. Та самая цепочка. С той самой маленькой подвеской в виде ангелочка. Он потерял ее. Она упала с крыши. Он ее не нашел. Ее сюда никто не мог принести, потому что отец на работе, а мачеха с сестрой ни разу не выходили сегодня из дома. Это невозможно. - Это невозможно, - шепчет он, - Этого не может быть, - чуть громче. Это мог сделать только один человек. Один единственный, но, черт возьми, этого просто не может быть. Сегодня ему лишь только это померещилось. Померещилось, потому что он не спал всю ночь, не спал весь день, и он, черт возьми, просто сходит с ума от усталости. Это был лишь голос его разума, это не мог быть голос.. - Нет, - шепчет он, по стеночке сползая на пол, прижимая кулон к губам, - я не верю в это, этого не может быть. У Томлинсона просто помутнение рассудка. Но сейчас ему кажется, что у него просто потемнело в глазах. Не может быть.