Слова излишни

Ожидание – медленная и разрушительная моральная пытка, ставшая уже повседневной традицией. Ты сидишь, рассматривая потолок, считая каждую трещинку, пытаясь хоть чем-то занять разум, но он не занимается – он пытается предугадать, что же будет дальше. Вы можете ждать своей очереди на экзамене. Вы можете ждать свой автобус на остановке. Вы можете ждать, когда враг появится из-за угла. Вы можете ждать подходящего момента. Вы можете ждать, когда дорогой вам человек прочитает ваше признание ему. Ожидание – это такая трата времени. Лучше всего на что-нибудь переключиться, и время пройдет незаметно. Но когда приходится ждать день, два, три, уже начинаешь изводить себя мыслями, предположениями, а позже – и терзаниями. Хэви как можно более терпеливо ждал – и день, и два, и три. Отношение Медика никак не менялось, а однажды вечером русский, улучив момент, нашел свой стих на том же самом месте, куда его и положил. Эдакая шутка судьбы. Из-за долгого ожидания и нетерпения страх открыться уже почти пропал. Притупился. Хэви сунул свернутые листки в карман, ушел на кухню, взял несколько опешившего Медика за локоть и повел к выходу с базы. Медик пытался что-то возразить – например, что нужно куртку накинуть! – но безмолвная решимость напарника невольно передалась и ему. В полном молчании они шли через лес, где тишину прерывали только шелест листвы да треск сухих веточек под ногами, и вышли на ту самую полянку, где когда-то сидели. На этом решительность Хэви слегка поугасла. Медик показательно равнодушно разглядывал деревья и листья, делая вид, что его каждый день вытаскивают куда-то в чащу и без слов оставляют стоять и любоваться пейзажами. Это сильно давило на психику. Хэви набрал в легкие побольше воздуха, развернулся к доктору, вручил ему прямо в руки перевязанные ленточкой листы бумаги, уже порядком потрепанные, а затем нервы сдали. И Пулеметчик, развернувшись спиной, быстрым шагом направился на базу, оставив Медика ошалело смотреть ему вслед. Чем дальше Хэви осознавал свой поступок, тем сильнее сжималось от страха сердце, тем быстрей становился его шаг. В результате он почти бегом добрался до своей спальни, закрыл дверь и перевел дыхание, прижав к груди руку, слушая болезненно пульсирующее сердце. Он успел проклясть все на свете. Он успел пересчитать все узоры на остатках обоев. Он выучил наизусть каждую трещинку на потолке. Он переставил все немногочисленные книги в шкафу по алфавиту, а затем по высоте. Когда раздался стук в дверь, он подпрыгнул на месте, а затем выпрямился, стараясь придать себе такой вид, что совершенно никого не ждет. Однако, когда он открыл дверь, ему даже не понадобилось притворяться – на пороге переминался Скаут, держась за правую руку, и тут же заныл: - Чувак, слушай, я Медика потерял, он руку мне обещал посмотреть, а его нету! Ты не знаешь, куда этот твой напарник подевался? Рука болит, сил нет, а он еще и пропал куда-то, хорош Медик!.. - Н-нет, - пробормотал Хэви, таращась на незваного гостя во все глаза. – Н-не знаю… - Блин, да он спятил, я тут умираю просто, а он прохлаждается! Что за врач тако… - Герр Скаут? – раздался за спиной у разошедшегося парня предельно вежливый голос. – Вы что-то хотели? - О! – Разведчик резко развернулся к нему лицом. – Да! Док, чувак, я тебя повсюду ищу, у меня рука отвалится сейчас, а ты прохлаждаешься! - Всего лишь растяжение, - сдержанно процедил доктор, не глядя на Хэви, и пихнул бостонца в сторону лазарета. – Идемте. Хэви проводил их глазами. Он был настолько обескуражен, что даже не сообразил, что Медик приходил к нему. Вот и столкнулся со Скаутом. Дошло до него это только через пару часов, когда тот же Скаут, уже довольный и здоровый, лениво передал ему, что Медик хотел его видеть и просил позвать. Недоумение сменилось растерянностью. Растерянность сменилась окрыленностью. Окрыленность сменилась страхом – Медик прочитал стих и явно хочет на него отреагировать. Шаги, которыми Хэви приближался к лазарету, как на эшафот, были медленными и неуверенными. "Что будет, если он меня засмеет?.." - Войдите, - раздался хладнокровный голос. И Хэви вошел. Медик перебирал бумаги на письменном столе. Очень вовремя. На самом деле также хотел занять хоть чем-то руки – волнение читалось между его движений, слишком правильных и четких, в черных зрачках, в морщинке между бровей. Все это Пулеметчик привык отслеживать – и отслеживал. - Хэви, - промолвил немец, отворачиваясь от стола и сцепив руки перед собой. – То, что ты мне дал сегодня, было… кхм, весьма неожиданным. Не скрою, я был удивлен. Озадачен. Может, чуточку смущен. Учитывая, что на базу я возвращался в одиночестве, у меня было время подумать над… несомненно, предложением, которое ты выдвинул мне в своем… произведении. Это многое объясняет, например, почему ты притворялся, или почему… так себя вел на крыше. К слову, я тоже был… очарован, да, именно так. Когда к тебе кто-то относится с таким… трепетом, это не может быть неприятно, ведь каждый человек по-своему… Пулеметчик закатил глаза, зная, что когда Медика понесет, это может затянуться на несколько часов. В груди потеплело, на лицо настойчиво напрашивалась улыбка, и он не стал ее удерживать, подойдя и обнимая доктора, как когда-то и хотел – крепко, бережно, от всей души. Медик стушевался, замолчав, затем негромко засмеялся: -Ну, я думаю, ты понял, что я имел в виду… - Да, - выдохнул Пулеметчик, нежно касаясь губами виска немца. – Я все понял. И слова тут будут излишни.