stolen moments

6.50 am. Сонный лохматый Намджун осторожно прокрадывается на кухню и облегченно вздыхает, застав там только Сокджина, одиноко колдующего у плиты. Намджун расслабляется и, попутно желая одногруппнику доброго утра, падает за стол. Не то что бы он не рад видеть остальных, вовсе нет. Наоборот, этим сорванцам давно пора вставать, потому что сегодня нельзя опаздывать ну вот прям никак. Намджун считает себя хорошим лидером: он знает, к кому как подойти, чтобы не возникало никаких проблем. Но, к сожалению, Намджун также знает, что наличие на кухне одного смуглого, черноволосого и слишком в последнее время оборзевшего мелкого чертенка помешает ему не то что нормально позавтракать, а вообще отключит к чертям мозг, который и без того не особо соображает в такую рань. (К сожалению или к счастью – Намджун как-то еще не решил). Но пока на горизонте все тихо, поэтому Намджун беззаботно болтает с Сокджином, комментируя доносящиеся от плиты запахи. Сегодня старший решил блеснуть жареным рисом с овощами. Сокджин любит, когда его стряпню хвалят, любит, наверное, больше, чем розовые маркеры, поэтому Намджун не скупится на комплименты. Потихоньку на кухню подтягиваются остальные проснувшиеся. Чонгук спит на ходу и едва не врезается в дверной косяк. Он постоянно трет глаза, зевает, рассеянно растрепывает и без того взъерошенные волосы. Макнэ выглядит таким милым и домашним, что Намджун абсолютно понимает Хосока, который треплет парня по голове с задорным «выше нос, мелкотня». Сам он бодр и весел, а Намджун только диву дается – Хосок опять лег позже остальных, но сейчас выглядит возмутительно радостным и довольным как для человека, который поспал от силы часа четыре. Тэхен привычно витает в своей галактике, Юнги бубнит под нос, бормоча и рифмуя очередные строки. Скоро кухня заполняется голосами и смехом – все в сборе… почти. – А где Чимин? – деланно равнодушно интересуется Намджун. Все пожимают плечами. Ему отвечает Сокджин, что уже начал раскладывать рис по тарелкам: – В душе, наверное. Я вроде бы слышал, вода шумела. Думаю, это надолго. Сокджин все еще ворчит про занятый душ и остывшую еду, но Намджун его не слушает и окончательно успокаивается – наконец-то ему выпала возможность спокойно позавтракать. Наивный. Надежды карточным домиком рушатся в одну секунду. – Доброе утро, – слышится от двери. Намджун утыкается в свою тарелку. Только не поднимай глаза. Ради бога, не поднимай глаза. Намджун принимается за свою порцию, краем уха слыша, как остальные невпопад отвечают Чимину. Сам он упорно игнорирует приветствие. Не тут-то было, Ким Намджун. – Эй, хён, я тебе вообще-то доброго утра пожелал! Глубоко вдохнув, Намджун поднимает взгляд на танцора, который не спешит присоединяться к завтракающим. Слова застревают в горле, потому что Пак Чимин, какого хрена. Чимин стоит в дверном проеме, опираясь о косяк. На пухлых губах – самовлюбленная улыбка. Сонливости нет ни в одном глазу. Взгляд шкодливый, с хитрецой. Играется, значит. Чимин трясет мокрыми после душа волосами и довольно потягивается. Намджун думает, что его схватит инфаркт. Потому что на Чимине нет ничего, кроме махрового полотенца на бедрах. Парень вытягивает руки, прогибаясь в спине, и щедро демонстрирует идеальное подкаченное тело. Намджун завороженно следит, как капельки воды стекают с плеч, очерчивают кубики пресса и исчезают в тонкой дорожке темных волос над полотенцем. Блядской тонкой дорожке. Твою мать. От разрыва сердца (читать – члена) Намджуна спасает все тот же Сокджин. – С хера ты порно развел? – непривычно ругается Джин, хотя в обычное время запрещает себе и другим подобные словечки. – Вали одеваться. Чимин беззаботно смеется и ерошит волосы. Только после угрозы «голодным оставлю» он исчезает за дверью. Намджун набрасывается на еду, надеясь, что остальные не заметят, как яростно он орудует палочками. (Насколько все серьезно у него под домашними штанами, Намджун надеется, что тоже никто не заметит.) 7.20 am, и мучение Ким Намджуна только начинаются. О нет, парень, это далеко не конец. Тарелка Намджуна успевает опустеть наполовину, когда Чимин возвращается. Судя по довольной оценке Сокджина, теперь парень выглядит вполне прилично, но Намджун уже не повторит своей ошибки. С него хватит. Но Чимин так не думает. Намджун едва не давится, когда сзади на него наваливается горячее тело. – Какой-то ты грустный сегодня, хён, – обеспокоенно говорит Чимин. Намджун молчит. Разве он может что-то сказать, когда эта маленькая дрянь жарко дышит ему в шею и обнимает, смыкая руки на животе? О том, что при утренних обнимашках вовсе не обязательно залезать ладонями под футболку, Чимин, видимо забыл. Парень прижимается так тесно, что Намджун чувствует все – каждый сорванный вздох, каждое движение напряженных мышц. Намджун чувствует все – и даже то, что не у него одного проблемы с утренним стояком. О да, у Чимина под прикрытием длинной майки и свободных штанов все тоже очень серьезно. Чимин довольно хихикает, обдавая кожу потоком воздуха, и отстраняется от Намджуна, не забыв напоследок огладить руками бока и поясницу. Юнги комментирует что-то о тактильных маньяках, кто-то смеется, Чимин притворно обижается, а Намджун думает, что его душа горит в аду. По телу бежит гаденькая дрожь, волоски на загривке встают дыбом, а кожа все еще пылает, будто в памяти клеток выжигаются прикосновения чиминовых ладоней. Добро пожаловать в мир сексуального кошмара Ким Намджуна, господа. Завтрак проходит более-менее спокойно. Регулярно с разных сторон стола доносятся похвалы повару. Сокджин цветет и пахнет и тщательно пытается скрыть довольную улыбку. Чонгук периодически пинает Юнги, погруженного в свои тексты, и умудряется одновременно выводить из себя Тэхена, приставая с расспросами. Где-то на другом конце стола Хосок громко возмущается по поводу слишком уж напряженного расписания, и скоро его поддерживают жалобами и хныканьем. Намджун не принимает участия в общей болтовне. Он торопливо доедает, благодарит Сокджина за завтрак и поднимается, чтобы отнести тарелку к мойке. Его глаза встречаются с нахальным взглядом Чимина, и Намджун стонет про себя. Провидение определенно возненавидело его сегодня. Чимин как раз подносит палочки ко рту, но в последний момент неловко дергается, просыпая немного риса на пальцы. Он игнорирует предложенную салфетку и подносит руку ко рту. Влажный язычок скользит по подушечкам, собирая мелкие рисинки и капельки масла. Чимин тщательно вылизывает пальцы, игнорируя охреневшие взгляды. Напоследок он втягивает подушечки в рот, плотно обхватывая пальцы губами, и увлекается настолько, что причмокивает от удовольствия. Все плохо. Все очень плохо. Намджун лихорадочно считает удары сердца, пытаясь думать о чем-то несексуальном. Но разве это возможно, когда Чимин смотрит прямо на него, томно прикусив нижнюю губу, и проводит влажными от слюны пальцами по выступающим в глубоком разрезе белой майки ключицам? Намджун швыряет тарелку в мойку и вылетает из кухни. Доброе, блядь, утро. 7.45 am, и Намджуну срочно надо в душ.