stolen moments

я просто адски хотел курящего Юнги с:

Ладони Юнги пахнут никотином. И хоть Шуга клялся и божился перед Намджуном, что он бросил, Чимин хорошо знает: табачный запах впитался в подушечки узловатых пальцев, въелся и прилип, как вторая кожа. В этом есть что-то необъяснимо интимное – поймать ладонь мелкого хена и тайком, пока никто не заметит, уткнуться носом прямо в ладонь. Это странно и здорово, потому что у Юнги личное пространство и табличка «Не влезай – убьет», но Чимину он позволяет. В мини-вэне в уголке, в лифте, в очереди в ванную… Чимин очень робко смыкает кончики их пальцев, Юнги ухмыляется едва заметно, а у Чимина внутри галактики взрываются – можно. Он гладит чужую ладонь с неуместной нежностью перед тем, как, чуть пригнувшись, впитывать разъедающий кожу никотиновый запах узловатых пальцев. У Юнги ладони пахнут никотином, а в жилах вместо крови – блевотина старого крокодила вперемешку с кофеином. Чимин с расширенными от удивления глазами смотрит, как Юнги всыпает в полулитровую чашку столовую ложку коричневого порошка, потом вторую, заливает водой и отхлебывает с непробиваемым покерфэйсом. Такое чувство, что Юнги питается кофе, сарказмом и сигаретным дымом – смешать, но не взбалтывать. – Я творить, – коротко бросает Юнги и уносится в студию. На часах 22.45, а у Юнги вдохновение, у Юнги творческий процесс, и на то, что ночью люди вообще-то спят, совершенно плевать. Привычно: этот сценарий проигрывался уже сотни раз – если не тысячи. Чимин скручивается на диване и ждет, пока миру явится Сокджин с нотациями а-ля «куда девается весь кофе» и «уснет на сцене, тащить не буду». Затем последует Намджун с громогласными попытками не то успокоить, не то раздразнить Сокджина еще больше, а потом или Тэхен выкинет какую-то штуку, или Чонгук пустит в ход убийственное эгье, и все забудется. Чимин вертит в руках сигарету, пряча ее под домашний свитер, когда мимо проносится кто-то из старших. Таскать из спрятанной за вытяжкой пачки сигареты как смысл жизни. Парень растирает между подушечками табачные крошки и, уличив момент, осторожно подносит пальцы к лицу. Это что-то вроде мастурбации – когда Юнги рядом нет, а доза горького запаха просто необходима. Чимин почти касается подушечками губ и кончика носа, втягивает воздух и – нет, не то. Это тоже привычно. Ближе к двенадцати все затихает. Чимин обхватывает колени руками, удобнее устраиваясь на диванных подушках, и вслушивается в темноту. Ночную тишину сложно описать – будто миллионы черных и серых точек с белыми помехами. Скрипы. Шорохи. Вздохи и сонные причмокивания. Где-то в половине первого слышатся тихие смачные маты и стуки – Хосок пытается пробраться к туалету с минимумом потерь и, естественно, проваливает миссию. А фанатов потом бомбит – у оппы синяк, оппа травмировался на тренировках. Ага, да. Конечно. Чимин почти упускает момент, когда мимо него шмыгает темный силуэт. Кроме рэпа, сна и поглощения кофе у Юнги много талантов – открывать бесшумно двери и лязгающие замки, например. У Чимина локти чешутся протянуть руки и поймать холодного с улицы хена, натворившего(ся) и неуловимого, но… но. Юнги упорно игнорирует блеск больных от недосыпа глаз – шарится на кухне и едва слышно скрипит форточкой. – Я не люблю панд, – Юнги затягивается, не глядя на Чимина, что несмело топчется позади. – А я не люблю тараканов. Они похожи на Чонгука. Юнги фыркает, и в отражении темного стекла Чимин жадно ловит чужую улыбку, искаженную фонарями и бликами. Зажигать свет – не в их стиле. Юнги запускает окурок в форточку и поворачивается к Чимину. Дыхание прогорклое, глаза горящие, поза неуверенная. Знак вопроса застывает в воздухе – Чимин ненавидит и обламывает точки. Он хватает руку Юнги почти жадно и дышит, словно в экстазе. – Ты дурной, – констатирует Юнги, пытаясь добавить в голос насмешки, а получается с восхищением. Может, потому, что это самый искренний комплимент, на который он способен, но Чимину норм. Честнее только поцелуи – Юнги прижимает Чимина к подоконнику и взимает дань за тактильно-обонятельные подарки. – Совсем дурной, – шепчет в губы, и Чимин кивает, не соображая, мол, меньше говори, больше делай. Утро отдает больной головой, резью в глазах и чувством дежа вю. А ладони Юнги пахнут никотином.