stolen moments

– Что у тебя с Чимином? – как бы между делом спрашивает Хосок, перекрикивая рев музыки, и щедро прикладывается к бутылке. Чимин держит ухо востро – ему говорила мама в детстве, что подслушивать нехорошо, но со временем Чимин пришел к замечательному выводу: нехорошо, но ужасно интересно, а иногда и полезно. Тем более что Хосок откровенно наглый и пьяный; Хосок сам по себе пиздец неебический, но рядом с ним сидит куда более пьяный и менее наглый Намджун, и вот это совсем плохо. – Ну так что? – подгоняет Хосок, косо поглядывая на Намджуна. Рыжая приставучая бестия. – Я его это самое, – неопределенно мычит Намджун и сжимает в пальцах жестянку с пивом так, что костяшки белеют. – Это... самое. И «это самое» Чимину в груди болит. Намджун вроде и простой, как земля, и нечитаемый, как космос. С ним легко и пиздецки сложно одновременно, но Чимин по-другому не привык. Намджун его это самое... что? Намджун его провожает домой в пять утра со всех их алкогольных посиделок и, пресекая слабые протесты, отдает свою куртку. Кожанка тоненькая и не греет ни черта, но Чимин благодарно кутается в одежду и тайком трется щекой о гладкую кожу ворота. Намджун его за руку держит – нечасто, но бывает. Сидят ли они в студии или в кафе болтают, а то и в клубе тусятся – закономерности нет. Это получается как-то само собой – Намджун похлопывает Чимина по бедру и переплетает их пальцы. Чимин замирает и не дышит, кажется, а внутри воет и тянет противно: оставь так подольше, а? Намджун его трахает – часто и качественно, как душа пожелает, а потом гладит по взмокшей спине или влажным волосам и позволяет лежать рядом долго-долго, уткнувшись в грудь. Чимин вслушивается в глухое биение сердца и ему хочется Намджуну грудную клетку разорвать – найди там место для меня, эй! Но Намджун молчит – молча одевается, молча уходит и зачем-то на прощание гладит Чимина по щеке. И на этом их «это самое» заканчивается. Намджун Чимину не звонит просто так никогда, не притягивает к себе на колени, как бывает у Чонгука с Тэхеном. Они не просыпаются вместе, не гуляют по паркам и набережной, не срывают друг у друга тайком поцелуи – они-то и не целуются почти. Намджун Чимину больше ни-че-го – ни капли из того, что принято называть какими-то отношениями и прочими розовыми соплями. – А Чимин что? – не унимается Хосок, и у Чимина уже руки чешутся вырвать этой сплетнице кадык. Намджун неопределенно двигает плечами и отпивает из жестянки. – Ну блин, и тарарам, – констатирует Хосок, и на его лице отражается вселенское разочарование. – Но ты ж его это самое? – Ага, – вздыхает Намджун и грохает жестянкой об стол. – Это самое по самые уши. – Влип, приятель, – сочувствует Хосок и тайком подмигивает Чимину, пока тот разрывается между двумя желаниями. Первое очень заманчивое – въебать сначала Хосоку, а потом и Намджуну – чтоб тормозил меньше. Но Чимин выбирает второе – обнимает Намджуна сзади и шепчет на ухо: – Я тебя... это самое. Тоже.