stolen moments

На пляже людно, солнечно и жарко. Повсюду визжат дети и болтают между собой мамочки, так что никому и дела нет до двух студентов, что валяются на полотенце поодаль, отдыхая после купания. Ну а что в обнимку лежат, так это чтоб согреться быстрее, разумеется. – Один, – Чимин поднимает руки перед глазами, складывает из больших и указательных пальцев прямоугольник и ловит в получившуюся рамку пролетающий в небе самолет. Намджун со свойственным ему скептицизмом наблюдает за действиями парнишки и хмыкает: – Что опять придумал? – Говорят, если поймать сто самолетиков, то сбудется твое самое потаенное желание, – Чимин щурит глаза от яркого летнего солнца и удобнее устраивается на намджуновом плече. Намджун осторожно двигает затекшим под чиминовой головой плечом, но парня не сбрасывает. – Детские шалости, – лениво тянет он и щелкает Чимина по носу. – Дите, мороженое хочешь? – Я не дите! – вопит Чимин, пихаясь, и уже тише добавляет: – Хочу, – и надувает губы. Он и не думает обижаться – просто тогда Намджун взъерошит его волосы, влажные после купания, и может даже притянет к себе – потискать от умиления, а о таком Чимина дважды просить не надо. Обниматься с Намджуном Чимин любит чуть больше, чем ванильное мороженое, и чуть меньше, чем самого Намджуна. – А что за желание загадал? – спрашивает Намджун, когда они возвращаются из небольшого магазинчика с двумя ванильными рожками. – Секрет, – Чимин игриво откусывает верхушку рожка и нарочито медленно облизывает губы от липкого подтаявшего мороженного. Дите или не дите, но во взрослые игры он умеет играть ничуть не хуже Намджуна. – Но ты же расскажешь мне? – шепчет Намджун ему в губы, притягивая к себе, и Чимин лукаво улыбается в поцелуй со вкусом замороженного молока – самый сладкий и химический. Желание Чимин не рассказывает – иначе не сбудется. Чимин загадывает, чтобы Намджун вернулся. Хотя пока Намджун никуда не уехал, – вон он тут, рядом, мокрый, громкий и веселый – но уедет совсем скоро. Чимин старается убедить себя, что он должен радоваться за Намджуна, что полгода в Америке – это очень-очень круто и вообще мечта, но получается с трудом. Полгода без Намджуна – это ужасно, ужасно долго. Это просто несправедливо – отпускать его вместе с летом, не имея возможности даже поцеловать нормально на прощание. – Я вернусь, – обещает Намджун и скрывается в проходе. Чимин игнорирует щипание в носу и часто смаргивает, когда ловит рамкой из пальцев улетающий самолет. – Два, – и улыбается сквозь сжимающую грудную клетку тоску. Полгода без Намджуна – это двадцать пять с половиной недель, девяносто четыре звонка по скайпу (нет, Чимин не считал) и тысячи отправленных смсок. Ужасно много. Полгода без Намджуна – это тонны фотографий – и почти все без подписей. Старший комментирует каждую во время недолгих звонков, ведь так намного интереснее. – Все еще ловишь самолетики? – спрашивает Намджун в один из вечеров, и Чимин кивает, ощущая внутри тепло: Намджун помнит. Это здорово. Пятнадцатый самолет Чимин ловит на первое сентября, тридцать первый – на свой день рождения, а шестьдесят седьмой – когда впервые за год прогуливает пары. Он не упускает ни одного – просто Чимин верит в нехитрую примету. «Я скучаю», печатает Чимин и нажимает кнопку отправить. Он поднимает голову от потухшего экрана и зябко ежится: начинает моросить дождь. Чимин щурясь приглядывается к насупившемуся небу и солнечная улыбка озаряет его лицо, когда он ловит лавирующий между грозовыми тучами самолет. – Восемьдесят шесть, – шепчет Чимин и скрещивает пальцы. Осталось совсем немного. Полгода без Намджуна – это девяносто девять пойманных в ловушку из пальцев самолетов. Полгода без Намджуна – это ужасное время, оно тянется долго, скучно и муторно, но даже у него есть хорошее свойство. Полгода без Намджуна однажды заканчиваются. Чимин хлопает себя по бокам и пританцовывает. Из его рта вырываются облачка пара – на улице ужасно холодно. Чимин мог бы зайти в здание аэропорта и погреться, но он не хочет пропустить. Просто не может. – Сто, – шепчет мальчишка, складывает пальцы в прямоугольник и ловит стремительно приближающийся самолет. Диспетчер объявляет о прибытии рейса, но Чимин едва слышит искаженный динамиками голос. Желания имеют свойство сбываться. – Собьешь, – смеется Намджун, когда Чимин с разгону кидается ему на шею. Намджун высокий, уставший после перелета и ужасно родной. Чимин жмется к нему холодной щекой и переплетает их пальцы. – Все еще считаешь самолетики? – спрашивает Намджун, когда они ждут такси. – Уже насчитал, – улыбается Чимин и крепче сжимает намджунову ладонь. – И буду считать заново. – Вот ведь заняться тебе нечем, – Намджун ерошит его волосы, поправляет шарф, укутывая теплее, и притягивает к себе – обниматься. Спустя сто самолетиков Намджун вернулся. Теперь Чимин загадает, чтобы Намджун больше никогда не уезжал. – Один, – шепчет Чимин и ловит улетающий самолет.