Коктейль со вкусом лета

— Ты пьёшь, как животное, братец. Это сказала Акатара, когда вошла в комнату Гербера. Молодой человек заказал алкоголь на вынос и вот уже почти целую ночь пил, как выразилась сестра, «как животное». Брезжил рассвет. На улице было свежо. Молодая часть населения этого курорта шумно плескалась в бассейне и тоже пила. Но немного. В любое другое время Гербер бы нашёл любимые плавательные плавки и с лёгкостью внедрился бы в эту компанию. И вскоре вся молодёжь была бы от него без ума. Но он сидел сычом в своей комнате и тосковал. — Может, выйдешь проветриться? — Я виски не допил, — буркнул он, заметив к своему сожалению, что сохранил довольно трезвое состояние, несмотря на помятый вид. — Допью и поеду домой. — Что? — не поверила ушам Акатара. На мгновение по её рукам забегали мурашки. Она испугалась, что брат не шутит. — Как уедешь? — Я не хочу его видеть. Точнее, я хочу его видеть, но не могу. Мне тошно. И тошнит тоже. — Не делай того, о чём будешь жалеть, — она обняла брата за шею и поцеловала в белые выжженные волосы на макушке. — Не зря же он кайфовал тогда, когда вы тискались в джакузи. Да и член просто так не встаёт. Давай я разузнаю, что да как. Гербер её инициативы не поддержал. Осушив стакан, он предложил ей делать то, что она хочет. Но Акатара была окрылена и устремлена к победе. А победа для неё представала в виде брата, кайфующего в личной жизни. Она представляла себе один из тёплых летних дней, скорее всего, в августе. Когда уже чувствуешь, что лето уходит, и искренне радуешься его остаткам. И вот, Ара приходит в гости к брату, а он сидит на террасе в обнимку с Домиником и потягивает свой любимый коктейль со вкусом лета. Девушка вошла в комнату Доминика — тот бессовестно играл в игры на планшете. — И у тебя хватает совести играть в игрушки? — изумилась она, бросая в парня первым, что попалось под руку. Им оказалась кофта. Доминик фыркнул что-то невнятное, что, вероятно, означало его занятость. — Гербер там спивается, между прочим. — Пускай спивается. — Я тебя задушу подушкой. В принципе, Ара действительно была в том самом настроении, которое накатывало на неё в редкие дни. В такие моменты она готова была убить всех за брата и считала, что он у неё самый лучший. — Иди и сделай так, скотина, чтобы он не страдал. Может, вы придёте к компромиссу. Если перестанешь расстраивать Гербера, будет тебе награда. — Что, печеньку дашь? — Ники издал ехидный смешок. — Нет, я оставлю тебя вживых. Доминик грустно вздохнул. Он не хотел туда идти. Сердце в ужасе металось, отчаянно билось о рёбра, словно зверь в клетке. Но у него не было выбора, пришлось идти в комнату Гербера. Но с ним он не встретился, потом что чуть ранее блондин трусливо сбежал. Ему сразу стало легче. Тем временем Гербер вышел на свежий воздух, который невероятно отрезвлял. Больше всего на свете ему хотелось искупаться в освежающей голубой воде бассейна. К нему подошла группка ребят — им было лет по восемнадцать. И Гербер почувствовал себя мудрым дедулей в свои двадцать шесть. Он видел, с каким интересом на него косятся девушки, но покорять их сердца не было настроения. Один парень, страшный, как дефолт, решил с ним подружиться. Его примеру последовали и остальные ребята. Они почему-то заговорили о машинах. Гербер вспомнил о своей белоснежной красавице. — Как же там моя машинка? Мой любимый Порше. Крошечка волнуется без папочки. — Да ты повёрнутый на своей машине. — Больше машины я люблю только себя. Ну, и сестру, может быть. Но я в этом сильно сомневаюсь, — Гербер давится в смешке. Молодёжь поддерживает его дружным гоготом. Они предложили ему выпить, но Гербер посчитал, что с него хватит, поэтому заказал себе простой сок. И они веселились несколько часов, купаясь в бассейне. И блондину стало немного легче на душе. В номер он вернулся трезвым. И каково же было удивление, когда он увидел Ники, который спал на его кровати, свернувшись очаровательным клубком. Гербер не удержался и погладил его по волосам. Доминик очнулся и слез с кровати с другой стороны, чтобы между ними с блондином было препятствие. Они некоторое время тяжело молчали. Потом Ники подал голос. Он был очаровательным, потому что только проснулся. — Ты просто не можешь понять, каково мне. Они впервые за долгое время встретились взглядами, и Герберу стало тошно от того, сколько печали и тоски он увидел в глазах Ники. — Почему ты так меня боишься? — подал голос блондин. На душе стало легче, как будто они уже помирились или, по крайней мере, были к этому близки. — Я разучился доверять людям. — Но ты хочешь? — Ники осторожно кивнул. — Может, тогда попробуешь? Я сохну по тебе с начала знакомства. Смысл мне предавать тебя? — Может, попробую. Это было согласием — трусливым, боязливым, но всё-таки согласием. После этих слов Доминик напрягся, сам не зная почему. Он как будто ожидал подвоха от самого себя. Но нет. Сердце облегчённо забилось, как будто с него рухнул груз. Со смертью матери Ники совсем одичал, и вот, этот странный легкомысленный человек пытается вытащить его из омута тоски. — Мы попробуем начать сначала? — у Гербера совсем отлегло. Мальчишечка кивнул и медленно подошёл к нему. Уткнулся носом в его шею. Прикрыл глаза. Стало спокойно и легко. Блондин осторожно обнял его, как будто спрашивал разрешения на это. Они в обнимку улеглись на кровать и задремали, потому что каждый провёл бессонную ночь. Гербер ощущал себя удачливым охотником, от того и вцепился в Доминика так, как будто тот в любой момент мог сорваться с места. — Мой, — шептал он, устало прикрывая глаза. Ники вторил ему: — Твой. Пообещай мне кое-что… — М? — протянул Гербер, ласково улыбаясь сквозь дрёму. — Пообещай, что не предашь и не бросишь. — Обещаю. В номер тихо заглянула Акатара. Увидев брата в объятиях его любимого человека, она улыбнулась и вышла. Её миссия была выполнена.