Так сложились обстоятельства: да она издевается!

- Ты опоздала, - покосившись на подошедшую девушку, недовольно произнес Дей, который вот уже час ожидал свое личное стихийной бедствие у выхода из школы. - Нихрена подобного, - фыркнула Таюя, сильно хлопнув дверцей шкафчика, в который убрала сменную обувь. – Ты сказал после уроков, а у меня только что закончился последний урок, поэтому завались. - Значит, мозги у тебя всё же есть, - усмехнувшись, парень упёрся плечом о соседний шкафчик и наблюдал за переобувающейся девушкой. - Чё вякнул? – моментально выпрямившись, фурия схватила своего оппонента за ворот школьной рубашки. - Не держи меня за идиотку самец, блять, недоделанный! - И, всё же, у тебя отвратительный рот, его так и хочется заткнуть, - мужские руки обвили тонкую талию, крепко обнимая строптивицу. Ему до чёртиков нравилось дразнить её. Голубые глаза смотрели в карие глаза девушки, чёрные зрачки, которые максимально расширились от нарастающего гнева, нагло ухмыляясь. - Убери. Свои. Грабли, – прошипела, выделяя каждое слово. Но Дей пропустил её слова мимо ушей, его внимание привлек, приближающийся к ним, человек. - Ты мне доверяешь? – переведя взгляд обратно на особу в его руках и слегка наклонившись к ней, прошептал, смотря прямо ей в глаза. - Сфигали? – немного дернувшись назад, Таюя тупо уставилась на него, но ответом ей послужило совсем неожиданное действие парня.       Его губы коснулись девичьих губ, а руки ещё крепче прижали к себе отправленную, словно в нокаут, в состояние полного офигевания фурию. Её руки ещё сильнее сжали ворот рубашки, а из плотно закрытых губ доносилось приглушенное возмущенное мычание. Дей крепче прижал её к себе, от чего Таюи показалось, что он точно хочет её раздавить. Одна из его рук слегка сжала девичью шею сзади, заставляя разомкнуться мягким губам, из которых вырвался тихий вздох. Его язык моментально проник внутрь рта, углубляя поцелуй. Поцелуй, что наковальня ебанул по сознанию Таюи, отправляя её в долгое плавание по реке шока. Дей наслаждался податливостью её губ, которые вкусом отдаленно напоминали ему персик. Мужская рука по-хозяйски легла на упругий девичий зад и сильно сжала его, развернувшись на девяносто градусов, Дей прижал строптивицу спиной к шкафчику. И всё бы ничего, да вот их “идиллию” нарушило громкое и явно наигранное покашливание преподавателя, который сейчас был больше похож на переспелый помидор то ли от смущения, то ли от злости. Неохотно отстранившись от девушки, сознание которой до сих пор плескалось в реке шока и явно отказывалось функционировать, Дей обернулся к учителю. - Тсукури, тебе мало одного наказания? – одна из бровей преподавателя задергалась в нервном тике от лицезрения непристойного поведения своих учеников. - Асума-сенсей, в школьных правилах нигде не говорится о том, что я не могу поцеловать свою девушку, - полностью повернувшись к мужчине, Дей всё так же не выпускал Таюю из объятий. Она вообще никак не реагировала на происходящее, оставаясь в какой-то прострации. - Таюя, ты в порядке? – обратился к ней учитель, видя её смертельно бледное лицо, решив оставить разборки с заносчивым сосунком на потом. - А? – сознание постепенно выбиралось на сушу под названием "реальность", возвращая себе функцию соображать, от чего девушка нахмурилась, пытаясь понять, что же она пропустила. Руки Дейдары до сих пор обнимали её, прижимая к себе, вопросительное выражение лица сенсея явно показывало, что он стал невольным свидетелем, устроенного Казановой, шоу с ней в главной роле. Сузив глаза, девушка посмотрела на блондина взглядом полного гнева, и только фурия открыла рот, чтобы высказать всё, что думает об этом самце недоделанном, как Дей уткнул её носом себе в грудь. - Таюя плохо себя чувствует, и поэтому, Асума-сенсей, если вы, конечно, не против, я отвезу свою девушку домой, а потом вернусь в школу отрабатывать наказание, - от услышанного заявления, фурию всю передернуло, вызывая приступ тошноты в горле, от чего её рука непроизвольно прикрыла рот, а вторая уперлась в грудь Дея. - Меня ща вырвет, – пискнула Хокумон, сильнее отталкивая от себя парня, и мысленно добавила: "от тебя". - Вижу, - выдохнул учитель, перед тем, как удалиться восвояси, добавил. – Но потом, чтобы пулей прилетел обратно, иначе, завтра окажешься в кабинете директора, - с секунды посмотрев на удаляющегося сенсея, Хокумон резко повернулась к довольно улыбающемуся Дейдаре. - Что, блять, это было сейчас? – прошипела, когда сенсей исчез из поля зрения, вперив в Тсукури полыхающий огнем гнева взгляд. Она чувствовала, что ещё чуть-чуть и точно вонзит свои ногти в ухмыляющееся лицо Казановы. - Импровизация, - подмигнув Хокумон, от которой просто исходила аура разрушения с радиусом поражение исключительно его персоны, Дей развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к выходу из школы, насвистывая какую-то незатейливую, но явно издевательскую мелодию. - Убью нахрен, - прошипела, сквозь стиснутые зубы, скрипнув ими, направляясь вслед за Казановой. "Ничего, малыш, ты у меня сегодня ответишь за все", – девичьи губы растянулись в коварной и слегка безумной улыбке, карие глаза буравили спину, идущего впереди, парня, и явно пытались просверлить в ней пару дыр.        Дей ощущал всеми фибрами, которые у него имеются, исходящую ауру от строптивицы, но это только подогревало, непонятно откуда взявшийся, интерес, со всеми признаками мазохизма. До машины Тсукури они топали молча, погруженные в свои мысли. Таюя с, не исчезающей с лица, улыбкой безумца, тщательно продумывала план мести, внутри потирая ручки от предвкушения. Дей же никак не мог выкинуть из головы злосчастный поцелуй, вкус которого он ощущал до сих пор.       Подойдя к машине, Дей, словно галантный кавалер, но явный, по мнению Таюи, дебилоид, открыл дверь пассажирского сидения для своей спутницы и жестом пригласил ту сесть. Фыркнув, девушка всё же опустила на него свой привлекательный зад и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая свое недовольство. Усмехнувшись, Тсукури быстро прикрыл за своей строптивицей дверь и, обежав машину спереди, приземлился на водительское сидение и без лишних слов выехал со школьной территории, направляясь в сторону своего дома. Во время всей поездки никто из них так и не проронил и слова, хоть бесящая тишина била по нервным окончаниям и Дея, и Таюи, всё равно оба сохраняли гробовое молчание. Таюя вообще ехала с таким выражением лица, словно её везут на экзекуцию с обязательным смертельным исходом. Дей же периодически косился на девушку и даже пару раз открывал, за каким-то хером, рот, изображая из себя выброшенную на берег рыбку. Благо, что дорога до дома Тсукури была недолгой, и они не успели за неё превратиться в раздраженный и оголенный нерв, дотронувшись до которого спокойно можно активировать бомбу быстрого действия, способную расхерачить всё вокруг, а потом ещё станцевать на этом разгроме, показывая двумя руками «козла» и крича: "Рок-н-рол жив, детка!" - Вылазь, - открыв дверь со стороны девушки, проговорил с легкой хрипотцой. Всё же, Казанова ещё тот болтун, поэтому молчать для него настоящая пытка. Недовольно выдохнув, Хокумон вышла из машины и тупо уставилась на Тсукури. – Идем, – бросил, закрывая дверь машины и идя к двери дома, Таюя пошла за ним с мыслью: 'Чем быстрее начну, тем, блять, быстрее закончу". - Ну, что же, всё необходимое для уборки ты найдёшь в подсобке на первом этаже, – начал проводить краткий инструктаж, войдя в дом следом за своей спутницей. – Чтобы к моему возвращению дом сиял от чистоты, а ужин стоял на столе с пылу с жару, – усмехнулся, наблюдая за недовольным лицом Хокумон. – И сделай лицо попроще, а то меня вырвет от твоей физиономии. - Взаимно, – прошипела Таюя, стоя к Казанове спиной. В её светлой, хотя нет, тёмной и с кучей разного сорта тараканов, голове уже созрел план, как бы начудить так, чтобы её больше никогда не захотели впускать в свои личные владения. - Вперёд, – подогнал её легким шлепком по заднице, от чего Хокумон резко развернулась к парню и, схватив его за грудки, прибила к входной двери. - Ещё раз посмеешь тронуть меня своими граблями, – сощурив глаза, Таюя шипела, что гадюка. – Будешь месяца три питаться через трубочку. - Выдохни, крошка, – усмехнулся, убирая с ворота своей рубашки женские ручки. – Ты мне не интересна, – врёт и не краснеет, ведь после того злосчастного поцелуя, Казанова не раз украдкой пялился на губы, грудь и зад девицы, а его извращенный мозг, в купе с шальной фантазией, вырисовывал картинки их соития. - Тогда, какого хера пристал ко мне, мм? – с вызовом смотрит в эти бездонные голубые глаза, в которых одному лишь черту известно, что отображается, или же Хокумон мастерски умеет строить из себя дурочку. - Из-за тебя, я получил незаслуженное наказание, – проговорил каким-то заговорщическим шепотом, наклоняясь ближе к лицу строптивицы. – Поэтому за тобой должок, – но тут же отстранился, вспомнив, что ему как бы пора валить. – Ладно, я вернусь часам к шести вечера, чтобы все было готово, – открыв дверь, бросил на прощание. – И без глупостей, иначе пожалеешь. - Да пошел ты! – показала фак закрытой двери, который был адресован Казанове, и, дождавшись, когда раздражающий фактор свалит с территории дома, повернулась к ней спиной, коварно потирая ручки и с улыбкой безумца на лице, черти, которые решили покинуть свой тихий омут и устроить пир на земле людской. - Да начнется Рок-н-рол и полный пиздец! – довольно выкрикнула, проходя в первую комнату, которая оказалась гостиной. Карие глаза светятся азартом и предвкушением скорого хаоса, всё же, инстинкт самосохранения у данной особы напрочь отсутствует, его тупо заменяет пятая точка, которая просто кричит и молит найти, как можно больше, приключений.       Первое на глаза в гостиной, попался костюм горничной, который так тщательно и с особым пристрастием выбирал Казанова и сейчас, по дороге к школе, жалел о том, что лично не сможет лицезреть, как же измениться лицо Хокумон, когда она его увидит. И есть о чем жалеть скажу я вам! Лицо строптивицы просто побагровело от злости, глаза стали походить на две маленькие щели, губы сжаты в тонкую полоску, руки сильно сжаты в кулаки, а из нутра рвется рык, словно она дикий зверь, посаженный в клетку. Быстро подойдя к костюму и схватив его, имея при этом единственное желание - разорвать наряд к чертям собачьим. Хокумон было уже, приступила исполнять свое желание, но тут ей на глаза попалась одна из созданных Тсукури статуй, улыбка, наполненная коварством и жаждой мести, моментально озарила лицо девушки. Но исполнение данной задумки она решила оставить напоследок, так сказать, вишенка на её личном торте мести. Оставив злосчастный костюм на кресле, строптивица приступила к своей "уборке", по всему дому были слышны звуки "бабах", "херак" и восторженные вопли девицы. Таюя, что ничем не сдерживаемый ураган, разносила дом Тсукури и превращала его в настоящий могильник мебели, изрисованных стен, поломанной техники, и увенчала весь этот хаос испорченной статуей, которую и нарядила в, упомянутый выше, костюм горничной и так же, как и стены, исписала "добрыми" словечками, адресованными несчастному Казанове. - Идеально, – усмехнулась девица, обведя взглядом дело рук своих. – А теперь, пора сваливать, – посмотрев на наручные часы, выдвинула вердикт, так как время подходило к шести часам. Резко развернувшись, пулей вылетела из дома и, буквально, на десять минут разминулась с, в перспективе демоном воплоти, Дейдарой, который, как в ни в чём не бывало, ехал к себе домой. Мысленно представляя, как строптивица, смерив свой нрав, убралась, приготовила ужин и ожидает его, хрен с ним, не в костюме горничной, конечно, но всё же дома, покорно сидя на кухне. Но не тут-то было! Стоило только Дею вступить на порог дома, как его челюсть тут же поздоровалась с полом, точнее, пробила его от шока, в который он был мгновенно отправлен, стоило только увидеть оставленный сюрприз строптивицей. - Убью, – прорычал так, что, если бы он обладал какими-либо магическими способностями, то дом точно зашёлся ходуном. Дею не нужно проходить в дом, чтобы понять в каком он сейчас состоянии, хотя, сейчас это не так важно, как испорченная статуя, которую он создавал хуеву тучу времени, и, которую, не пойми каким, бля, волшебным образом, Хокумон преторобанила в коридор.       Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, несчастный Казанова ракетой полетел на работу девицы, так как кроме того, где она работает, он нихрена о ней не знает. За считанные минуты несчастный Казанова влетел в бар, чуть не снеся к чертовой матери дверь. Правда, сейчас он был больше похож на самого настоящего демона. Зрачки на его глазах максимально расширены от бушующего внутри гнева и практически перекрыли собой голубую радужку глаза, дыхание глубокое, как у разъяренного быка, волосы растрепаны и так и грозятся подняться вверх, что наэлектризованные, руки до побеленния костяшек сжаты в кулаки, мышцы напряжены до придела и не хватает ко всему только пара из ушей и ноздрей. Естественно, стоило только Дею завалиться в бар, как он тут же привлек к себе всеобщее внимание и заставил всех притихнуть. Заприметив уже известного ему управляющего, быстрым шагом подошел к нему. - Позовите Таюю, – прорычал, просверливая дыры взглядом в невысоком и средних лет мужчине. - Не могу, – спокойно произнес, показывая всем своим видом, что ему, как бы, плевать на исходящую ауру жажды разрушения и немедленного убийства одной красноволосой девицы. – У неё сегодня выходной. - Тогда, скажите, где она живет, – не меняя тона, потребовал Тсукури, готовый всеми правдами и способами выбить желаемы адрес. - Не могу, – пожал плечами, так же, не меняя тона и смотря прямо в глаза посетителя. – Я не разглашаю личные данные своих сотрудников. - Повторюсь, – рыкнул и схватил управляющего за грудки. – Скажите, где она живет, если не хотите, чтобы я разнес ваш бар до основания, а я это сделаю, и никто из ваших охранников не сможет меня остановить. – Дей не зря сказал про охранников заведения, так как двое из них уже направлялись в их сторону. - Повторюсь, – жестом руки мужчина остановил подходящих к ним охранников. – Я не разглашаю личные данные своих сотрудников, – спокойно смотрит на Тсукури, словно это не его сейчас приподняли над полом. – Если нет веских причин на это. - Поверьте, у меня веские причины, – усмехнулся, отпуская управляющего и убирая руки в карманы штанов. – Вы даже себе не представляете насколько они веские, – на слове "насколько" Тсукури сделал многозначительный акцент, чтобы у мужчины не оставалось вопросов и причин отказать ему. Всё же, через пару минут хозяин заведения выдал адрес своей сотрудницы, после получения которого, Дей, продолжая изображать из себя ракету, полетел заниматься раздачей бонусных пиздюлей, разгромившей его дом, особе. Но закон подлости, как говорится, не дремлет и, видимо, решил сегодня отыграться по полной над несчастным Казановой. На полпути до нужного дома, машина Тсукури просто отказалась ехать и ему, после двадцатой неудачной попытке её завести, ничего не оставалось делать, как бросить её и продолжить остаток пути на своих двоих, рассекая по дороге метровыми шагами. - Таюя, открой! – громкое рычание Тсукури, как и неистовое долбление по двери в квартиру Хокумон кулаком, всполошило практически всю многоэтажку. – Открывай сука! – естественно разъяренному Казанове на это глубоко насрать, его цель находиться за проклятой дверью и у него сейчас единственное желание - выбить её нахер с петлей и придушить собственноручно красноволосую строптивицу. - Ага, бегу и падаю! – раздался из-за двери издевательский голос виновницы торжества. – Может тебе ещё красную дорожку постелить и себя на блюдечке предоставить?! - Если ты не откроешь, я ща выбью её нахер! – к кулаку добавилась нога и ни в чем не повинной двери ничего не остается, как стойко выносить не слабые удары парня. – Я твою гребанную голову, которая генерирует твои чертовы идеи, нахер оторву! – Тсукури впал в настоящее бешенство. – Открывай, блядь! - Тебе, что, не понравилось, как я убралась?! – усмехнулась, проговорив немного обиженным голосом. – А я так старалась, хотела тебя порадовать! - А ты открой дверь, и я покажу тебе, как мне сильно понравилась твоя, сука, уборка! – прорычал, ещё сильнее ударив кулаком по двери, та же громко отозвалась на этот удар, грозясь, всё же, слететь с петель. - Иди ты нахуй, Тсукури! – Хокумон прижалась к двери спиной, чтобы, в случае чего, сдерживать натиск. – Ты сам, бля, во всем виноват, а ещё меня крайней сделать хочешь! - Да ты совсем охренела! – громко прорычал, немного отходя от двери, чтобы выбить её ногой. – Меня, сука, из-за тебя наказали, – первый удар, несчастная дверь скрипнула, но, пока, отказывается поддаваться. – Ты, блядь, разгромила весь мой дом, – второй удар, петли жалобно скрипнули. – Ты, бля, изуродовала моё творение, а я ещё и виноват! – прокричал не своим голосом, но только Дей занес ногу для очередного удара, как его тут же кто-то скрутил сзади. – Че? – резко повернул голову назад и увидел полицейского, добрые соседи, которых просто достал этот спектакль, вызвали полицию. - Держите его, – отдал приказ один из хранителей порядка, подходя к двери в квартиру Хокумон. – Мисс, полиция Саппоро, вы в порядке? – заботливо поинтересовался, не сильно постучав по, и так пострадавшей, двери. - Да, я в порядке, – ответила Таюя, но так и не открыла дверь и произнесла то, что Дей так надеялся не услышать. – Заберите этого придурка и заприте где-нибудь дней так на пять. - Сука, – прорычал, но всё-таки покорно поднялся и, не сопротивляясь, позволил себя увести, хотя его ругательства, проклятия, адресованные красноволосой фурии, ещё долго были слышны и прекратились только тогда, когда несчастного Казанову посадили в полицейскую машину. - Надеюсь, я долго не увижу твою рожу, – проговорила, довольно улыбаясь и послав свою совесть далеко и на долго, при этом пообещав себе обо всем подумать завтра, преспокойно завалилась спать.       А несчастный Казанова, проведет всю ночь в полицейском участке за нарушение общественного порядка. Но для него сейчас важно не это. Его мысли полностью захватила одна строптивица, которая явно просит о хорошей порке, и он, при первой же возможности, с радостью предоставит её.       Но это все завтра. Завтра, когда Таюя спокойно придет в школу, сядет за свою парту и приготовиться к очередному учебному дню, находясь в полной уверенности, что не скоро увидит жертву полиции. Завтра, когда Дейдара влетит, как тайфун, в класс виновницы его бессонной ночи и устроит погоню за этой строптивой девчонкой с такими бесящими, но почему-то, ставшими родными красно-розовыми волосами. Завтра, когда они будут играть в игру кошки-мышки.