Дом На Холме

Северус соскреб остатки недоеденного жареного риса с соусом чили, который сегодня почему-то оказался странного розового оттенка, в угол тарелки и тут же отправил их в мусорное ведро. Как всегда, он не стал привередничать, и еда показалась ему достаточно вкусной. Впрочем, он мало смыслил во всяких кулинарных изысках, так что его мнение по этому поводу едва можно было назвать авторитетным. Вчерашний разговор между ним и Грейнджер не переставал его донимать, и все мысли зельевара были сосредоточены лишь на этом. Он размышлял о том, что своими вопросами вчера гриффиндорка подлила еще больше масла в огонь, ведь и до этого их дружба занимала в его голове не последнее место. Он наивно убеждал себя в том, что это приглашение на обед - всего лишь дружеский жест. Мужчина сразу вспомнил Хогвартс, где Минерва постоянно приглашала его по выходным то прогуляться по Хогсмиду, то зайти в Косой Переулок. Тогда его это радовало: хоть иногда появлялась возможность отвлечься и провести несколько часов вдали от школы, чтобы просто поговорить о чем-то кроме последствий и потрясений после войны. Но несмотря на усилия обоих, зачастую разговор к этому все равно сводился. И все же было что-то странное в том, как именно Грейнджер задала свой вопрос - он почувствовал странную неловкость, проскользнувшую в голосе девушки. Он слышал ее и раньше, но всегда списывал это на обычную стеснительность и то, что она еще просто не привыкла находиться в его компании. Вчерашние ее слова были совершенно другими  и полны той искренности и чувственности, которую от нее он услышал в первый раз за все то время, пока они общаются. А что, если все эти его преположения не беспочвенны? Что, если это что-то большее, чем просто приглашение на обед? Зельевар на какое-то время выпал из реальности из-за бурного потока мыслей в голове и, вернувшись обратно, удивленно уставился на свои руки - пальцы безжалостно вцепились в края раковины так, что костяшки страшно побелели. Ему поплохело от одной мысли о том, что Грейнджер и правда может ждать от него чего-то большего, чем просто дружбы. Это показалось ему до смешного жалким и глупым, и при случае он будет должен ей об этом сказать, чтобы в будущем избежать подобных неловких ситуаций. Несмотря на большую разницу в возрасте, о которой Снейп не вспоминал до этого момента, для Гермионы он был кем-то вроде замены Уизли. Северус давно знал, что она по непонятным для него причинам тайно им восхищается и идеализирует, но сам с сожалением убеждал себя в том, что девушка видит его лишь в роли наставника или даже отца, который по понятным причинам почти не принимал участия в жизни дочери на протяжении долгих лет. Он считал, что она никак не может видеть в нем кого-то еще. В одном мужчина был уверен окончательно - он немедленно должен унять все фантазии Грейнджер на счет него и даже начинал раздумывать о том, что лучше всего для нее бы было уехать из Нью-Миллс навсегда и больше не возвращаться. Одиночество и она, и он пережили бы гораздо проще. Гермионе снились кошмары: она яростно брыкалась ногами под одеялом, а губы ее незаметно шевелились и невнятно что-то бормотали. Верхняя губа покрылась капельками пота, и склеенные волосы прилипали к моркому лицу. В запретном лесу было совершенно темно. Крики, вопли и злостные проклятия будто сдавливали Гермиону со всех сторон, но все же, как ни странно, она ощущала себя в безопасности. В носу стоял терпкий запах горелого: посмотрев вверх, девушка увидела перекосившиеся друг на друга деревья, пылающие макушки которых кто-то поджег заклинаниями. Где-то совсем близко зашуршали листья. Гермиона вдруг услышала треск веток - вздрогнув, гриффиндорка отбежала и испуганно спряталась за ближайшим деревом. Незнакомец остановился ровно на том месте, где Гермиона только что стояла. Он был так близко, что девушка могла слышать его глубокое дыхание. Взяв себя  в руки и собрав всю свою смелость в кулак, она мимолетно проскользила взглядом из-за дерева по неизвестной фигуре и облегченно вздохнула - это был всего-навсего Северус. - Ох, слава Богу, это ты, - сказала Гермиона. Снейп высокомерно поднял голову и с презрением посмотрел на нее свысока. - Грейнджер, - ворчливо пробормотал он. - Северус? - Гермиона сделала шаг на встречу мужчине, желая лишь крепко его обнять. - Ты не нужна мне. - сказал он, скрестив руки на груди. Казалось, что он смотрит куда-то сквозь нее. Гермиона подошла еще ближе, будто не слыша его слов и ледяного тона. Она подошла, чтобы положить свои руки ему на плечи и убедиться, что перед ней не привидение и не плод ее разбушевавшейся фантазии. Гермиона осмотрелась по сторонам, и, развенувшись обратно, поняла, что Северус как будто испарился. Его нигде не было видно. Зловещий хохот пронзил тишину, и сквозь туман девушка разглядела Беллатрису Лестрейндж, которая надвигалась прямо на нее с волшебной палочкой в руке. - Маленькая глупая девочка, - протяжно напевала ведьма, - хочет прикоснуться к тому, кто ей никогда в жизни не будет принадлежать. Гермиона вытащила свою палочку и почувствала дрожь по всему телу, как только сделала шаг на встречу ведьме. - Он ни-ког-да не станет твоим, - воинственно продолжала она. Белла хихикнула и кровожадно провела языком по своим губам: - Ему нужна настоящая ведьма, не то, что ты, мерзкая грязнокровка! - безумно вторила пожерательница, вытаращив глаза, и губы ее скривились в ужасной кривой ухмылке. - Авада Кедавра! Гермиона ничком упала на землю, издав свой последний крик перед тем, как ярко-зеленый луч света насквозь пронзил ее хрупкое тело. Вскрикнула она вполне по-настоящему, и поэтому в ужасе вздрогнула от своего же крика и широко распахнула глаза, лежа в постели. Она удивленно взглянула на плотно обергутое вокруг себя одеяло, которое почти ее душило - видимо, всю ночь она брыкалась и норовила упасть с кровати. Гермиона начала беспомощно всхлипывать, споткнувшись о груду бесчисленных "Ежедневных Пророков" рядом с кроватью и больно ударившись о нее мизинцем. В панике она упала на пол, схватила первую попавшуюся газету и в полумраке попыталась прочесть заголовок на первой полосе. Луна тускло проглядывала свозь занавески, и свет ее упал на колдографию Снейпа - на ней он напряженно хмурился. Грязные мокрые волосы свисали до плеч, а лицо его выглядело совсем бледным и нездоровым. К шее была примотана какая-то грязная тряпка, не полностью скрывавшая обширную кровоточащую рану. Его сфотографировали, по всей видимости, буквально через несколько часов после случившегося в Визжащей хижине. У Гермионы предательски тряслись руки, когда она обратила свое внимание на его глаза - девушка перестала дышать на мгновение, когда увидела этот опустошенный, безразличный вгляд... Так бесчувственно смотрел на нее тот Северус из ее сна. Она знала, что он был всего лишь плодом ее подсознания - настоящий Северус никогда не стал бы так себя вести с ней, тот Северус, которого она знала, всегда ее понимал и заботился. Он даже иногда шутил и дарил ей столько тепла лишь своим существованием, что ей хватило бы его на всю оставшуюся жизнь. Разве все это она просто напридумывала в своей голове? Разве это все - неправда? Слова Беллатрисы все еще тревожили девушку и мешали ей нормально соображать, звеня в ушах. Она даже не могла представить, чтобы Северус, ее Северус, смог бы предать ее ради какой-то другой ведьмы. Не смотря на то, что все это - всего лишь сон, Гермиона чувствовала себя очень опустошенной и обессиленной, но несмотря на это, она с внезапной яростью разрыдалась, стала рвать газетные листы на мелкие кусочки и не могла остановиться до тех пор, пока вся газета не превратилась в черно-белые конфетти, разбросанные вокруг. Слезы все капали и капали по щекам - с ней сейчас не было Северуса, и она задрожала всем своим телом при одной мысли о том, что в ее жизни его вообще могло не быть. В какую-то самую маленькую ( и в самую рассудительную сейчас ) часть ее мозга закрался вопрос о том, что все это значит... Она боялась на него отвечать. Когда утром Гермиона окончательно проснулась, солнце ярко светило сквозь занавески, и солнечные зайчики весело плясали на ее лице. Гермиона попыталась встать, но попытка была оберечена на провал, так что девушка снова прикрыла глаза и положила голову обратно на подушку, глубоко вздохнула и постаралась очистить свои мысли от событий прошедшей ночи. Искоса взглянув на стрелки часов, Гермиона издала печальный стон - почти что наступил полдень, и Северус, должно быть, уже в пути. Пересилив саму себя, Гермиона все же смогла встать и, все еще не проснувшись окончательно, зашла в другую комнату, оперлась на подоконник и выглянула из окна: Северус неспеша шел вверх по дороге. - Черт, - нечленораздельно пробормотала Гермиона, - как вообще можно быть настолько пунктуальным? Немедленно вернувшись в свою спальню, девушка мигом натянула на себя вчерашние джинсы, неслушавшимися пальцами застегнула лифчик и схватила первую попавшуюся чистую футболку из всей той кучи, которая была навалена в верхнем ящике ее комода с одеждой. Пока еще не оправившись ото сна, Гермиона выбрызгала на себя, наверное, половину дезодоранта, как вдруг в дверь постучали. Глубоко вздохнув, волшебница босыми ногами уже спускалась по лестнице и, оказавшись внизу, открыла дверь и заставила себя натужно улыбнуться. - Привет, - сказала она. Северус уже было открыл рот, желая что-то сказать, но в итоге издал лишь сдавленный короткий смешок, глядя на Гермиону. - Что с тобой?- мужчина, как ни странно, широко улыбался и ничего не мог с собой поделать. Прежде Гермиона ни разу не видела его настоящей улыбки, и этим зрелищем она была словно загипнотизирована, а точнее тем, насколько от этого изменился он сам - его глаза почти мерцали на солнце, а на щеках выступил бледный румянец. Губы растянулись в широкой улыбке, а сам он смеялся и никак не мог успокоиться. - Почему ты так смеешься? - спросила Гермиона, ухмыляясь зельевару. - Потому, - наконец произнес он. Легким движением обхватил девушку руками за плечу, он повел ее в гостиную и поставил перед зеркалом над камином. Она вдруг ахнула и начала смущенно посмеиваться, когда увидела свои волосы впервые за это утро, которые торчали во все возможные и невозможные стороны и были похожи на пушистую львиную гриву. Она также заметила разводы от слез на своем лице, и стоило ей немного потереть щеки, как вчерашние воспоминания нахлынули на нее сокрушающей ледянящей волной, и лицо девушки мгновенно поменялось. Когда волшебница вновь взглянула на себя в зеркале, Северус стоял прямо за ней. Он взглянул на Гермиону: она выглядела такой нелепой, но такой замечательной с этими ее ужасно непослушными пышными кудрями, в которых он внезапно разглядел какие-то бумажки. Зельевар осторожно приподнял одну и прядей и удивленно уставился на клочки черно-белой газеты в ее волосах. Взглянув на волшебницу, зельевар поймал ее странный взгляд, ему до сегодняшнего дня незнакомый, на себе. Губы Гермионы предательски дрожали, стоило ей взглянуть на отражение Северуса рядом с ней. Это был он - ее Северус. Глаза его были такими теплыми, и уголки губ все еще подергивались от смеха. Девушка стала медленно поворачиваться, пока не встала к нему лицом к лицу. Она заметила, как в глазах его промелькнул страх, но затем все стало как раньше. - Опять плакала, - тихо постановил он. - Мне просто кошмар приснился, - прошептала Гермиона. Они стояли так близко... До того близко, что она могла почувствовать его теплое дыхание на своей щеке и приятный мятный аромат его тела. - Расскажи мне. - Северус стоял неподвижно, как статуя, держа руки по швам. Он в о безмолвном ожидании смотрел на ее бледное и мокрое от слез лицо. Неприрывно всхлипывая, Гермиона обняла его; обняла его с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Она все плакала и плакала, и рубашка его была вся мокрая от слез, и он стоял перед ней как дурак и не знал, что в такой ситуации нужно предпринимать... В голове судорожно пронеслась мысль о том, что его впервые так обнимают. Он пришел в ужас, когда понял, что так его обнимала лишь родная мать. Боясь спугнуть или обидеть, он нежно коснулся своими длинными пальцами ее плеч и внимательно посмотрел ей в глаза, пока волшебница все утирала и утирала слезы руками: - Расскажи мне, не бойся, - тихо повторил он вновь. Он лучше многих знал, насколько разрушительными могут быть сны, и лучше всего было бы, если она ему расскажет все сейчас. - Т-ты... Ты бросил меня, - не то со вздохом, не то со всхлипом провыла она. Еще каких-то два жалких сантиметра, и она стоит, прижавшись к нему вплотную и умиротворенно положив голову ему на грудь, вдыхая мятный запах от рубашки и тонкими руками обвив его шею. - Ты бросил меня, и мне было так тяжело, и я не смогла этого вынести, и я... Северус внезапно почувствовал что-то странное и впредь ему незнакомое: в животе все сжалось, и дышал он с трудом, почти хватая воздух ртом словно рыба, надеясь, что она не заметит. Нет-нет-нет, этого не должно случиться... А оно все равно случается, и Снейп практически против воли заключает Гермиону в свои крепкие, но нежные объятья, ласково притягивает еще ближе и слегка касается подбородком ее непослушных каштановых волос. Сколько он взывал себя к разуму, сколько он отрицал свои чувства, сколько он пытался рассудительно обсудить происходящее сам с собой и разобраться во всем... Все это было так бесполезно, и осознал он это только сейчас, только в этот момент, когда вдыхал головокружительный аромат ее волос, ощущая всем нутром дурманящее тепло ее молодого тела. Как же было хорошо. Замечательно, если честно.