Дом На Холме

Северус стоял в своей комнате полностью одетым: ботинки были отполированы до ослепительного блеска, на брюках не виднелось ни одной лишней складки, а волосы выглядели чисто и опрятно. Сегодня он решил отправиться в магический Лондон, чтобы снять деньги с его банковского счета Гринготтс и обменять их на маггловские. Также он должен был проверить, нет ли у него никаких неоплаченных счетов, а также купить все необходимые ему ингредиенты для зелий. Нельзя сказать, что здесь он часто занимался их изготовлением – чаще всего он лишь выполнял заказы частых покупателей, которые были готовы платить огромные деньги за его труд, а в свободное время Снейп изготавливал зелья для себя самого. Он никогда бы не купил их у кого-то еще, так как доверял только себе. В передней послышался раздражительный треск – пришедшая почта приземлилась прямо на коврик около двери. Все письма приходили ему обычным, маггловским, путем. Для него не было секретом, что во время войны совиной почтой пользовались только дураки – все письма перехватывались почти сразу, как только они были отправлены. Снейп поднял конверты с пола и положил на стол рядом с креслом. Он прочитает их позже, а сейчас у него были другие дела. Мужчина развернулся и набрал в руку горсть летучего пороха, ступил в камин и через несколько мгновений уже оказался в Дырявом Котле. Некоторые посетители прервали свой ужин, подняв головы на высокую фигуру, шедшую мимо них, а кто-то тихо перешептывался между собой. Он всегда привлекал к себе внимание и уже научился не обращать на это внимания, чаще всего продолжая идти вперед, будто никого не замечая. Выйдя на Косую Аллею, Снейп резко развернулся и направился прямо к банку. Кругом слонялись толпы людей, и Снейп усмехнулся, заметив за стеклами кафе-мороженого Гарри Поттера и Джиневру Уизли. Поттеру удалось заметить бывшего профессора и поймать на себе его взгляд. Он кивнул Снейпу и снова обратил свое внимание на девчонку Уизли, взяв ее руки в свои. Снейп машинально отвернулся. Почему всех Поттеров тянет на рыжих? Какова бы ни была причина, Снейп не хотел сейчас об этом думать. С печалью он заметил, что думает о Золотом Трио. Уизли всегда был слишком неряшлив и небрежен для того, чтобы вызвать у Снейпа хотя бы малейшую симпатию. Ему всегда представлялось, что учился средне он только благодаря Грейнджер, которая постоянно тянула его за уши в учебе и вечно помогала на занятиях. На сдаче СОВ он, правду говоря, показал не самые плохие результаты, но и это было сомнительно – без посторонней помощи он вряд ли бы справился. Нахмурившись, Снейп уловил себя на мысли о Грейнджер, пока поднимался по лестнице в Гринготтс. Зельевар силой вытолкнул любые размышления о ней из головы, когда он наконец подошел к сидящему за массивным столом гоблину и собрался получить деньги. Гермиона высоко закатала рукава своей рубашки, забрала волосы в плотный хвост на макушке и достала толстые садовые перчатки. Эту титаническую работу в саду она решила все-таки отложить на пару деньков, но не могла сказать, что все это время просто валялась в кровати. Да, по утрам она все же подолгу находилась в кровати и смотрела на вид из окна. Совершенно правильно было бы сказать, что каждый вечер она слишком сильно увлекается вином и шоколадом, пытаясь сосредоточиться на чтении, но все дело было в том, что в ее голове постоянно звучал ее разговор с профессором. Гриффиндорка также отчаянно не хотела принимать тот факт, что изгрызла все ногти в ожидании реакции Снейпа на ее письмо. После четырех неудачных попыток, закончившихся слезами, и допитым бокалом вина Гермиона наконец-то написала на новом листке все, что чувствовала и должна быть написать. Она смешно запихнула письмо в конверт, на котором уже был написал его адрес и наклеены марки. Скорее всего, выглядела она более чем потрясающе, когда довольная шла вниз по темному переулку в своей пижаме, теплом шарфе и резиновых сапогах к почтовому ящику. Когда она закончила строчить письмо, на часах уже было три часа ночи, и единственным живым человеком рядом с ней тогда был какой-то старик. Кажется, где-то неподалеку бегали барсуки, но им, скорее всего, было совершенно наплевать на ее наряд. Гермиона мысленно пнула себя и решила наконец заняться садом. Погода на улице была теплая, а солнце изо всех сил старалось пробраться сквозь светлые легкие облака. Гермиона надела свои старые черные спортивные штаны и заправила их в носки. Она понятия не имела, что может скрываться за густыми зарослями, поэтому все же решила, что стоит надеть сапоги. Гриффиндорка решила, что начать стоит с самого простого – уборки самого бросающегося на глаза мусора. Там было все: грязные полиэтиленовые пакеты, пустые банки из-под газировок и даже старое колесо от велосипеда – Гермиона так и не смогла догадаться, как оно там оказалось. Через двадцать минут набралось два огромных мусорных пакета. Девушка остановилась и оценила проделанную работу – в саду стало действительно намного чище. Было бы намного проще избавиться от отходов с помощью магии, но волшебная палочка до сих пор валялась на дне какой-то из сумок. Когда Гермиона была здесь в прошлый раз, она осознала, что без использвания магии сразу начинает плохо себя чувствовать. Вскоре после этого она нашла немного о своих симптомах в библиотеке Хогвартса. Это было достаточно распространенной проблемой: магия быстро накапливается в теле и вызывает все признаки простуды, которые проходят сразу же, как только магия расходуется. Теперь, когда она была в Нью Миллс, и никто не знал о ее местоположении, ей обязательно нужно было проскользнуть в Косую Аллею, найти темный уголок и произнести хотя бы парочку заклинаний. Только после этого она сможет вернуться сюда спокойной и здравомыслящей. Гермиона решительно схватила газонокосилку и мрачно улыбнулась, когда та заработала и начала громко гудеть в руке. Сделав глубокий вдох, гриффиндорка направилась к нескошенной траве. Северус Снейп вернулся в Тупик Прядильщиков с увесистым мешком трав и прочих ингридиентов для зелий, свежей газетой и тремя бутылками эльфийского вина. Его сегодняшний поход в Гринготтс закончился как нельзя лучше – ему доложили о его больших инвестиционных прибылях. Эта новость настолько его обрадовала, что он решил это отпраздновать. Зельевар вошел на кухню, поставил бутылки с вином в шкафчик и направился обратно. Газету он положил рядом с письмами, пришедшими утром, а затем поднялся по лестнице и прошел в меньшую из двух спален. Это помещение Снейп предпочел переиначить под лабораторию. Она очень отличалась от той, что находилась в Хогвартсе, но все еще отлично служила своей цели – здесь мужчина мог забыть обо всех проблемах, на несколько часов нависнув над бурлящим зельем. Осторожно доставая ингредиенты из мешка, Снейп поместил их всех на длинный стеллаж, что тянулся по всей стене. Около каждого компонента располагалась соответствующая бирочка с названием, каждая из которых была повернута вбок для удобного чтения. Скомкав пустой мешок, Снейп бросил его в зачарованное мусорное ведро, где он мигом загорелся и истлел. Северус по-прежнему улыбался и сейчас уже шел из лаборатории к себе в комнату, чтобы наконец переодеться во что-то более подходящее для отдыха. Спальня Снейпа могла бы многих удивить. Эта комната и лаборатория – два места, которым он уделил большое внимание. Сюда он прикупил кровать из антиквариатного магазина, пока он находился в Корнуолле, с изогнутым изголовьем и широкими ножками, вырезанными из орехового дерева. Комод стоял в углу комнаты, а перед окном зельевар поставил письменный стол своей матери, на котором читал и отвечал на любые письма. Напротив кровати от пола до потолка тянулся длинный шкаф с зеркальными дверцами. Снейп подошел к нему и вытащил одной рукой вешалку, а другой расстегивал на себе куртку. Он аккуратно повесил ее и расстегнул брюки, а затем снял обувь. Он бросил где-то рядом брюки и футболку и теперь стоял перед зеркалом в одних трусах. Сейчас он был не в самой хорошей форме, и это было заметно по чуть свисающим бокам – не то чтобы у него был избыточный вес, просто он определенно мог немного изменить себя в лучшую сторону. Все еще были слегка заметны кубики пресса на животе, а вся спина исполосована десятками старых шрамов. Конечно, обычно никто их не видел. У Снейпа никогда не было лишнего времени на женщин после Лили, если не считать быстрый секс с Беллатрисой Лестрейндж. Снейп полностью переоделся и спустился вниз по лестнице. Он схватил себя на мысли, что захотел вина. Усмехнувшись про себя, мужчина пошел на кухню и налил щедрый бокал вина, а затем, взяв его с собой, уселся в кресло. Взглянув краем глаза на «Пророк», Снейп рукой оттолкнул газету в сторону и взялся за письма. Сделав глоток, зельевар поставил бокал рядом с газетой и бегло просмотрел конверты. Первым был отчет об оплате за квартиру, но с этим не было никаких проблем – сегодня Снейп убедился, что все оплачено. Второй конверт заставил Снейпа нахмуриться. Сразу узнав знакомый почерк, он тяжело вздохнул. Конечно, она не оставит это просто так. Скорее всего, внутри конверта таились тонны извинений в полном комплекте с сокрушительными обещаниями оставить его наконец в покое. Эти гриффиндорцы вечно извинялись, даже если ничего особого не сделали. Снейп отложил письмо и принялся за последнее. Он мягко улыбнулся, сразу завидев аккуратный угловатый почерк на конверте. В голове сразу представилась та самая пунктуальная Минерва, сидящая за своим письменным столом. Зельевар открыл конверт и глотнул еще вин, прежде чем начать читать. Как всегда, сначала шли всякие школьные новости и уже привычные ему предложения вернуться обратно в Хогвартс. «Мы скучаем по тебе, Северус» - написала она в этот раз, и Северус почувствовал огромный ком в горле. Он тоже безумно скучал по Минерве, и несколько раз в голове прочел это предложение. « В частности я беспокоюсь за нашу выпускницу Гермиону Грейнджер, Северус. Конечно же, ты ее помнишь. Некоторое время мы тоже состояли в переписке. Мне кажется очень странным ее немедленный уход с должности в Министерстве. Она даже ничего об этом не сказала, а ее последние письма были гораздо менее радостными, чем обычно. Война влечет за собой последствия, некоторые из которых непоправимы. С уважением, всегда твой друг Минерва» Конечно, Грейнджер ничего никому не сказала о своем уходе! Что говорить о ее работе и приезде сюда, если последние дни она просто сама не своя. Не справившись с любопытством, Снейп взял отложенное на потом письмо от Гермионы и осторожно его открыл. Он ожидал увидеть внутри целую диссертацию, но там был лишь один сложенный пополам листок, весь исписанный ее почерком. Мужчина придвинулся ближе к столу и склонился над ее запиской: «Уважаемый профессор Снейп, Я не забираю свои слова обратно и не думаю, что когда-то заберу. В школе Вы относились ко мне просто ужасно, и тогда я Вас даже ненавидела. И все же, честно говоря, мне еще никогда не было так хорошо. Вы были очень добры ко мне. Вы не сделали ничего плохого, а я так грубо Вам ответила. Мне очень-очень стыдно за это, и я надеюсь, Вы меня простите. Я еще раз внимательно посмотрела на ту самую фотографию и теперь увидела то, что Вы пытались мне показать. Вы выглядели очень грустным ребенком, профессор. Надеюсь, сейчас Вы гораздо счастливее. С уважением, Гермиона Грейнджер P.S. Если Вы еще когда-то будете проходить мимо Дома На Холме, заходите на чай.» Снейп позволил письмо шлепнуться на пол и залпом осушил весь бокал с оставшимся вином, устало покачав головой и на мгновение прикрыв глаза. Она просила у него прощения, не сказав тогда ничего, кроме правды. И сейчас она ждет его обратно. Он никогда не понимал, как все-таки устроен женский мозг, ну а с гриффиндорскими женщинами все было еще сложнее.