Дом На Холме

Когда Гермиона ушла на кухню за еще одной порцией чая, Северус встал, чтобы растянуть затекшую ногу. Совершенно случайно на глаза ему попалась старая фотография Бертрама Меллора, и он с интересом начал ее разглядывать. Гермиона украдкой наблюдала за зельеваром, стоя за кухонными дверями, и слегка улыбалась сама себе. Почему-то она до сих пор не могла понять, благодаря чему рядом со Снейпом она чувствует себя настолько счастливой. - Это мой прадед, Бертрам Меллор, - Гермиона уже вернулась обратно с чашкой чая для бывшего профессора. - Я достаточно хорошо осведомлен о наличии Ваших родственников в Нью Миллс, мисс Грейнджер. Мне интересно, насколько тщательно Вы рассматривали это фото? – В его взгляде и голосе проскользнуло безразличие, а сам он внимательно смотрел на гриффиндорку. Гермиона слегка вздрогнула. Именно сейчас в нем что-то очень сильно изменилось, в его манере, в его речи… Она понятия не имела о том, что сделала не так, но он явно был чем-то недоволен. - Я почти никогда его не рассматривала. Оно просто стоит на полке как память. – сказала она рассеянно. – А почему Вы спрашиваете? Северус взял свой чай и передал изображение Гермионе. - Посмотрите еще раз и скажите, что Вы видите. – он сказал это уже громче, напряженно и сдавленно. Гермиона во все глаза уставилась на фотографию, которую держала у себя в руке. Снейп заметил на ней что-то, что не заметила она… Но до сих пор изображение казалось достаточно безобидным: ее прадед был одет в темный костюм, дополненный бабочкой, а поверх него была накинута жилетка. На голове мужчины набок была надета фетровая шляпа, а из-под головного убора торчали седые волосы. Бертрам улыбался в камеру, но так, словно его заставили. Гермиона поматала головой в разные стороны и посмотрела на зельевара. - Что я должна была увидеть? – спросила девушка. Снейп по-старому закатил глаза в своей знаменитой манере, а Гермиону всегда раздражала эта его дурная привычка. Этот раз исключением не стал. - Я посмотрю снова, а то у меня такое ощущение, что Вы мне сейчас назначите отработку. Не забывайте, сэр, мне скоро двадцать. Я уже не ребенок. Хватит, Вы постоянно думали и думаете, что я какая-то дура! Мгновенно Гермиона очень пожалела о своих только что сказанных словах и тихо ахнула, приложив ладонь к губам. «Какого черта я это ляпнула?!» - Гермиона не успела осмыслить в голове все произошедшее, как фотография упала на пол, и рамка вдребезги разлетелась по полу. В ту же самую секунду Снейп громко поставил свою кружку на стол, развернулся на каблуках и вышел из дома без оглядки, настежь распахнув за собой дверь. Гермиона несколько секунд непонимающе смотрела вслед, но затем гриффиндорка опомнилась. Она мигом вскочила и выбежала по тропинке к деревянной калитке. Привстав на цыпочки, Гермиона увидела Снейпа, идущего прочь отсюда. Гриффиндорка все еще возилась с замком на воротах, прежде чем пустилась бегом за ним. - Профессор! – она пыталась до него докричаться и почти уже его догоняла. Непонятно было, слышал он ее или просто не хотел отвечать. Гермиона вскоре в отчаянии упала вниз к воротам, а на глазах выступили тяжелые слезы. Когда она снова посмотрела на дорогу, Снейпа и след простыл. Девушка плотно сжала челюсти, чтобы наконец остановить свой жалобный плач, больше похожий на вой. - Пожалуйста, вернись… Пожалуйста. – Гермиона еле шептала эти слова, громко всхлипывая и часто дыша. Снейп от злости захлопнул дверь с такой силой, что пепел в камине взвинтился в воздух, а в следующее мгновение оказался уже на ковре серой пылью. Не зря он думал, что к Грейнджер идти совсем не стоило. Эта гриффиндорская зазнайка действительно смогла вывести его из себя! Грейнджер постоянно удавалось его разозлить, и его это ужасно раздражало. Снейп сделал глубокий вдох – он сделал все, что должен был сделать, и сейчас между ними не было ничего, из-за чего они должны друг друга терпеть. Только Грейнджер, правда, его терпела. Конечно, девчонка на него обижается, но то и понятно – в Хогвартсе он относился к ней с большим презрением. В первые годы это было всего лишь мерой предосторожности, ведь Снейпу было известно о ее прадеде: внук старого мельника, унаследовавший полно имений по всему Нью Миллс, включая дома в Тупике Прядильщиков. Когда-то Берт был владельцем дома, в котором жила его мать Эйлин, пока Северус не мог сам купить жилье. Эйлин и Меллор никогда друг друга не любили, а однажды они даже серьезно разругались из-за того, что мужчина резко поднял цену на аренду. В последующие годы Северусу хватало дружбы Грейнджер с Поттером, чтобы ее не любить. На самом деле, ему было до чертиков обидно, что он был обязан учить ему тому, что девчонка давно знала. Он знал, Грейнджер могла бы давно оттачивать свои знания и умения на другом уровне. Снейп действительно бы не отказался работать с такой умной ведьмой как Грейнджер, мог бы научить чему-то новому, но обоим в то время было совсем не до этого – война нещадно забирала и время, и силы. Он ненавидел себя за то, что упустил такую возможность. Однако думая об этом, Снейп часто представлял и понимал, чем все это могло бы закончиться. Нет, он все же не мог себе этого позволить и ругал себя за такие мысли. Любовь к Лили раз и навсегда дала понять, что подобные размышления – лишь пустая трата времени, которого и так никогда не хватает. Северус задумчиво провел рукой по волосам и уныло побрел к креслу. Ее голос и слова громко звенели в ушах, а часть его самого чувствовала себя непревзойденным идиотом. В любом случае, она слишком много себе позволила. Она была совершенно не рада его присутствию, да и была она слишком эмоциональна и постоянно плакала. Слава богу, Грейнджер не стала объяснять ему причины всего этого – у Снейпа не было абсолютно никакого желания слушать слащавый рассказ о ее юном разбитом сердце, из-за которого, определенно, она и устроила весь этот цирк. Из-за чего еще она могла приехать сюда и решить забыть обо всем мире? Северус вытянул обе ноги вперед и почувствовал, что уже засыпает. От сегодняшнего дня у него кругом шла голова, и сейчас перед глазами маячили карие глаза Грейнджер, что только усугубляло ситуацию. Гермиона решила заполнить всю ту пустоту, что Снейп оставил после себя, и приняла ванну, пытаясь забить о сегодняшнем дне. Небольшая ванна находилась под самой крышей коттеджа, а рядом было прибито маленькое матовое окошко с розовыми ситцевыми занавесками по краям. Из открытого крана потоком струилась горячая вода, а пар от нее быстро поднялся до самого потолка. Гермиона с наслаждением откупорила большую бутылку ароматного эфирного масла. Лавандовое она любила больше всех остальных, и сейчас, когда ей было просто необходимо забыть обо всем, оно подошло как нельзя кстати. Гриффиндорка вылила немного содержимого из бутылки в воду и плотно закрыла кран. Гермиона наконец сняла с себя белый махровый халат и сняла резинку с волос на макушке. Несколькими пальцами девушка осторожно проверила температуру воды, а затем медленно стала погружаться в горячую воду, омывающую округлые ягодицы и бедра. Закрыв глаза, Гермиона мгновенно подумала о Снейпе и стыдливо закусила нижнюю губу. Всего час назад он давил на нее и почти кричал, а теперь этот мужчина снова стал для нее чем-то вроде недостижимой мечты. И все же, ее тело горелопри одной мысли о его высокой мрачной фигуре, стоящей перед огнем и смотрящей на нее сверху вниз. Щеки горели пламенем, Гермиона резко потрясла головой и моргнула в попытках забыть о Снейпе хоть на немного. Сосредоточиться на чем-то другом, сосредоточиться на другом… Ничего не выходило – мужское лицо напрочно засело в сознании. Вздохнув, Гермиона признала, что н сможет ничего изменить, пока не извинится перед Снейпом. - Черт, да он же просто мечтает об этом! – Гермиона, кажется, даже сказала это вслух, представляя его самодовольный вид. Спустя полчаса Гермиона уже сидела за письменным столом с блоком писчей бумаги и ручкой. Перед собой девушка поставила бокал вина для уверенности, но только вот уже исписала два листа своими извинениями и в итоге смяла их и бросила в камин. Вздохнув, гриффиндорка снова стала писать: «Уважаемый профессор Снейп! Если Вы читаете это и все еще не сожгли мое письмо, то я благодарю Вас за предоставленное мне время, чтобы объяснить мое поведение. Мне очень стыдно перед Вами за сегодняшние эмоции. Как Вы уже, наверное, знаете, в последнее время я с ними совсем не лажу. Тем не менее, это, конечно, совсем не оправдывает мои грубые слова. В конце концов, Вы всего лишь хотели, чтобы я получше рассмотрела фотогафию…» - Черт! – Гермиона пробормотала себе под нос. Она ведь совсем забыла про фотографию! Ее глаза быстро бегали по комнате, пока не заметили картинку на полу перед камином рядом с осколками разбитого стекла. Она быстро подбежала, подняла ее и встряхнула. Гриффиндорка присела обратно за стол и развернула к себе настольную лампу. Сделав глоток вина, она внимательно присмотрелась, разглядывая все детали сверху донизу, чтобы наконец увидеть то, чего не заметила сначала. Ей перестало хватать воздуха. Глаза распахнулись в немом шоке. Она не могла поверить, что не заметила этого сразу. Бертрам Меллор стоял рядом с очень знакомыми ей Викторианскими домами. Картинка была слегка нечеткой, но Гермиона точно могла сказать, что видела это – между занавесками одного из домов виднелось молодое и ужасно худое лицо, обрамленное черными волосами. - О нет… - прошептала она, в удивлении прикрыв рукой губы.