Однажды кто-то просто влюбился

Вечер у России выдался трудным. Он рассказывал своему гостю сказки. Порой было трудно сосредоточиться, когда на него смотрела пара голубых глаз, переполненных любопытством. Иногда русский путал слова, тем самым, веселив ребенка. Альфред же сам почти не слушал рассказы Брагинского. Он лишь вслушивался в его голос. Прекрасный и сладкий голос ласкал слух американца. Также Америку забавляло лицо русского. Сосредоточенность и смущение все время сменяли друг друга. А смех Ивана... он был легкий и добрый, будто Брагинский - добрый волшебник, исполняющий желания детей. Закончили они где-то в час ночи, потому что оба уснули на том самом маленьком диванчике в библиотеке. Америка во сне обнял Россию, словно он был каким-то плюшевым зверем. *** Очнувшись, Иван понял, что на нем что-то лежит и по-собственнически обнимает. Открыв один глаз, а затем другой, он обнаружил перед собой и на себе спящего Альфреда, который пускал на него слюни. - Альфред, - слабо позвал Ваня. Но малыш никак не отреагировал. Россия позвал еще раз. И еще. И так, наверно, раз пятнадцать. Никакой реакции. "Вот же", - подумал Россия, дергая ребенка за плечо. - Альфред, - растягивая слова, снова позвал Россия. От такого Америка скривился во сне. Он кое-как разлепил веки. - Рано же еще, - сказал Джонс и снова уснул. - Эй! - непонимающе воскликнул Россия. - Эй! Но было поздно. Америка уснул, и теперь его ничто не разбудит. Хотя если его столкнуть, то... "Нет, он может пораниться", - одернул себе Россия. Обреченно выдохнув, Ваня решил не будить это "чудо американское". Все равно бесполезно, остается лишь смотреть как ребенок пускает слюни на его одежду. Брагинский всмотрелся в лицо Америки. Поистине счастливое, наверно, ему снится нечто хорошее. Более округлое, нежели у его взрослой версии, более мягкие черты лица. Никаких погрешностей на коже. Засмотревшись, на лице Ивана появилась легкая улыбка. Безмятежная и умиротворенная. В таком положении они провели больше пяти часов. Пусть у России и болело тело, но он не посмел разбудить Альфреда. - Ваня? - раскрыв глаза, сонно спросил Америка. - Да вроде как да, - улыбнувшись, ответил Россия. Мальчик слез с Вани. Обрадовавшись, русский поспешил встать. Но стоило ему это сделать, как он чуть не упал. - Россия! - закричал ребенок, когда Брагинский пошатнулся. - Тихо, - засмеявшись, говорил себе он под нос. - Не упал. Убедившись в том, что русский больше падать не собирался, Альфред облегченно выдохнул. Он так перепугался, ведь ему в последнюю очередь хотелось, чтобы Россия пострадал. - Я, кажется, тебя напугал, да? - спросил Брагинский. - Да я чуть не умер от страха! - обиженно закричал американец. - Ну-ну, - еле сдерживая смех и потихоньку подходя к нему, говорил Иван. Подойдя к ребенку окончательно, он взял его на руки. Альфред даже не сопротивлялся. Иван остался этим довольным. "Для начала надо его накормить, а потом уже можно и чем-нибудь заняться", - размышлял Россия. *** - Хочу играть! - заявил Америка, когда Россия мыл посуду. - Чего? - Хочу играть! "Но у меня нет игр. Никаких. Вообще, - подумал Россия. - Хотя у меня есть кое-что получше". - Ты иди в библиотеку, а я сейчас приду, - резко сказал он и куда-то ушел. Альфреду ничего не оставалось, кроме как послушаться хозяина этого дома, благо дорогу до библиотеки он уже выучил. Но смиренно ждать - это не по-американски. Что может быть лучше, чем носиться по комнате? Америка считал, что ничего. - А вот и я, - открыв дверь, сказал Ваня. В руках у русского были карандаши, краски, какие-то листы. Америка сразу же понял, зачем это все. "А как же игры?" - подумал он. - Прости, у меня нет игр, но думаю это тоже подойдет. Я попрошу других тебе что-нибудь принести потом, а, может, и сам куплю, - виновато сказал Россия, раскладывая принесенные предметы. Америка внимательно посмотрел на предметы. Он рассчитывал на то, что Россия сам вызовется с ним поиграть, но никак не это. - А ты будешь со мной? - неожиданно спросил Америка и умоляюще посмотрел на хозяина дома. От такого вопроса Россия чуть воздухом не подавился. Но опять этот взгляд... он прямо-таки не позволяет сказать нет. А может, Ваня просто ему не хочет отказывать? "Какая глупость, - сказал он себе. - Я просто не могу обидеть ребенка". - Хорошо. Америка готов был прыгать от радости. Россия подошел к нему и сел рядом. Постепенно чистый лист стали наполнять различные существа, растения. В том, что эти двое рисовали, не было никакого смысла. Просто какие-то каракули, нарисованные акварелью. - А что, если мы сделаем вот так, - сказал Альфред, поднеся к лицу Вани кисть. - Что ты творишь? - возмутился он, когда на его щеке появилась желтая линяя. "Это весело", - заметил Джонс. Окунув кисточку в другой цвет, мальчик повторил тоже самое. Разозлившись, Россия стал повторять за ребенком. Эти двое стали снова рисовать, но только уже на своих лицах. На щеках России красовались цветы, на лбу - что-то похожее на медведя, на подбородке - солнце. У Америке же все лицо было в мазках, разных цветов. Радуга, прям. - Хватит, - когда на лицах не осталось свободного места, сказал Америка. - Будущий художник, - потрепав мальчику волосы, похвалил Брагинский.