Однажды кто-то просто влюбился

Россия не помнит, как добрался с ребенком до дома. Точнее, он помнит, но расплывчато. Вот их провожают другие страны, Англия всю дорогу что-то кричит, обещание помочь в случае чего. Все смешивается в голове. - Пока, спасибо за беспокойство! - махая своей маленькой ручкой, говорил Америка уходящим странам, сидя на руках России. Англия упорно отказывался уходить. "Я должен с ним остаться!" - твердил он остальным. Но благодаря общим усилиям у них получилось оттащить Керкленда и увести его подальше. Ваня не понимал, почему позволил малышу жить тут. "Ведь это не моя забота", - говорил он себе. Но эти заплаканные глаза дрожащего ребенка сделали свое черное дело. Они пленили русского, не позволяя отказать. - И чем же мы с тобой займемся? - спросил Россия у Альфреда. Приложив указательный палец к губам, Америка задумался. Он до сих пор был счастлив от мысли, что его не отдали этому англичанину на растерзание. И также американец был неописуемо рад, ведь Ваня, тот, кого очень любит Альфред, взял его к себе. Россия не оттолкнул американца, что давало ему какую-то призрачную надежду. Да, Америка давно признал, что любит русского. Несмотря на свой внушающий временами страх вид, Иван казался ему очень добрым, нежным, романтичным. Ему хотелось быть с ним, прожить вечность. Альфред не успел ничего придумать, как комнату наполнил звук. Странный такой. Обычно такое можно услышать, когда слон проголодался. - Ты голоден? - сдерживая смех, спросил Брагинский. На лице американца появился румянец. Едва заметный, но у Альфреда возникло чувство, будто его лицо пылает. Это заметил Россия. "А он милый, особенно когда молчит", - заметил русский. - Ладно, пойдем на кухню. Я что-нибудь наколдую из продуктов, - повернувшись в сторону кухни, сказал Брагинский. Американец просто не мог представить, как Ваня собирается "колдовать". Ему уже однажды хватило Англии с его волшебством. Америке до сих пор иногда снятся кошмары, где его бывший опекун со злобным видом призывает демонов. Пока мальчик вспоминал про свою психологическую травму, полученную в детстве, он не заметил, как русский уже ушел, оставив своего маленького гостя совершенно одного. - Ваня? - позвал хозяина дома Альфред. Никто не отозвался. Это напугало юного любителя ужасов. Перед глазами Альфреда сразу же появились картинки из какого-то страшного кино, которое он смотрел недавно. Человек ходит по собственному дому, никого не трогает, и вот из ниоткуда выпрыгивает какой-то убийца с топором... Крик, режущий уши, наполняет дом. Где-то на кухне Россия скривился от этого. Альфред куда-то побежал в противоположную от кухни сторону. Ему сейчас было до такой степени страшно только от одних своих мыслей, что он побежал незнамо куда. *** "Где я?" - спрашивал себя Альфред. В панике он побежал на второй этаж. Америка не оборачивался во время бега, ему казалось, что там кто-то был. Воображение... оно такое. И вот Америка прибежал. Куда, он не знал. Хотя по огромному количеству стеллажей, уставленных различными книгами в уже старых переплетах, небольшому дивану, буквально на двоих человек, журнальному столику было ясно, что он находился в библиотеке. - Ух ты, - протянул Америка. "Ты...ты...ты", - отозвалось эхо. Сначала это опять же испугало американца, но поняв, что это его собственный голос, он облегченно выдохнул. Америка подошел к одному из многочисленных стеллажей. Его огромные размеры делали его похожим на небоскреб. Это не могло не заворожить ребенка. "Интересно, а Ваня это все прочитал?" - подумал Альфред. - Конечно же он все здесь прочитал! - сказал Альфред вслух. - Ваня же очень умный, значит много читает! И еще он хороший! - Ну, не такой уж я и умный оказывается, - послышалось за спиной. - Но я стремлюсь. Америка повернулся на голос. Это был Россия. В зеленом фартуке поверх домашней одежды. "Я же говорю, что он - хороший. Разве бы зло ходило бы в фартуке? Глупый Англия!" - подумал Америка, вспоминая как называл его бывший опекун русского. - Нет, ты очень умный! - воскликнул американец, подбежав к Брагинскому. - Пошли уже, - потрепав ребенка по голове, сказал Ваня. В этот раз, чтобы мальчик опять не убежал, Брагинский взял его за маленькую ручку. Америке было приятно ощущать свою маленькую ладонь в его огромной. Тепло. "А еще он не холодный", - заметил ребенок. *** Когда Россия поставил перед Америкой тарелку с овсяной кашей, тот хотел спросить: "Ты шутишь?" - но потом одернул себя. Это обидит русского, да и грубо это. Ведь Альфред здесь гость, и Ваня старался, чтобы приготовить ему поесть. - Чего не ешь? - спросил Россия у маленького ребенка, который уже пять минут ковыряется в каше. - Я не очень люблю кашу, - пробурчал Альфред. - Ты попробуй для начала, - мило улыбнулся русский. Еще немного поковырявшись в овсянке, Америка наконец-то решился попробовать это "адское" блюдо. Захватив ложкой немного пищи, он преподнес ее ко рту. В нос ударил манящий запах, отличавшийся от приготовленной Англией еды. - Да ешь ты уже, - тихо посмеиваясь, сказал Россия. Зажмурив глаза, Альфред попробовал кашу. Секунда, другая и он понимает, что эта овсянка очень вкусная! Ему захотелось попробовать еще. Через пару минут с едой было покончено. - Вкусно! - удивленно сказал Америка. - А с чего ей быть невкусной? - непонимающе спросил русский, мысленно добавляя: "Само собой она вкусная, я туда две столовые ложки сахара положил!" За полчаса американец съел всю кастрюлю, приготовленную Брагинским. Россия внимательно наблюдал за ребенком. На его пухленьких щеках было немного каши, само лицо чуть ли не светилось от счастья. Значит, Ваня не зря старался. - Ваня, а почитай мне какую-нибудь из ваших сказок, - попросил Америка, вспомнив о библиотеке. - Кашу сначала вытри, а потом уже сказку, - засмеялся Россия, понимая, что просто не в силах отказать ребенку.