Однажды кто-то просто влюбился

Дни шли своим чередом. Альфред как был ребенком, так им и остался. Играя с медведем, купленным Иваном, и другими игрушками, принесенными по просьбе Брагинского. Россия не отказывал мальчику в его попытках даже сближаться. Они часто спали в одной кровати, хотя чаще всего засыпали вместе в кресле, за очередной книжкой, найденной в "волшебной" библиотеке. Однако не бывает в этом мире все хорошо. - Ты сегодня какой-то вялый, - заметил Ваня, смотря на то, как Америка плохо реагирует на его слова. - Что? - отозвался Альфред. - Со мной все в порядке. На самом деле Америка чувствовал себе не очень. Его немного трясло от некого холода, которого не было и помине, в горле пересохло, аппетита никакого. Хочется только спать и наконец-то согреться. - Тебе не кажется, что здесь холодно, - огляделся Америка, надеясь наткнуться на открытое окно. - Все окна закрыты. Значит так. Если называется "в порядке", то я балетмейстер, - сощурившись, сказал Россия. Встав со своего места, Ваня подошел к мальчику. Непонимающе посмотрев на взрослого, Альфред стал ждать его последующих действий. Когда его большая рука коснулась маленького лба, то Джонс почувствовал приятное тепло. "Мягкая рука, дарующая прекрасное тепло", - подумал ребенок. - Тридцать восемь и три, - сказал Иван, убирая руку. - Ты весь красный... точно заболел. - Но... Но я не мог заболеть, - пытаясь скрыть свое смущение, сказал Альфред. - Детский организм более уязвим перед болезнями. Не дождавшись какого-либо вопроса со стороны ребенка, Ваня взял его на руки и понес в выделенную ему комнату. В этой комнате Америка очень редко ночевал. Там была совсем другая атмосфера. Странно, но это было единственное помещение, в котором американцу было жутко одиноко. Так тихо... Эта тишина до такой степени не нравилась мальчику, что он придумывал различные предлоги, чтобы как можно реже оставаться там. Он не хотел оставаться один... без него. И вот Иван принес его туда. В то место, где бы Альфред не хотел находиться больше всего сейчас. Нет, всегда. И пусть здесь была уютная атмосфера, теплые тона, мягкая мебель, это место... казалось ужасным. - Сиди здесь, я сейчас приду, - сказал Россия, посадив мальчика на кровать. И он ушел, оставив Америку одного. Его грели лишь слова "я сейчас приду". Но все равно было холодно. Для начала Альфред решил забраться под одеяло. Стараясь укутаться посильнее в надежде получить долгожданное тепло, он стал ждать. Минуты шли, словно это была вечность, а Россия так и не возвращался. Америку трясло все сильнее. Наверно, температура поднималась. Тишина все давила. "Ваня, где же ты?" - подумал мальчик, стараясь не думать ни об атмосфере, ни холоде. - А вот и я, - дверь открылась, и в комнату зашел Россия. "Наконец-то", - радостно подумал Америка. Краем глаза он заметил в руках Ивана стакан с водой и какую-то таблетку. Скорее всего, это было жаропонижающее, ведь мальчику оно было больше всего необходимо. - Вот, выпей, - протянув принесенное, сказал Брагинский. Америка запил таблетку водой. Немного воды вытекло из его рта, попав на одеяло. Дождавшись, когда его просьбу выполнят, Россия ободряюще улыбнулся. - А теперь тебе надо поспать, - собираясь уходить, сказал Россия. Он сейчас ведь уйдет, снова оставив мальчика одного. В этой комнате. Наедине с самим собой. В месте, где минуты являются невыносимым испытанием. - Стой! - неожиданно воскликнул Америка. Ничего не сказав, Брагинский выполнил просьбу ребенка. Но и подходить к нему он тоже не спешил, ожидая объяснений. "Что же у него могло случиться?" - недоумевая, подумал Россия. - ...со мной, - голос Альфреда был настолько тихим, что очень трудно разобрать, о чем он говорил. - Чего? - переспросил Иван. - Останься, - стараясь не смотреть взрослому в глаза, повторил он, - пожалуйста. Такие простые слова дались Альфреду с трудом. Он сам не понимал, почему ему так трудно было это произнести. Словно в этом было что-то запретное, чего не должен знать Брагинский. Пока не должен знать... Россия не спешил отвечать Америке. Но похоже, что ответ был очевиден. "Я не смогу отказать этому ребенку ни в чем", - это русский понял давно. Если он этого не сделает, то ребенок расстроится... а этого хотелось меньше всего. Грустное выражение лица Альфреда оставляло неприятный осадок в сердце Вани, но улыбка... она рассеивала все хмурые тучи, заставляя забыть о плохом. - Ладно, - выдохнув, сказал Россия. Подойдя к кровати, Россия присел рядом, стараясь занять как можно меньше места. Радости Альфреда не было придела. Он не останется в этой комнате один. Нет, не так. Он не останется без него. А все остальное было неважно.