Однажды кто-то просто влюбился

России нравилось помогать маленькому Америке, который, в свою очередь, от помощи не отказывался, наоборот, с радостью воспринимал и даже говорил "спасибо". Ваня помог одеть ботинки мальчику, несмотря на детские вопли, расчесал. Зато плюс в копилку "чего не нравится Америке", авось, когда-нибудь пригодится. Америка пыхтел, когда его волосы пытались расчесать. Ему не нравилось, как расчёска касалась его головы, это было слишком неприятно. Он знал о непослушности своих волос, о их неподатливости, но ничего с этим поделать не мог, кроме как смириться. Но когда это делал Брагинский, он не смог что-либо возразить. Поэтому оставалось только сопеть. - Я понимаю, что тебе не нравится, но потерпи, - успокаивающе сказал Россия. - Когда это закончится? - ныл мальчик. - Поскорее бы на улицу. - Боюсь, что то место, куда мы направляемся, тебе не очень понравится... - чуть ли не прошептал Брагинский. Русскому пришлось остановить свои пытки расчёской, так как ему не хотелось проехаться ею по лицу развернувшегося к нему мальчишки. Ребёнок вопросительно посмотрел на взрослого, видимо он рассчитывал на весёлую и насыщенную прогулку, а его тут взяли и обломали. - Мне надо просто заскочить в парочку мест, - повернув Альфреда обратно, сказал Ваня. "Парочку мест", - передразнил Америка, за что ему немного сильнее провели расчёской по голове. Тихо зашипев, он решил больше не злить Брагинского, уж больно волосы дороги. "Надеюсь, что это хотя бы будет весело, - обречённо подумал Альфред.- Ну, или что всё закончится как можно скорее, и мы пойдём домой." Все эти походы разрушили планы. - Куда вначале? - когда русский отложил расчёску, спросил Альфред. - Думаю, что мы заедем к другим, боюсь, что слова Пруссии о том, что с тобой всё в порядке, мало значат. А быть порванным на куски из-за других не хочется, - картинно испугавшись, сказал Россия. Америка представил удивлённые лица стран, когда Гилберт рассказывал о том немного странном дне. Хотя все дни, что провели он и Россия вместе, были странными, просто потому, что эти оба и были воплощением странности: любвеобильный ребёнок и слишком милый, по мнению Альфреда, и в тоже время грозный взрослый. И знаешь, что от него стоит держаться подальше, но никак не получается... И нет никаких объяснений. А должны ли они быть вообще? Собравшись, проверив все комнаты, Россия и Америка покинули дом. В этот раз решено было отправляться на общественном транспорте. Никаких пугающих таксистов, только пугающие маршрутки. К тому же дорога до остановки займёт где-то минут десять, а это можно считать небольшой прогулкой. Их разговоры можно было описать одним словом - ни о чём. О погоде, о проходящих мимо людях - проще говоря, обо всём. Часто смеясь над шутками друг друга, они обращали на себя слишком много внимания. Взрослый и "ребёнок" - это было для многих слишком не обычно, ведь сразу ясно, что эти двое не родственники. Но им же было всё равно?

Хоть бы это длилось для них вечно.

Когда Иван и Альфред подходили к остановке, нужный автобус уже подъезжал. Взяв ребёнка на руки, Брагинский побежал к маршрутке, пока та не уехала. Перспектива ждать около получаса не устраивала его совсем. К сожалению, свободные места были только стоячие и цыганские. Проходилось стоять и передавать за проезд за всех, кто передавал. Туда-сюда, отличные места! Америка старался как можно ближе стоять к России, хотя рядом с ним чаще всего пытались отдавить ноги. "Ещё чуть-чуть, и мы приедем", - изредка повторял Россия. - Хотелось бы верить, - весело отзывался Америка. Наконец-то добравшись до необходимого здания - благо автобус шёл именного до туда, - Россия и Америка были не просто счастливы. Свежий воздух и никакой давки. Пока они ехали, в транспорт в основном только заходили, тем самым, доставляя всё больше и больше дискомфорта. Они не торопились пойти в здание, где их ждут. Им необходимо отдышаться. Красные, вымотанные и одновременно счастливые. Чудеса, а не общественный транспорт. - Было весело, - сказал Америка, мысленно добавив, что никогда не забудем этот необычный опыт. - Обычно не так много людей, - почесав затылок, ответил Россия. Ещё немного постояли, посмеялись над сложившейся ситуацией, попроклинали водителя и пассажиров. Боже, они даже сейчас умудряются находить повод для веселья.

***

Поздоровавшись с персоналом и узнав о том, что их уже ждут, Джонс и Брагинский пошли в необходимый зал. Хотелось сейчас уже убежать, потому что чуяло сердечко, что хорошим это не закончится, но они продолжали идти. Они оба знали, что хотят одного и того же, но оба понимали, что это невозможно. Чёрт, сейчас уже не так весело. Приоткрыв дверь, ребят встретила гробовая тишина, а буквально через несколько секунд кто-то заорал: - И полгода не прошло! Это было сказано так громко, что Альфред даже вздрогнул. Суровый голос Германии трудно с чьим-либо перепутать. - Мы и так торопились! - запротестовал Россия. - Ага, конечно, - встрял Англия. - Хотя, возможно, вы и не лжёте. Вон какие лица красные. Чёрт, Америка, приведи себя в порядок, совсем неопрятно выглядишь. Америка фыркнул, он вообще не желал сюда приходить. Посмотрев сначала на ребёнка, а затем на его бывшего опекуна, Брагинский тысячу раз пожалел о встрече. Он не думал, что всё начнётся так. "Лишь бы не поругались", - молился Россия. Ругань здесь уж точно никому не нужна. - Привет, - поздоровался Пруссия. - Сколько раз после моего ухода ты уделал этого сопляка? - Хватит тебе, Гилберт, - тихо засмеявшись, добавил Франция. - Здравствуйте, Иван, - кивнув, сказал Канада. - Привет, Ал. Ладно, на крайний случай, есть, кто будет их разнимать. "Ладно, давайте поскорее с этим закончим", - подумал Ваня. Чем быстрее, тем безопасней. Он попытается сделать так.