Скорый Москва-Череповец

Никогда бы не подумала, что в свои тридцать восемь лет я снова испытаю это чувство. Такое ощущение, будто мне двадцать, я молодая и жизнерадостная девчонка, которой сносит крышу от любви. Когда я впервые увидела ее, сразу же вспомнила о своей дочери. Ей сейчас столько же лет, сколько и Альбине. К сожалению, она давно не хочет меня знать и видеть. Мы с ее отцом расстались, когда Марине (моей дочери) было двенадцать. Он оставил нас без гроша, и пришлось заселяться в общежитие. Так как я не местная, проблем с жильем хватало. Снимать квартиру обычному университетскому преподавателю довольно дорого. Поэтому деканат нашего факультета выделил мне комнату. Дочь сначала была рада, что выбрала меня и жила со мной в общаге. Но шло время, девочка росла и понимала, что такая жизнь ей не по душе. - Отец сказал мне, что я могу переехать к нему в любое время, - сказала мне Марина однажды. Ей на тот момент было пятнадцать – самое сложное время, когда за подростком нужен глаз да глаз. Мои уговоры не подействовали – она собрала вещи и уехала к моему бывшему мужу. Он был довольно богат – трехкомнатная квартира почти в центре города, дорогой автомобиль, прибыльный бизнес, связи. Благодаря этим связям, кстати, он оставил меня без гроша после развода. Итак, когда Альбина впервые зашла в комнату, она напомнила мне Марину. Длинные русые волосы, серые глаза и невероятная, волшебная улыбка, которая будто осветляла эту серую комнату. Признаю, вначале я не радовалась перспективе жить со студенткой. Какая ерунда! Взрослый человек и ребенок. Но позже, уже после заселения Альбинки, поняла, как же скучно я жила до этого. Она была чересчур инфантильна, восторженна, радовалась каждому пустяку, заливалась хохотом, слушая мои истории. А я просто наслаждалась обществом этой девочки, но не воспринимая ее всерьез. А потом произошло так, что она спасла меня. За общежитием, у гаражей, на меня напал какой-то идиот, пытаясь отобрать сумку. Но я же не дура, чтобы так просто отдать ему свою вещь. Сопротивление, конечно, только усугубляло мое положение, но я не могла по-другому. И тут прибежала Альбина. Неожиданно. В одном свитере. Я говорила ей, чтобы она ушла и позвала кого-нибудь другого на помощь, потому что молодая девушка ничего не сделает против этого ходячего шкафа. Она была… другая. В тот момент это была не та Альбина, которая заселилась ко мне два месяца назад. Ее голос был железный, спокойный и грубый. Взгляд был просто убивающий. Она была так неузнаваема. От маленькой девочки, обижающейся на ерунду и улыбающейся мне всегда, не осталось и следа. В тот момент она была взрослой. Да, именно взрослой, смелой, решительной. И знаете, она справилась с этим парнем. Ума не приложу, как, но справилась. А я, как последняя трусиха, убежала, когда она поехала с ментами в дежурную часть. Вина – это все, что я чувствовала перед ней. Тот урод порезал ей ногу ножом, причем довольно глубоко. И вообще она рисковала своей жизнью ради меня, казалось бы, абсолютно чужого человека, который ее презирает. Но я не презирала. Я просто не хотела с ней сближаться. А еще эти книги… Нет, я не только про те, что были тематического содержания. Хотя, признаю, меня немного это смутило. Остальные ее книги были…взрослыми. Снова раскрывалась другая сторона маленькой девочки – взрослое понимание мира, особые ценности, предпочтения. Она была не просто индивидуальностью. Она была личностью. И книги у нее были взрослые, со смыслом, со сложным для восприятия обычного человека содержанием. Я привязывалась к ней с каждым днем все больше. Нет, не как к любимому человеку. Я, скорее, воспринимала ее, как свою дочь. Но это поначалу. Когда я увидела, как она целует свою одногруппницу в лифте, мне стало смешно и… грустно? Смешно, потому что я такой человек – я нашла повод для иронии и насмешек. Не злых насмешек, а просто чтобы разряжать обстановку. Мне, в общем-то, было плевать (до того момента), лесбиянка моя соседка или нет. Я просто осознавала, что она немного не такая, как остальные. Грустно, потому что… Я сама не знаю, почему стало грустно. Правда. Точнее, на тот момент не осознавала. Сейчас-то я поняла, что просто хотела оказаться на месте этой Ксюши. Я не любила, когда Альбина грустила, а она частенько впадала в состояние апатии, лежа на кровати в наушниках и смотря в потолок пустым взглядом; не любила, когда она уходила к Ксении, потому что знала, что они там явно не только матан решают; не любила, когда она убегала в клубы на всю ночь, потому что волновалась. А еще больше я расстроилась, когда она заявила, что до начала сессии будет в родном городе. Череповец… Я ведь и сама из Череповца, как ни странно. Поэтому Альбина для меня была еще и частью дома, места, откуда я приехала в Москву двадцать лет назад. И ни разу не возвращалась обратно. Почему? Потому что было не к кому. Отца у меня нет, а мама с братом очень сильно поругались со мной, когда я поступила в университет в Москве и собралась уезжать. - Если уедешь, ты не сможешь вернуться обратно, - сказала мать, - Ты нас бросаешь в трудный момент. Им на самом деле было сложно в те времена. Брату было четырнадцать. Он был проблемным подростком, на проказы которого требовались деньги: то окно в школе разобьет, то машину где-то поцарапает, то велосипед кому-то сломает. А денег в ту пору у мамы не было – жили мы бедно. Но, несмотря ни на что, я уехала. И бросила их. Не могу до сих пор сказать, правильно я поступила или нет, нашла ли свое счастье и добилась ли успеха в столице. Но факт остается фактом – двадцать лет мама не интересовалась, как у меня дела. Я знаю из третьих источников только то, что совсем недавно матери предложили новую работу, где она получает в два раза больше, чем на старой, а брат (он уже семьянин с двумя детьми) устроился в хорошую компанию. Я рада за них. За все двадцать лет я не забывала о двух самых дорогих людях, пусть они и забыли обо мне. Поэтому Альбина стала для меня еще более близкой, когда я узнала, что она из Череповца. Теперь вы понимаете, почему я так встрепенулась, услышав, откуда она приехала? Время шло. Она вернулась в общагу к сессии, обрадовала меня подарком. Приятней был не сам подарок, а то, что она не забыла обо мне. И то, что они были из дома. Пусть в Москве таких же книжек – целая гора в магазинах, но эти были роднее. Тогда я сказала, что сделаю Альбине сюрприз, если она сдаст хорошо экзамены. Неплохая мотивация, правда? И она сдала. Я бы никогда не подумала, что она стремится к красному диплому, она не производила впечатления ботаника, который учит все на "отлично". Но вот она, ее зачетка, перед моими глазами, и там пятерки, за исключением матана. Ну, тоже бывает, что поделать. Я долго насчет сюрприза не думала – зная превеликую любовь Альбины к еде, я решила приготовить что-нибудь вкусное. Я люблю заниматься кулинарией – это приносит мне удовольствие и отвлекает от проблем. Салатик, курочка и мой фирменный пирог. Думаю, ей понравится. - Покормите меня, пожалуйста, я заслужила… - раздалось из-за спины. Боже, как она была красива в тот момент! Немножко заспанная, с всклокоченными волосами, в своих смешных тапочках… Как маленькая голодная девочка. И просила покормить ее так, будто это я не для нее готовлю. Было приятно слышать, что ей нравится моя стряпня. Я просто улыбалась, смотря, как она уплетает за обе щеки. В последнее время я стала слишком часто улыбаться. Не ехидно поджимать губы, а именно улыбаться. Я была благодарна Альбине за то, что она стала вытаскивать меня из той пропасти цинизма, куда я упала, когда от меня ушел муж, а потом и дочь. Позже оказалось, что я еще и ее преподаватель. Я до сих пор не приложу ума, как не осознала, глядя в ее зачетку, что она с экономического. «А что бы изменилось?» - спросите вы. А то, что я бы постаралась не привязываться к ней так сильно. Но наше новое положение «преподаватель-студент» еще больше отдаляло нас с Альбиной друг от друга. Хотя девочку, по-моему, это не волновало. А совсем недавно я совершила то, после чего чувствую себя эгоисткой и ужасным чудовищем. Я разлучила ее с Ксенией. Пусть та и изменяла ей, пусть она была сволочью, но… Альбина переживала и убивалась. Ксения нравилась моей соседке, очень нравилась. И почему-то я ревновала. Сейчас я понимаю, откуда появлялась эта колкая ревность в моем сердце, но тогда понять была не в силах. И сердце екнуло, когда по телефону она сказала своей уже бывшей девушке: «Пока мы встречались, я любила другую». Вот именно в тот момент я осознала, что хочу быть этой «другой». И именно тогда я поняла, что влюбилась в Альбину. Не когда она спасла меня у гаражей, не когда она улыбалась своей теплой улыбкой, не когда я узнала, что она лесбиянка, не когда я увидела, как они с Ксенией целуются. А именно после того телефонного звонка. Позже мы сидели на кровати, ее голова покоилась на моих коленях, а мои руки перебирали светло-русые пряди. И сердце мое бешено колотилось, как у девчонки, которая боится признаться в своих чувствах. И вот он – момент, когда я сделала самую смелую и самую глупую вещь на свете. Она была так близко, она так завороженно смотрела на меня, будто хотела сказать, что я что-то значу для нее. Я просто не смогла удержаться и поцеловала девочку. И сама испугалась своего поступка. Поцелуй был недолгим, совсем. Она не сопротивлялась. Казалась шокированной и… обрадованной? Не могу четко сформулировать, что я испытывала в тот момент, но могу сказать точно: это был один из самых долгожданных и самых волшебных поцелуев в моей жизни.