Теория

Человек, сделавший себя сам, нашёл в Чистилище лестницу. Жаль, не в Небеса. Передо мной обычный переход с одного поста на другой. Стандартный подземный переход, коими выбурена планета. Из перехода разливался слабый свет диодов. Я подошёл ближе и прикоснулся к холодным стальным перилам: по пальцам растеклось нечто липкое, отдающее мясной школьной похлёбкой. Мой вам совет: никогда и ничего не трогайте в Чистилище. Хуже будет. Руки пахли тухлым мясом. Думаю, я пахну им же. Из перехода повеял слабый ветерок. Если ты ждал знак, Лукас, вот он. Протяни к нему свои мясные руки. Ноги слушались плохо, я неуверенно спускался вниз, стараясь не касаться ничего. Свет плясал на плитке, отражался о стальные решётки, окутывал пространство. Так Иокаста ласково обнимает сына, не зная его будущего, не зная своего будущего. Турникеты были сломаны, эскалаторы – тоже. Я спускался всё ниже, не достигая дна. Дном была потрёпанная станция метро, усмехавшаяся и спрашивавшая: так куда ты дальше? А дальше по рельсам, спотыкаясь и падая, задыхаясь от затхлого запаха гнили и разбивая в кровь конечности. Приключение не из приятных, стоит признать. Я дополз до станции «Праведников», вытащил своё тело на девственный мрамор пола и закрыл глаза. Дышал я рвано. Воздух был морозно свежим. Неужели это и есть Рай? Неужели это катарсис? Сердце стучало загнанным зверем. Из-за стука его я не сразу понял, что стучит не только оно: по рельсам громыхал поезд. Осознание дошло не сразу. Оно отмерзало, как лёд, что через несколько минут начинает смешиваться с виски. Я полз на противоположную сторону, пачкая собой молочный мрамор, оставляя навсегда след на станции «Праведников». Из горла моего вырывался нервный смех, больше напоминавший клёкот, закипание воды в чайнике. Я смеялся и полз, кровью и грязью прочерчивая свой путь. Поезд остановился. На табличке позолоченными буквами было выведено: «Лукас Макнамара». Вергилий нёсся на меня со скоростью в восемьдесят километров в час.