Теория

– Ты только посмотри на эти звёзды. Они ярче вспышек фотокамер, сценического света. Ты никогда не мечтала улететь в космос и не возвращаться? Если в мире и стоит ради чего-то жить, то только ради ночного неба. Днём оно затравлено выхлопными газами заводов и машин. После заката всё всегда иначе. Мы стоим на крыше одного из самых высоких небоскрёбов мира, а сам мир внизу кажется совсем крошечным, словно собранным из серого конструктора «Лего». Хрупкие детальки негармоничной вселенной, готовые рухнуть от неосторожного прикосновения. – Лукас, мне холодно. Мэри не умеет искать звёзды. Даже сейчас, когда они так близко, как никакая дурь света не смогла бы их приблизить. Нужно только приглушить огни города, раскинувшегося под нами. Роза под куполом. – Мэри, смотри, я Маленький принц. Я в ритме вальса несусь к краю крыши. – Смотри, Роза, планета такая ничтожная. Перемахиваю через ограду и хватаюсь за грубо сваренные листы металла. Холод обжигает кожу. И я хочу сказать ей ещё что-то, ободрить, но мой шарф цепляется за один из прутьев, и я громко выругался. Хорошие мальчики не ругаются. Я тщетно пытаюсь вырвать шарф из железной хватки изгороди. Мэри вздыхает и просит оставить его в покое, но он нужен мне. Друзей не бросают в беде. И я прекрасно знаю, что Мэри злится. И если бы я только смог оторваться от своего дела, то увидел бы все звёзды всех галактик в одном только её взгляде. – Я люблю тебя, Лукас, – я молча киваю, – Лукас. Посмотри на меня. И я поднимаю глаза, чтобы на секунду увидеть все звёзды всех галактик, прежде чем кубарем скатиться вниз, оступившись. – Береги моего барашка, Мэри, – успеваю сказать я, когда тьма разевает свою огненную пасть. Вспышки фотокамер. Распростёртые объятья Будды. Колесо Сансары. Бесконечные телефонные звонки на тот свет. Пресс-релизы. Встреча с Богом в три после полудня. Новый сингл Сатаны. Кассетный магнитофон крутится в обратную сторону и, поперхнувшись плёнкой, начинает дымиться. Дым дорогих сигар. Запах дешёвых сигарет на руках. В какой-то момент всё приобретает смысл, в какой-то – теряет. И озарение, спустившееся ко мне на огненной колеснице архангела Михаила, пронзает током моё тело: У меня нет барашка.