Аргетлам

      Я подула на озябшие руки, чувствуя себя безмерно уставшей. Лететь на Сапфире было непросто, приходилось обматывать себя полосками выдубленной кожи, чтобы не упасть и не разбиться. Порой, мне удавалось заснуть, но сон изматывал, а не дарил покой. Эльфу же не было никакого дела до моего полуобморочного состояния. Гленвинг был подобен хищной птице, гордо парящей в небесах уже четвертые сутки. Я же походила на жалкого червяка, привязанного ремнями безопасности со всех сторон. И меня это жутко бесило. Внизу простиралась белесо-серая стена гор. Покрытые снегом вершины поблескивали золотом в те редкие минуты, когда солнце пробивалось из-за туч. Чаще всего рано утром и перед самым закатом. Не будь рядом эльфа я бы давно умерла от пронизывающего до костей холода и сырости, ведь он передавал мне часть своей энергии, чтобы согреться, но не более. Так что чувствовала я холод постоянно, но не настолько, чтобы замерзнуть всем телом. Гленвинг также делился своими запасами сил с Сапфирой – именно поэтому мы летели беспрерывно, не приземляясь на земле. Я даже приспособилась тихонько пожевывать лепешки Анжелы и запивать их водой из фляжки, которую давал мне эльф. Благодаря столь быстрому полету, мы уже миновали Леону, Белатону и приближались к Риствуду, пограничному с Сурдой поселению лесорубов. В Риствуде находился Эрагон. Мне просто не терпелось его увидеть! Как же мне хотелось увидеть его глаза, улыбку, услышать его голос. Я просто изнывала от скудного и сурового обращения Гленвинга и не могла дождаться милого и доброго Аргетлама. «Скоро перевал,Сапфира», - мысленно сообщил эльф драконихе. Гленвинг держал тройную телепатическую связь, завязывая «беседу» между нами тремя, чтобы я была в курсе всего того, что он говорил Сапфире. Мне нравилось выслушивать его познания в магии и фехтовании, но жутко бесили вставочки про людей, «жалких дхойне». В каждом своём мысленном рассказе, эльф вспоминал как он убивал мерзких дхойне, или как смеялся и торжествовал над глупыми и жестокими людьми. Я поняла, что вражда уже давно гложет его душу, он упивается жаждой мести. « Еще держишься, дитя?», - поинтересовалась дракониха, свернув в одно из многочисленных ущелий. «Наверное, я скоро отключусь», - с иронией ответила я, прижимаясь к ее спине. Стены ущелья вздымались отвесно и , казалось, встречались далеко наверху. Стало теплее, потому что ветер, воющий над скалами, уже не доставал, не хлестал и не кусал нас. «Снижаемся» Проход расширился, вывел в темноту, а потом в долину, на огромную округлую, покрытую лесом мульду, раскинувшуюся меж зубастых камней. Мы летели прямо над дебрями и густыми чащами леса. Сухие ветки захрустели под крыльями драконихи. Надеюсь, что я не разучилась ходить по земле.

***

- Это корабль! - радостно закричала я. Мы будем плыть на корабле! Рядом с Эрагоном! Моему восторгу не было предела. - Тише, дхойне. Меньше крика, - Гленвинг повёл плечами, как будто я жужжала у него над ухом. Я фыркнула. "Эрагон ждёт вас, друзья", - поторопила дракониха, боднув меня носом. Её роскошная, чуть треугольная голова с любопытством торчала из-за веток. Дракониха мысленно разговаривала с Всадником. Её дыхание было прерывистым, словно она устала; на самом деле, Сапфира радовалась встрече с Аргетламом, пусть и на расстоянии. Из её ноздрей выходил горячий пар, который щекотал мне пятки. "Лети осторожно, Сапфира, впереди башня Гальбаторикса. Выходим, дхойне". Гленвинг надвинул капюшон до самого носа, я проделала тоже самое. Дракониха тихо попятилась, чтобы взлететь. Я вздохнула. Всё-таки с драконихой было спокойнее, чем с этим кровожадным эльфом. По крайней мере, при Сапфире я была уверена, что он в порыве своей внезапной ярости не перережет мне горло. От него веяло холодом и жестокостью. Пограничная застава лесорубов, Риствуд, находилась рядом с морем. Главная постройка этого поселения, королевская наблюдательная башня исполняла функции ратуши и маяка одновременно, в ней зажигали огонь и в ней проводили народный суд и заседания местных властей. Все остальные постройки были бледными и низкими домиками, наполовину вросшими в землю. Горстка людей валила лес на границе с Сурдой. Это был их единственный источник пропитания. Но не дома занимали мой разум, а одинокий корабль в порту. На "Немой Марии" находились пираты, везущие ценный товар:вино, сукно, кожу и жемчуг и юношу, скрывающего свою ладонь от остальных. Эрагона.

***

Я дрожала от нетерпения, следуя за эльфом вдоль старой стены к потайному ходу, которым когда-то во время осады городка пробирались лучники, чтобы осыпать стрелами нападающих. Деревянная калиточка вела оттуда на узкую лестницу, спускавшуюся к дюнам. Я переступила порог и начала спускаться по скользким ступенькам, ежеминутно рискуя сломать себе шею. Эльф шёл легко, не ощущая ни ветра, ни ступеней, прекрасно балансируя при спуске. Наконец я ощутила под ногами мокрую зыбкую почву, Риствуд остался позади. Волны шумно налетали на берег расшвыривая гальку. Я выбралась на тропинку, ведущую к скале, и пошла по ней, двигаясь на ощупь. Иногда сбивалась, отклонялась в сторону натыкаясь на стебли трав, а то и на кусты тамариска, потом с трудом возвращалась на тропинку. В такой кромешной тьме мне еще не доводилось бывать. Нигде не было ни малейшего просвета, ни слабенького лучика - ничего, что могло бы указать путь в непроглядном мраке. Холодный моросящий дождь хлестал неутомимо, так что ресницы слипались. Иногда я двигалась с закрытыми глазами, проклиная физические возможности Гленвинга и скорость, с которой он шёл. А слева была скала со страшным обрывом. Один ложный шаг - и я рухну вниз, на мокрые камни. Страх все сильнее охватывал меня, пока я, наконец, не опустилась на четвереньки в грязь дорожки, по которой струился целый ручей дождевой воды. Продвигаться вперед было совершенно невозможно. Просить помощи у эльфа было бесполезно. Он оставил меня далеко позади. Я послала ему полный ненависти и измождения взгляд, затем собрала остатки сил вместе. Поборов страх, я решила спуститься к подножию скалы и дальше идти по краю берега. К счастью, я наткнулась на старый деревянный крест, который заметила ещё вначале. Это позволило мне соориентироваться. Неподалеку должен был находиться каменный оползень. Я отыскала это место и стала спускаться. Какая-то глыба вывернулась из-под моих ног, целый град камней полетел вниз, увлекая меня за собой. Я скатилась кубарем, но быстро пришла в себя. На ушибы и царапины некогда было обращать внимание, из ладоней сочилась кровь, штаны на коленях порвались, но главное - я ничего не вывихнула. Вот неумёха, подумала я, размазывая капли крови по одежде, вставая. Скала теперь была справа, и на нее можно было опереться. Рядом было море, со страшной злобой бросавшееся на землю. Постепенно мои глаза, привыкшие уже к темноте, стали различать белые гривы валов и слетавшие с них длинные клочья пены. Эти бледные грозные формы с адским грохотом наскакивали на берег, некоторые вдали, а другие, наоборот, разливались беспредельно широко, свирепыми змеями подползая к ногам. Я бы никогда не подумала, что море настолько неспокойно. Сказывалось отсутствие опыта. Вдруг налетела такая высокая волна, что мне пришлось вжаться в обрыв, чтобы меня не снесло. От неожиданности я прикусила язык. В рту прибавился вкус железа. Эта волна разбилась о камни совсем рядом, и холодная вода залила мне ноги, поднялась до щиколоток, потом до колен. Следующая волна залила меня до пояса, и потянула с собой в море с такой силой, что я упала и едва уцепилась за какие-то камни. Еще один такой вал - и меня унесет в море. - Гленвинг! - охрипшим голосом позвала я. " Я не могу...Помоги мне!" " Поднимайся наверх, дхойне", - мысленно приказал эльф. В ту же секунду я почувствовала небывалый подъём сил. Он передаёт мне свои запасы энергии, догадалась я. Я пустилась бежать, поскальзываясь на гальке, - только бы не догнали эти страшные волны. В некоторых местах песчаная полоса так сужалась, что некуда было поставить ногу. Теперь мною владела одна мысль: скорее вернуться на ланды. Ведь прилив нарастает. Если я останусь внизу, то непременно утону. Я хваталась за скалу, ища, где бы подняться, но выступы нависали над берегом. Наконец я как-то дотащилась до бухточки, где останавливались иногда рыбачьи лодки, и, обходя ее, натолкнулась на вырубленную в камне тропинку, которой пользовались рыбаки. Я вползла вверх, вырвавшись из гибельной круговерти. Дотянувшись наконец до края скалы, я без сил растянулась на мокрой земле, не подымая головы. Это путешествие во мраке ночи походило, должно быть, на то, что совершает человек, умирая - медленно и мучительно пробираясь в неведомые края. Боги, как же я устала...

Эрагон фыркнул и запустил в меня подушкой. В ответ я тоже швырнула в него большую и мягкую подушку. Затем, мы нешуточно сцепились, взяв друг друга за шкирку. Конечно, Эрагон был сильнее, и уже через секунду я почувствовала спиной пол. — Сдавайся! — выдохнул мне почти в губы Всадник. Я выпрямилась и увидела, что дождь перестал. Зато ветер стал еще сильнее. Он хватал меня за плечи толкал вперед потом вбок; каждый шаг требовал борьбы, словно с настоящим противником. Пройдя совсем немного, я испугалась, что повернула не туда. Чувствуя приближение паники, я кружилась на месте и никак не могла найти путь. Наконец небо чуть-чуть прояснилось. И вдруг на востоке стало заметно красное пламя на Башне маяка. Наступало утро. Теперь я выбралась из ловушки. Передо мной расстилалась обдуваемая ветром, но свободная от тумана равнина. Можно было идти быстрее. Добравшись до того залива, где накануне я видела корабль,замедлила шаги. И тут надо мной, высоко, как звезда, загорелся довольно яркий огонь. Я поняла, что это фонарь на вершине мачты «Немой Марии». На мостике можно было различить силуэты часовых. Я застыла у края скалы. Из своего укрытия я вглядывалась в начавшее выступать из тени судно; оно казалось сказочным видением, мачты без парусов едва вырисовывались, паруса были, конечно, свернуты, чтобы ветер не сорвал их, в кипении морской пены оно подпрыгивало, словно под ним клокотал котел ведьм. - Быстрее! - скомандовал голос. Под скалой загорелся еще огонек, у края одной из пещер, должно быть, дозорные матросы разожгли костер. На берегу ноги увязали в перламутровой массе миллионов истертых морем раковин. Я еле пробиралась вперед. Вдруг меня схватили сзади за пояс и за руки, не давая шевельнуться, и направили прямо в лицо фонарь. Пираты заговорили на незнакомом языке, я увидела их смуглые лица под кроваво-красными платками, жестокие зубы и сверкавшие в ушах у некоторых золотые серьги. Но не успела испугаться. Знакомый голос повелел им: - Помогите подняться девушке на борт.