Аргетлам

      Просыпалась я медленно, досматривая сон, с трудом разбираясь, где явь, а где нет. Я слышала шум волн, разбивающихся о наше судно где-то снаружи. Я, как всегда, лежала на боку, свернувшись калачиком, но спине было тепло, сверху на мне лежало что-то тяжелое, я чувствовала, что заключена внутри чего-то. Я открыла глаза и увидела запертую дверь перед своим носом. Вчера Всадник закрыл её. Посмотрела ниже - рука Эрагона обнимала меня за талию. Он тоже лежал на боку, повторяя своим телом изгибы моего. Я положила ладонь на его руку и прижала ее покрепче. Это движение его и разбудило, он ткнулся носом мне в затылок, поцеловал. - Пора вставать, Аргетлам, – прошептала я. Эрагон застонал. - Ладно, – сказал он. – Еще пять минуток – и подъем. И мы еще немного полежали рядом. Я уже совсем проснулась, в голове закрутились события прошлой ночи. Неужели это было наяву? Неужели я стала другой? Эрагон снова уснул, я поняла это по тому, как отяжелела его рука, каким ровным и глубоким стало его дыхание. Он изменился. Вытянулся, стал шире в плечах. Скулы на лице так заострились, что я могла бы порезаться, проведя по ним пальцем. Неужели Бром так его загонял своими бесконечными тренировками? Я перевернулась на другой бок, чувствуя дыхание Эрагона. Невольно мой взгляд опустился ниже, на его ключицы, грудь, пресс. О-о, старик зря времени не терял. Глупо хихикнув, я уткнулась юноше в плечо. Выемка между сгибом плеча и шеи оказалась донельзя приятной. Неужели это сейчас происходит со мной? Мне так хотелось ему рассказать о своих приключениях, о своих чувствах и переживаниях. Сказать, как я скучала по нему и Брому, как мне было одиноко и страшно, пока я не сбежала из Урубаена. Рассказать о шейде, об Арье и Гленвинге.Несмотря на запрет эльфа, хотелось сейчас же выдать Всаднику его секрет. После минувшей близости я не хотела иметь секреты от него. Ты попался, Эрагон. Теперь я твоя, а ты - мой. И мы друг за друга горой. Рисуя невидимые узоры на его шее, я незаметно для себя, уснула.

***

Эрагон открыл глаза и увидел перед собой Лагерту. Она тихо сопела у него на груди. Взгляд Эрагона упал на тело девушки. Нежные руки были испещрены синяками и царапинами, левая рука имела странный сероватый оттенок, большой уродливый шрам пересекал запястье и предплечье на левой руке. Рана от раззака. На правой руке красовался странной формы ожог, правда, успевший уже поджить. Всадник удивился - рана была нанесена так, словно это был рисунок или руна. Бром научил его читать руны. Но эта не была похожа на руну из человеческого языка. Юноша догадался - он имеет дело с магией. Иногда он видел Лагерту во сне: она стояла на лужайке рядом с шейдом и пыталась учить заклинания. Иногда у нее получалось, но чаще нет. Один раз он увидел, как шейд почти убил юную служанку, а затем цинично исцелил её, швырнув под ноги Лагерте. В эти моменты его терзал гнев и чувство беспомощности. Он всё чаще задумывался о побеге от Брома в столицу, спасать Лагерту. Старик грубо отчитал его, когда в один прекрасный день Эрагон заявил о своём намерении помочь девушке. Они подрались и после этого долго не разговаривали, даже Сапфира отвернулась от него и объявила ему бойкот. Но всё это уже в прошлом. Лагерта спасена и теперь она рядом с ним, под его защитой. Хотя, кого он обманывал? Все только и делали, что защищали и прятали его с Сапфирой от Гальбаторикса и Дурзы. Эрагон попытался представить, сколько раз его друзья рисковали своими жизнями ради него, но не смог. "Как дела, малыш?" " Всё хорошо, Сапфира" Эрагон мысленно показал ей события прошлой ночи. Дракониха победоносно рыкнула. " Кажется, ты становишься взрослее. Теперь она - часть тебя, ты понимаешь это? Вся опасность, обрушившаяся на нас, захлестнет её с новой силой, ведь она - член нашей стаи. Ты наш вожак, Эрагон, и ты должен уберечь её, раз принял эту девушку так глубоко к себе в душу." "Я знаю. Но иногда я чувствую себя бессильным, я не смог защитить её от Дурзы. Взгляни на неё - через что она прошла ради меня. Мне стыдно за это." " Ты никогда не бываешь бессильным", - промурлыкала Сапфира, заставив юношу улыбнуться. "Ты не будешь ревновать?" - лукаво спросил он, сменив тему. "А ты будешь любить её больше, чем меня?" - со смехом в голосе спросила дракониха. Эрагон колебался не более секунды: "Конечно же, нет." "Ну, тогда всё в порядке." Их мысленный диалог закончился. Дракониха сосредоточилась на полёте вдоль береговой линии, скрываясь среди облаков. Эрагон провёл ладонью по лицу, надеясь, что ему никогда не придётся выбирать между Лагертой и Сапфирой.

***

Мы вышли на палубу вместе, держась за руки. С одной стороны, я как будто заявляла, что отныне мой корабль навсегда рядом с Всадником, с другой - мы просто не могли оторваться друг от друга. Эльф, увидев нас, криво улыбнулся, в его взгляде я почувствовала насмешку. К Эрагону он отнесся с почтением, поприветствовав юношу на древнем языке. По реакции Эрагона я поняла, что эльф ему не понравился. Затем к нам подошёл один из матросов, попросив посетить каюту капитана "Немой Марии". Сказал, что дело срочное. Я, Эрагон и Гленвинг( или пришелец из другого мира, уж не знаю как его теперь величать) спустились в каюту. Капитана звали Дёрнхельм, он был родом из Нарды. По его суровому выражению лица невозможно было что-нибудь прочесть, он был невозмутим. Дёрнхельм начал прямо: - Доброе утро, эльф, Всадник и человек. Я собрал вас для крайне важного разговора. Мои источники доложили мне, что на границе вас подстерегают войска короля. - Что? Не может быть! - потрясенно воскликнул Эрагон и мы с ним обменялись взглядами. - Thaepp aerse! - выругался эльф. - Мои ребята и я не друзья Империи, но среди нас нашлись те, кто готов выдать вас королю. Сказать честно, я не хочу погибнуть из-за вас. Поэтому предлагаю вам покинуть мой корабль после захода солнца. До Сурды как раз еще три дня пути, я могу высадить вас в безлюдных землях, близ Пылающих Равнин, ведь войско стоит далеко впереди этих мест. Ну, что думаете? - Дело принимает скверный оборот, - сказал Гленвинг. - Придётся нам покинуть корабль, Аргетлам. Я едва удержалась от горестного воя. Что? Снова в бега? Эрагон уже мысленно общался с Сапфирой. От беспокойства я так сильно закусила губу, что капелька крови покатилась вниз. Эльф проследил за траекторией ее падения. - Лучше высадите нас сейчас, капитан. Я не хочу вашей гибели.

***

- Почему ты так быстро согласился? - истерично заверещала я, когда наша компания высадилась на берег. - Он друг Джоада, - спокойно ответил Эрагон, не обращая внимания на мою истерику. - Чёрт! Да будь он трижды другом Джоада, Бром заплатил ему двести крон за наше плавание! Он был обязан доставить нас до границы! Я была жутко зла на Всадника. Да, он не хотел подвергать пиратов риску, но бога ради, они же пираты! Они закаленные бойцы! Нам было бы спокойнее на их корабле, чем без него! - Что мы теперь будем делать? - в отчаянии простонала я, плюхаясь на землю. - Ждать, - последовал невозмутимый ответ. - Ждать чего? - раздраженно спросила я Эрагона. - Сапфиру. Не знаю почему, но моя истерика усиливалась. А эльф и Эрагон будто не понимали, в какой жопе мы оказались. Снова. Неужели Бром ничему его не научил?! Я расстроенно поднялась и тут же села обратно. - Эй. Юноша наконец сфокусировался на мне. - Хватит. Он сказал это так, словно я была букашкой в его глазах. Обида и раздражение захлестнули меня с новой силой. Я уже была готова сказать ему что-то грубое в ответ, но Всадник вдруг подошёл ко мне и рывком поднял меня на ноги: - Успокойся, Лагерта. Всё будет хорошо. Я не дам тебя обидеть. Больше никогда, слышишь? Хватит киснуть, я здесь и я с тобой. - Спасибо, - с паузой выдохнула я, зажимая его в объятиях. Эрагон облегченно улыбнулся и поцеловал меня в нос, подбородок, губы. Я начала смеяться как ненормальная - постепенно это перешло в рыдания. Парень жестом попросил эльфа отойти, ему было неловко, но мне плевать. Мне так давно хотелось выплакаться, что я забила на всё и дала волю слезам. Он рядом... Такой тёплый и надежный. Я покрепче уткнулась лицом в его грудь. - Прости, прости меня... Я такая трусиха, Эрагон... - Ты храбрая, Лагерта. Но сейчас тебе надо освободиться. Поплачь, полегчает. Ком в горле разжижается и мне действительно становится легче.