Victoria

Самое непростое в отношениях с оборотнем - их умение чувствовать, слышать ложь. В Питере было хорошо то, что услышав лживое "всё прошло нормально", он не стал на месте выяснять, в чем дело, а вместо этого достал из шкафа бутылку виски и из своих запасов, спонсируемых в основном Крисом, бутылёк с аконитом, и пару стаканов. Говорить о себе Ардженту хотелось не особо, вообще, после недельной промывки мозгов отцом Крис чувствовал себя каким-то зомби, не могущим соображать, не имеющим права на собственное мнение, не доросшим до того, чтобы принимать решения по поводу собственной жизни. Питер, примерно представляющий, какого количества убитых нервов могло стоить Крису недельное близкое общение с отцом, не настаивал на подробностях, неспешно рассказывал что-то - Крис не слушал, что именно, Арджент просто слушал его голос, пытаясь собрать мысли в кучу. Отец дал ему полгода. Плюсов в этом только то, что он, в общем-то не обязан встречаться с Викторией в течение этих шести месяцев. Но это было бы попросту невежливо по отношению к будущей жене, тем более, что она и не была виновна в происходящем. - Сколько раз за эту неделю старик собирался тебя женить? - Питер действительно спрашивает невзначай, знает, что это - одна из любимых тем Джерарда, но Крису приходится очень внимательно следить за собственным сердцебиением, отвечая: - Один. Не очень хочу об этом. - Сдаёт старик, - Питер вскидывает брови, преувеличенно-сочувственно улыбаясь. - Может, годам к тридцати он от тебя отстанет. Питер фыркает в стакан, внимательно следя за любовником. Крис вымучивает из себя кривоватую полуулыбку, откидываясь на диванную спинку, и задает вопрос о том, как прошло полнолуние. Оборотень смотрит на него как на ребенка-идиота, все же произнося: - Спокойно. Как и всегда. Ты сомневался? Крис не сомневался. У Питера действительно хорошо с самоконтролем, иначе их ухищрения, после которых Хейлу приходилось выдирать из себя арбалетные болты, давно бы уже закончились. На боль Питер реагировал раздражением и злостью, но никогда не срывался. Крис даже полуобращенным его видел нечасто, всего несколько раз - и никогда причиной не была злость, ярость или что-то подобное. Причиной всегда была страсть, сексуальное желание и Крис, выгибающийся и стонущий под жёстко вколачивающим его в постель оборотнем. Иногда Питеру было трудно сдержаться, а может, ему надоедало сдерживать трансформацию, и тогда Крис видел его - молодого, красивого, сильного бету, - таким, каким он и был на самом деле. Яркое золото светящихся глаз, клыки, когти на аккуратно ложащихся на постель или на изголовье кровати, но никогда - на тело Криса, руках. Это не пугало, не сбивало возбуждение, и не потому что Крис был охотником. Арджент иногда даже подумывал все же подставиться под длинные острые когти, почувствовать эту боль в новом свете, но его останавливала возможная реакция Хейла - тот действительно очень тщательно следил за собой во время трансформаций. Питер смотрит куда-то в сторону, опрокидывая почти полный стакан разбавленного аконитом виски в глотку, блаженно прикрывает глаза, прогибаясь в спине до отчетливого хруста, так, что между низко сидящими джинсами и футболкой видно чуть золотистую от загара кожу. Крис лениво касается её кончиками пальцев, чувствуя, как напрягаются мышцы под его прикосновениями. Питер наклоняется вперед, опираясь локтями о колени, а Крис, по-прежнему откинувшись на спинку дивана, гладит его по спине, забираясь ладонью под тонкий хлопок футболки. Тихо и задумчиво. Хейл не протестует - специально подставляется, чтоб было удобнее, а Криса неожиданно успокаивают прикосновения к нему, к напоенной солнцем коже, почти неуловимо пахнущей листвой, травой, лесом - запах, который всегда сопровождает Питера. Успокаивают, но от мыслей не отвлекают. Они об этом никогда не говорили, не всерьез. На самом деле, Крис и сам не верил, что отец действительно пойдет на подобное, поставит его перед фактом, даст определенный срок "попрощаться с холостяцкой жизнью", и буквально впихнет под венец, не интересуясь ни желаниями, ни мнением сына. Еще более обидным было то, что Кейт подобное не грозило. - Отвратительно много думаешь, - Питер усмехается, будто приняв какое-то решение, поднимается на ноги и оборачивается к Крису, протягивая ему ладонь. - Пойдем, - просто кивает в сторону спальни. - Хейлотерапия. - Значит, теперь это называется так? Хейлотерапия? – Крис не смеется, но улыбается уголками губ, идя по квартире вслед за Питером в сторону спальни. - Почему нет? Тебе нужно расслабиться, - Хейл оборачивается на пороге комнаты, резко и быстро, так, что Крис не успевает сориентироваться, и впечатывается в грудь улыбающегося оборотня. - Курить я не хочу, - Арджент покачивает головой, переступая порог. - Да кто тебя спрашивает, охотник, - оборотень достаточно силен, чтобы одним мягким толчком повалить человека спиной на постель, а Арджент достаточно вымотан, расслаблен и доверчив, чтобы позволить ему это сделать. – Я хочу, - Питер быстрым плавным движением опускается на бедра Криса, задумчиво клоня голову к плечу, внимательно рассматривая лицо человека. - От тебя несет твоей кровью, - безапелляционно заявляет Питер. Если до этого он давал охотнику возможность отдохнуть и хоть слегка прийти в себя, то теперь явно собирается вытрясти из любовника всю душу. Привычная, в общем-то, игра. Крис напрягает пресс, поднимаясь, садясь, и тянет через голову совершенно идиотскую ярко-оранжевую футболку, усмехаясь в ответ на внимательный взгляд Питера. - Еще от меня несет чужой кровью, аконитом, порохом… чем еще? Питер ведет ладонью по почти незаметным царапинам на груди Криса, наклоняется, передернув плечами, и длинно, влажно ведет языком по отметинам чужих когтей. Кожу немного жжет, но Хейл не собирается останавливаться – медленно и сосредоточенно слизывает мельчайшие капли крови с растревоженной поврежденной кожи, а когда поднимает голову, то смотрит на Криса еще насмешливее, чем обычно. - Женщиной, - Питер задумчиво ведет большим пальцем по своей нижней губе. – Женщиной, с который ты не спал. Крис кивает, усмехнувшись – эти достаточно пустяковые царапины Виктория деловито обработала сама. Хотя Крис, вообще-то, надеялся, что хотя бы последние три ванны сотрут её запах с кожи. - В ваши отряды профессиональных убийц теперь берут гёрл-скаутов? – Питер ненавязчиво скользит пальцами по телу Криса, и Арджент знает, что это едва ли можно назвать лаской – Питер ищет очаги боли. - Кого туда только не берут, - Крис делано вздыхает, а Питер отвечает коротким ярким смешком. - Скоро в куклус-клан будут брать негров… - Ну, не раньше, чем охотники официально породнятся с оборотнями. - За это стоило бы выпить, - Питер почти ложится грудью на грудь Криса, и тот лениво обнимает волка одной рукой, прислушиваясь к такому привычному и совершенно нечеловеческому урчанию, почти невольно вырывающемуся из груди оборотня. Питер не спрашивает, как прошла охота – его интересует только Крис и, убедившись, что с его охотником все в порядке, волк успокаивается, настороженность почти уходит, хотя и плещется еще где-то на дне светлых глаз. Питер рассудителен для своих семнадцати, хотя Крису и хочется большую часть времени приковать этого балбеса к батарее, но, тем не менее, ему семнадцать. Гормоны, все такое. Арджент невольно прогибается в пояснице, когда оборотень уже привычно припадает губами к шее, явно оставляя смачный засос так, что воротом рубашки его точно не прикроешь. Крис еще успевает подумать, что Хейл то ли что-то заподозрил, то ли сработал какой-то инстинкт в ответ на запах чужой, незнакомой женщины. Потом думать совсем не хочется – горячие влажные губы ласкают ставшую чувствительной от частых нежных прикосновений шею, тело недвусмысленно реагирует на близость разгоряченного любовника. - Прекрати думать, или я откушу твою глупую голову, - Питер щекочет дыханием ушную раковину, мягко прихватывая мочку, посасывая, пока ловкие пальцы спокойно, без спешки расправляются с джинсами. Крис послушно приподнимает бёдра, позволяя стащить с себя остатки одежды, но возмутиться по поводу присутствия одежды на Питере не успевает – тот затыкает любовника поцелуем, вжимая в постель, обхватывая ладонью полувставший член иначиная надрачивать напрягающуюся плоть. Крис шумно выдыхает, кусая улыбающиеся губы оборотня, мерно подкидывая бедра навстречу ласкающей руке; стонет, когда подушечка большого пальца отирает головку, втирая капли смазки в нежную кожу. Соскучившийся по человеку волк явно имеет целью свести его с ума. В рот Питер брал редко и не очень охотно, хотя знал прекрасно, что от минета Крис превращается в слабо соображающее желе. Арджент не был уверен – то ли Питер действительно не любил отсасывать, то ли оставлял глубокий умелый минет как тяжелую артиллерию – на крайний случай. И Крис старается не думать, чем – выражением глаз, ритмом сердца, интонацией, запахом, - растревожил своего любовника, когда головка члена, туго толкнувшись в сократившиеся мышцы, проскальзывает по гладким мышцам горла глубже. Крис запускает пальцы во взъерошенные волосы на макушке Питера, сжимая, вторую руку заводит за голову, вцепляясь в подушку, сжимая зубы, чтобы не застонать в голос. Питер слабо царапает когтем под ребрами – намекает, что не стоит сдерживаться, - и Крис в ответ шипит, подкидывая бедра навстречу влажному жаркому рту, спуская уже через несколько движений. - Блядь, Питер… - взгляд у Арджента расфокусированный и дурной, он не отрываясь наблюдает за тем, как Питер, подняв на него взгляд, сглатывает, облизывает припухшие губы, как усмехается, глядя из-под ресниц. Хейл избавляется от своей одежды экономичным, плавным движением, сразу же нависая над Крисом, прижимаясь губами к губам. Крис глухо стонет, чувствуя вкус своей спермы – Питер делится ею в поцелуе, вжимаясь в охотника, не давая отстраниться, вылизывает его рот, притираясь пахом к промежности, удобнее устраиваясь между раскинутых ног. - Грязное животное, - успевает пробормотать Арджент, перед тем как оборотень, насмешливо рыкнув, толкается членом в сжатые мышцы, раз, другой, входя только головкой и сразу вытаскивая. Крис подается бедрами вперед, впуская Питера глубже, и невольно вскрикивает сквозь сжатые зубы, успевая перехватить руку оборотня, не давая тому забрать боль. - Уверен? – за насмешливостью кроется забота, и Крис совершенно расслабляется в руках любовника, кивнув. Хейл довольно порыкивает, прикусывает кожу на ключицах, подхватывая человека под прогнутую поясницу, насаживая на свой член, коротко, но напористо двигая бедрами. Человеческие мышцы выкручивает болью, еще пробирает остатками предыдущего оргазма, обмывает новым, нарастающим, мешающимся с болью удовольствием. Питер двигается достаточно размеренно и ритмично, можно даже сказать осторожно, причиняя человеку выверенную дозу боли. Любуется искаженным желанием лицом охотника, целует искусанные губы, кусает подставленную шею, тут же зализывая укусы, вздрагивает, когда Крис впивается в его плечи ногтями, заставляя опуститься ниже, войти глубже. Питер двигается в нем почти не вытаскивая члена, глубоко толкаясь по сжимающимся мышцам, выругиваясь от полноты ощущений, когда Арджент хрипло стонет его имя, когда он скрещивает ноги на пояснице, вжимая Питера в себя, когда Криса начинает трясти в оргазме. Питер двигается более размашисто, чуть отстранившись, чтобы иметь возможность смотреть на то, как живот любовника покрывается белесыми росчерками спермы. Крис кусает губы, хмурясь от новых, сильных толчков, и Питер решает не мучить его, отстраняется, наклоняясь к Крису, целуя закушенные губы, и со стоном кончает в его ладонь, мгновенно обхватившую готовый излиться член. Питер удерживается на локтях, упираясь по обе стороны от головы Криса, тихо, удовлетворенно рычит, еще слабо изгибаясь всем телом, пока Крис, совершенно разомлевший, проводит ладонями по его спине, бокам, к бедрам, чуть сжимая. Через пару минут Питер откидывается на постель рядом с Крисом, потягиваясь с хрустом, не скрывая блядской довольной улыбки. Арджент лениво вытирает живот краем простыни, борясь с накатившей сонливостью. Хороший секс, удобная кровать, Питер под боком – все это однозначно ведет к крепкому и здоровому сну. Вело бы, если бы Питер не был оборотнем, чувствительным к настроению человека. Хейл ничего не говорит, но Крис тоже хорошо его знает – и предпочитает не задумываться, насколько вообще противоправным действием было переспать с едва шестнадцатилетним пацаном, выглядевшим, и продолжающим выглядеть на восемнадцать, - поэтому переворачивается набок, легко царапнув оборотня под ребрами, и без предисловий проговаривает: - Отец хочет, чтобы я женился. Свадьба через полгода. Питер заинтересованно мычит, не открывая глаз. - Знаешь, - насмешливо улыбается, качнув головой. – Мы, может, и животные, - на этих словах Крис привычно закатывает глаза, - но мы хотя бы выбрались из средневековья. Крис пожимает плечами, продолжая держать руку на животе оборотня. Питер мерно дышит, молчит, не открывает глаз. - Я найду решение, - только на этих словах Питер поворачивается к охотнику, сначала приподнимаясь на локтях, а затем садясь на постели. Взгляд его почти недоверчив, и Криса он раздражает. - Хорошо, - Хейл легко пожимает плечами, однобоко, криво улыбаясь. – А знаешь… - глаза оборотня занимаются ярким золотом по краю радужки, но продолжить он не успевает, Крис рывком притягивает его к себе, укладывая ладонь на загривок, и шипит в ухо: - Не тупи, волчара. Если я сказал, что найду решение, значит я это сделаю. Не конец света, все-таки. Второй рукой Крис удерживает оборотня за плечо, чувствуя, как напряжены мышцы под его пальцами. Питер как сжатая пружина, но постепенно он расслабляется, встряхивается, смотрит ровно, спокойными голубыми глазами, без тени золота. И спрашивает с легкой, веселой издевкой: - Так это от тебя твоей будущей женой несло?