Victoria

Лезвие меча пробивает кору дерева, во все стороны летят щепки, запах хвои наполняет воздух. Крис тихо выдыхает, сильнее сжимая зубы. Оборотень, который должен был стоять на том месте, куда пришелся удар, уже сорвался с места, огласив пространство глухим рыком, взметнул ворох по-осеннему желтой листвы, царапнул дерево когтями, отталкиваясь, стараясь выиграть еще хоть полсекунды. Вервольф бежит не останавливаясь, зная, что дальше будет выстрел, и зная, кто будет стрелять. Крис под тяжелым взглядом отца быстро вскидывает арбалет. Джерард осаживает остальных одним только взглядом. Волк бежит легко, ровно, прямо. Отца должно бы это насторожить, но он считает, что молодой волк слишком глуп и испуган, чтобы петлять между деревьев, уворачиваясь от стрелы или болта. Волк бежит ровно, и Крис знает, куда. Даже делать то, что он уже сделал, было почти что сумасшествием. Хотя Кристоф не сделал ничего особенного - перенес вес с одной ноги на другую, так, чтобы ветка под ногой хрустнула, отвлекая отца на несколько мгновений. Буквально полсекунды у Джерарда ушло на то, чтобы прислушаться к этому звуку, понять его, оценить, но этой половины секунды оборотню хватило, чтобы рвануть с места. Полсекунды на то, чтобы тенью скользнуть между деревьев. Полсекунды форы. Крис вскидывает арбалет, прицеливаясь. Не попасть - нельзя. Нельзя дать отцу хотя бы заподозрить, что происходит. Крис уверен, что тогда уже ему придется уворачиваться от чуть волнистого лезвия старинного меча, который Кристоф уже мысленно пообещал себе переплавить при первой же возможности. Нет, перековывать мечи на орала - не его жизненный принцип. Крис прекрасно отдает себе отчет, сколько по земле бродит бешеных, сумасшедших, да и просто неоправданно жестоких оборотней. Проблема Кристофа, как потомственного охотника, в том, что он прекрасно понимает - сумасшедших, одержимых и жестоких людей не меньше. Крису двадцать три, и он не может осознать, почему его отец не видит этой простой истины.

***

Питер говорит, что это что-то библейское. "Блаженны милостивые", "Подставь правую щеку, и не забудь вломить с левой руки". Питер любит болтать, когда четко выверенная доза аконита дурманит волчий мозг, а нечетко выверенная - алкоголя - разносит в хлам человеческий. Говорить о глупостях. Выговаривать с двадцатого раза "послание к филистимлянам" и смеяться в ответ на замечание, что это были коринфяне и, вообще, не были. Не было. Разговор был не о них. Глаза Питера загораются золотом, расплавленным жарким металлом, когда он говорит о милосердии - с насмешкой и вызовом. Что было раньше: курица или яйцо? Охотник или оборотень? Ответ очевиден на первый взгляд, но Питер, с его пытливым умом - а ведь этот мальчишка на шесть лет младше Криса, и еще даже школу не окончил, - упрямится. "Когда охота на ведьм превратилась в охоту на красивых рыжих девчонок?". Лукаво косит слюдянистой голубизной глаз. "Когда охота за одним безумцем превратилась в геноцид?" У волков свои легенды о жеводанском звере. Как потом, когда-то очень нескоро, будут свои легенды о Девкалионе, Альфе альф.

***

Крис вскидывает арбалет. Вопрос: как отличить смазанные аконитом арбалетные болты от тех, которые не смазаны? Ответ: никак. Нужно знать. И нужно знать когда и куда стрелять, чтобы оборотня сбило с ног ненадолго. Нужно хорошо знать и помнить лес - еще несколько метров, и справа будет небольшой овражек – недостаточный для того, чтобы там укрыться, но вполне годный для того, чтобы на несколько минут скрыться с глаз охотников. О, вообще охотнику нужно знать уйму вещей, если он встречается с оборотнем. Вообще, Крису кажется дурной шуткой охота на парня, которой младше его самого на несколько лет, капитана команды по баскетболу, имеющего необъяснимую слабость к мягкому зефиру, и до дрожи обожающего вылизывать шею Кристофа медленными тягучими мазками, иногда прикусывая покрывающуюся мурашками кожу. Рык, шелест листьев, хруст веток - Кристоф напряженно опускает арбалет и идет за двинувшимся за волком отцом. Джерард выругивается, поднимая с земли обломок арбалетного болта, а Крис настороженно оглядывается по сторонам, прислушивается, но не слышит ничего, что могло бы ему подсказать, куда двинулся оборотень. Нужно уводить отца домой, и это легко не будет. Впрочем, с Питером легко и не бывает.