А что, если...?

Вечность. Казалось, что именно столько времени Лайт не видел Эл. Это было невыносимо: знать, что он существует, знать, что ему действительно плохо, и не иметь возможности обнять его, прижать к себе и извиняться, извиняться, пока хватит сил. Чувство вины съедало Ягами изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Он просто обязан был увидеться с Рюдзаки или хотя бы поговорить. Строя планы, он пытался предугадать реакцию Рюдзаки на свои действия, но перед глазами вставал только один образ: Эл, сжавшийся на диване, боль и отчаяние в его глазах. Боль, а не злость и даже не возмущение. Сколько же он знает? *** Ватари беспокоился. Его впервые в жизни настолько сильно беспокоило состояние Эл. Рюдзаки всегда был человеком, способным справиться с любыми, даже самыми сложными задачами, и Ватари видел его в разных состояниях. Эл бывал хмурым, ленивым (почти всегда), раздраженным, иногда даже веселым, но не таким. Вялый, аппатичный, не желавший даже вставать с кровати. Он просто лежал и смотрел на стену, практически не ел, и, кажется, совсем не спал. И, что самое страшное, он не ел сладкого. На третий день после начала его депрессии Ватари все же решил поговорить с ним. - Эл... Что произошло? Я никогда не видел тебя таким... - полушепотом начал он, опасаясь срыва. Эл, казалось, с большим трудом сфокусировал на нем взгляд и очень, очень тихо что-то сказал. Мужчина непонимающе нахмурился. Рюдзаки, поморщившись, прокашлялся. - Все в порядке. Я должен работать. Ватари ошарашенно замер. Так просто? Эл медленно сел, затем попытался встать, но пошатнулся и завалился на кровать. Тяжело вздохнув, Ватари помог ему лечь и подложил под спину несколько подушек. Затем положил ему на колени ноутбук и принес с кухни стакан с водой. Сейчас это все, что он мог сделать. Рюдзаки полностью углубился в работу: его глаза бегали по строчкам отчета, а тонкие пальцы привычно лежали на клавиатуре. Оставалось лишь надеяться, что работа вернет его к жизни. Надеяться... А что еще он мог? *** Пустота. Пустота преследовала его беспрестанно, не позволяя подняться, не позволяя почувствовать, что он жив, почувствовать хоть что-то. Он больше не понимал, где он и кто он такой, было ощущение, что этот человек действительно убил его тогда, появившись в его жизни. Да. Он был мертв. Однако Рюдзаки не зря слыл хладнокровным и расчетливым человеком, способным распутать любую головоломку. Часть его разума понимала, что так продолжаться не может, что люди нуждаются в его помощи, что он должен вернуться к работе. Последней каплей стало невыразимое беспокойство и даже отчаяние в голосе его опекуна. Отвращение к самому себе стало сильнее апатии и пожиравшего его отчаяния. От мысли, что лучший детектив превратился в безвольную, бесполезную материю его бросило в дрожь. Он должен был вернуться к работе, чтобы хоть немного почувствовать себя живым. Но несколько дней практически без еды и сна дали о себе знать, Эл был неспособен нормально соображать. Через час "работы" он сдался, со вздохом отложил возмущенно гудящий ноутбук и бессильно откинулся на подушки. Похоже, он не сможет вернуться к жизни, пока не задаст этому человеку один вопрос. За что?