А что, если...?

Татибана Айкава, он же Алекс Джордан сидел за письменным столом в своей непривычно грязной и замусоренной квартире. Перед ним лежала тетрадь в черной кожаной обложке, в руке изящная перьевая ручка. На тонких губах мужчины играла жестокая усмешка. Еще несколько минут, и по телевизору скажут имя этой журналистки. Той самой, что раздражала его уже столько времени, пытаясь выяснить что-то о событиях двухмесячной давности. Той самой, что по счастливому для Айкавы совпадению обладала этими самыми глазами. Ну просто два в одном. Усмешка стала шире. Никто и никогда не узнает, что тогда произошло. Flashback. Страшный грохот, слышный, казалось, в каждом уголке огромного здания. Сбитые костяшки пальцев, тяжелое дыхание и окровавленное лицо любимого. Усмешка Рюка, буквально ощущаемая кожей. И глаза... Испуганные лазурные глаза убегающего человека, обернушегося у порога. И пришедшее осознание, словно молотом ударившее по голове. Проклятый разум, никогда до этого не подводивший, отключился буквально на несколько десятков секунд. Что же он наделал... Рин... Тогда он сбежал, просто позорно сбежал, прячась от реальности за панцирем безразличия. Рин звонил ему еще много раз, но Айкава не отвечал, боясь, что невыносимое чувство вины и обиды разорвет его изнутри. Сказав на работе, что заболел, он неделю пролежал на кровати в своей опрятной, но всегда такой безликой квартире. Нет, она была безликой до того, как... В конце концов, оставаться дома стало невозможно, ведь на работе ждали его, регулярно интересуясь его здоровьем по телефону. И вот, настал тот самый день. Впервые с того случая Татибана вошел в свой кабинет, увидел начальство и сотрудников. По офису ходили сплетни о новой секретарше директора, но эти люди всегда найдут повод для сплетен. Весь день он разгребал бумаги и отчеты, пытаясь погрузиться в работу, но мысли возвращались к Аюдзаве. Рин, почему, ну почему он так поступил? И сердце не хотело верить в возможность такого конца, но мозг ехидно хихикал и с увлечением подсовывал все новые подробности сцены в гримерке. Рука Рина, лежащая на щеке этого человека, губы, которые через секунду соприкоснутся. Но лицо и фигура человека были словно подернуты красной пеленой в сознании Алекса. Айкава даже не мог вспомнить его пол, не говоря уж о чем-то еще. В памяти остались лишь глаза цвета неба, наполненные страхом. Глубоко вздохнув, Татибана попытался вернуться к работе и неожиданно обнаружил несколько листов, на которых не было подписи. Взяв их, он отправился в кабинет директора. Приемная была пуста, и Алекс, негромко постучав, беспрепятственно вошел в кабинет. - Добрый день, Айкава-сан, - прозвучал спокойный грудной голос. - Здравствуйте. Я принес бумаги на... - Алекс осекся, увидев человека, стоявшего возле директора. Голубые глаза девушки-секретарши смотрели робко. Со страхом. Такие же глаза, как и тогда. Первым порывом было - наброситься, уничтожить. Он никогда еще не испытывал такой жгучей ненависти. Но даже в такой момент этот человек осознавал последствия своих поступков. Резко выдохнув, он пробормотал слова извинения и пулей вылетел из кабинета. The end of flashback. Да, тогда он впервые воспользовался Тетрадью. Убив ту девушку, Татибана не испытывал чувства вины, оно уже тогда стало чем-то излишним, ненужным. А теперь даже ненависть, поглотившая его в тот момент, перестала иметь смысл. Осталась лишь непонятная ему самому потребность убивать людей с таким цветом и выражением глаз, и в его жизни больше не было человека, ради которого он сдерживал бы свои желания. Из размышлений Алекса вывел раздражавший его голос диктора. Человек тягуче, едва ли не нараспев произнес заголовок новости и имя... Ухмылка убийцы стала похожа на оскал. Он поудобнее взял так любимую им чернильную ручку, и в Тетради появилась очередная запись, сделанная аккуратным каллиграфическим почерком.