Когда Время помогает

Человек, в какое время бы он ни жил, обычно не верит в чудеса. Не берем в расчет мечтателей и фантастов, коих всегда хватало. Именно среднестатистический человек, привыкший всегда полагаться только на собственные чувства и силы. В Ордене ассассинов зачастую таких людей и можно было встретить, в какой век ни загляни. Так сложилось, что эти «чудеса» произошли именно с ними, точнее с определенными представителями, обладателями природного дара. Артефакт, известный как Частица Эдема, посчитал, что исторические личности просто обязаны появиться в определенном месте современности их общего потомка Дезмонда Майлза для помощи ему в спасении Мира. Вот только именно этого нюанса они не ведали. После очередной гневной тирады по поводу того, как «рад» видеть Малик у себя старого друга, Альтаир оставил окровавленное перо и шмыгнул в комнату отдыха. Здесь, в здании бюро Иерусалима, необходимо было двигаться тихо, иначе в очередной раз прилетит от Аль-Саифа, который только и искал повод отчитать или задеть ассассина. И пусть время шло, а рана затягивалась, Малик не отличался добрым нравом. Сейчас подушки приняли на себя вес расжалованного ассассина, и можно было забыть обо всем хотя бы на время. Альтаир чувствовал, как со скрипом расслабляются мышцы, находившиеся до этого в напряжении. Пусть даже полноценный сон не шел к нему, но сладкая дремота была тоже приятна мужчине. Легкие шаги Аль-Саифа он решил проигнорировать, ибо показывать, что он все еще готов для новой порции брани, не хотелось. А затем последовала яркая вспышка света, которая ослепляла даже через закрытые веки. Наравне с этим в груди разлилась боль, будто от пронзившего ее клинка. Первый вздох дался тяжело, а в нос ударил странный, но приятный запах. Сирийский Мастер оказался в светлой комнате с непривычной мебелью, а под ногами лежало что-то мягкое. Мужчина хотел было подойти к окну, чтобы попытаться сориентироваться, но его сбили с ног с радостными возгласами. - Dio mio! Даже если я умер! Я так рад тебя видеть! Никогда бы не подумал, что после смерти я получу возможность увидеться с тобой! – верещание отчасти было на непонятном для сирийца языке, но форма юнца наводила на мысль, что он тоже был ассассином, вот только отлепить от себя вцепившегося парня не удавалось, сколько бы Альтаир ни пытался. - Отцепись, - прорычал Ла-Ахад. – Аллахом клянусь, если не отцепишься, я убью тебя, кто бы ты ни был… После угрозы, как ни странно, парень вскинул голову, снимая капюшон, под которым оказался жутко растрепанный каштановый «хвост». - Эцио, - парень сел возле сирийца, который был счастлив вновь получить возможность дышать полной грудью без стискивающих объятий. – Я Эцио Аудиторе да Фиренце. И для меня большая честь познакомиться с Мастером Альтаиром Ла-Ахадом лично! Золотые глаза вышеназванного Мастера крайне настороженно покосились на юнца, но новых выпадов не последовало, и мужчина рискнул пошевелиться, принимая сидячее положение. По крайней мере только это и успел сириец, когда из-за дивана показалась довольно лохматая голова еще одного. Просверлив новоприбывшего взглядом, Альтаир удостоверился, что повтора истории не будет, и только тогда поднялся на ноги. Метис стоял, облокотившись на спинку дивана, и наблюдал за представлением. Благо, по мнению Ла-Ахада, счастья из-за его появления юноша не испытывал. - О, не думал, что Эцио так быстро от тебя отлипнет, - раздалось за спиной сирийца, заставляя того тут же обернуться. – Мне один знакомый тоже давно все уши прожужжал о знаменитом Альтаире, - блондин, пока самый старший среди них, улыбался, хотя его голубые глаза оставались серьезными. - Историю знать надо, а не относиться к этому как к сказкам, - наставительно изрек более младший мужчина, пихнув старшего в бок. Если бы еще Эцио не сверлил голодным взглядом, Ла-Ахад бы вообще не чувствовал угрозы в свой адрес, что его, правда, настораживало. Своей интуиции он доверял, но эта зараза сейчас заткнулась в тряпочку, хотя ее обладатель оказался не пойми где, да еще в настолько разношерстной компании, что впору паниковать. - Может кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит? Кто вы все? И что это за место? – наконец, подал голос сам сириец. - Ну, на эти вопросы, думаю, я смогу ответить, - в комнату осторожно вошел еще один парень, будто боялся, что эта вся братия в гостиной накинется на него. – Меня зовут Дезмонд Майлз. И я являюсь вашим общим потомком. Здесь вы по причине того, что я не справляюсь со спасением Мира в одиночку, и артефакт, известный каждому из вас как Яблоко Эдема, перенес в мое время, то есть двадцать первый век, моих предков. Повисло молчание, никто особо шокированным после разъяснений не выглядел, но и верить не спешил явно. Правда, их отвлек промчавшийся через гостиную рыжеволосый парень с кипой бумаг и папок, который скрылся за другой дверью, но тут же высунувшись обратно. - Дез, предупреди их, чтобы они не убивали Хэйтема. Хоть он и тамплиер, но тоже твой предок, - и, нагло ухмыльнувшись, исчез вновь. Этот самый тамплиер никогда еще не чувствовал себя настолько некомфортно. На него уставились четыре пары глаз, явно с недобрыми намерениями. - Сын, не хочешь ничего объяснить? - Что я должен объяснять? – огрызнулся Хэйтем. – Ты вообще умер, когда мне было десять. Эдвард припомнил сыну все, что он пытался вложить в детскую головушку, но это удачно парировал виновник семейной разборки, которую пытался остановить Дезмонд. У последнего получалось это плохо, а в сторонке Эцио с Коннором обсуждали эту перебранку и что-то о том, стоит ли им избавиться от такого родственничка. И пока все отвлеклись, Альтаир добрался до окна, которое представило вид на каменные джунгли с высоты седьмого этажа. Сириец никогда не был особенно впечатлительным, даже в детстве. Жизнь в достаточно смутное время, где за выживание необходимо бороться, накладывает свой отпечаток. Но сейчас он был шокирован, к тому же подобный вид из окна заставлял поверить в слова Дезмонда. Недолго думая, Альтаир метнулся к Майлзу, хватая его за грудки и встряхивая. - Возвращай меня обратно! - Эм… Альтаир, - подобная реакция от сирийца заставляла беспокоиться о своей сохранности. – Понимаешь ли, я не могу. Я просто не знаю как! - То есть как «не знаю»?! Ты же нас доставил сюда. Теперь возвращай все на место! - Это не я… - Я не хочу возвращаться, - твердо ответил за Дезмонда итальянец. – У меня много вопросов, и к тебе в частности тоже, Альтаир. Я не собираюсь упускать возможность научиться у тебя всему, что ты умеешь и знаешь. - Умею и знаю? – Ла-Ахад даже отпустил их общего потомка. – Меня разжаловали в ученики, заставляя исправлять свою оплошность. Что я, по-твоему, могу знать? Я был лучшим, и искренне в это верил, потому что стремился к этому. Но я совершил ошибку. И пока я не исправлю ее, возможно, я знаю не больше твоего. - А? Так тебя вытащили после провала в храме Соломона? – удивился Дезмонд. Сириец только зло кинул на него взгляд, но промолчал, возвращаясь вновь к окну, за которым, как ни надейся, а пейзаж не менялся. Ему хотелось, как в детстве, сильно зажмурить глаза и повторять себе, что все неправда, что это только сон, и он проснется в бюро, Малик вновь его обругает за слишком долгий отдых, а дальше все пойдет как прежде. В детстве он так делал после смерти отца, но это не помогало. Не помогло и сейчас – перед глазами вновь был только серый город с прохожими и машинами. Закусив губу, Альтаир услышал за спиной шорох несмелых шагов – но не отреагировал, незачем. Подошедший сам знал, что его слышали. - Я, наверное, сказал что-то не то… - начал Эцио, но его оборвали. - Если вздумал извиняться, то не надо. В этом нет твоей вины, - Ла-Ахад снял свой капюшон, как поступили и остальные ранее. – Похоже, мы здесь застряли. Остается радоваться, что понимаем друг друга, - взглянув на парня рядом, сириец оборвал свой ход мыслей, ибо его не слушали. – Что? - Я представлял тебя немного…другим, - честно признался Аудиторе, ошарашено смотря на того, кем восхищался. - И каким же ты меня представлял? Альтаир усмехнулся, ожидая чего угодно, но только не следующего поступка итальянца. Парень впился в губы сирийца поцелуем, отчего золотые глаза того распахнулись в удивлении. Гомон на заднем плане тут же стих, кто-то даже присвистнул от подобного зрелища, а вот Ла-Ахад не мог никак оторвать от себя Эцио, который отстранился через некоторое время сам, тут же получая в нос. Все последующие дни потекли, как растаявшая вода, размеренно и относительно мирно. Семейство Кэнуэй принялась с энтузиазмом поглощать информацию нового времени, правда, в своих источниках эта троица не пересекалась. Эдвард исследовал все бары и клубы, до которых только мог добраться, не говоря уже о подпольных борделях, где в свои сорок два давал такого маху, что вскоре стал узнаваемой персоной. Иногда пирату составлял компанию Эцио Аудиторе, когда не был гоним по поручениям. Только он из всех предков выучил город, за достаточно короткий срок, досконально. Хэйтем Кэнуэй, не без помощи Шона Гастингса, разобрался с компьютерами, чем вызвал крайне недовольные взгляды в свою сторону от все того же Майлза. Свободное время историка по праву принадлежало только ему, и делить его, пусть и со своим предком, парень не горел желанием. Самый младший, Коннор, обосновался в библиотеках. Орден с радостью обеспечил ему читательские билеты сразу в несколько библиотек по всему городу – рвение к знаниям ассассины поощряли, как могли. Хуже всех адаптировался Альтаир ибн Ла-Ахад. Только он один упорно сопротивлялся подобному и желал скорейшего возвращения в свое время. Он шарахался от итальянца, когда тот оказывался слишком близко. Хотя постепенно сдавал позиции и сириец, привыкая даже к парню, который за свой поступок получил сполна.