Когда Время помогает

Альтаира упорно выдергивала из сна тряска, становившаяся все назойливей, не говоря уже про противно-бодрый голос итальянского юнца, зовущего его по имени. Сириец упорно жмурился и сжимал подушку в объятиях, не желая просыпаться, правда, еще хотелось врезать по наглой физиономии, что сну так же не способствовало. - Чего тебе, Шайтан тебя забери?! – сдался Мастер. - Во-первых, уже середина дня. А, во-вторых, у нашего Коннора скоро день рождения! Надо придумать, что мы ему подарим! - Новый топор. Твоя голова вместо подарочной обертки, - Альтаир вновь рухнул на подушку, давая понять о своем намерении продолжить посещение царства Морфея. Секунд десять ничего не происходило, затем янтарные глаза широко распахнулись, ибо рука представителя итальянского дворянства эпохи Возрождения не двусмысленно скользнула по спине Ла-Ахада вниз, готовясь забраться под пояс пижамных штанов. Это работало лучше ледяного душа, и Эцио прекрасно знал сию особенность. Так что, после полета сирийца на пол, Аудиторе с самодовольной ухмылкой продолжил. - Думаю, теперь ты готов меня слушать. Я хочу вечеринку! С тех пор, как мы здесь все оказались, нам пришлось нелегко, поэтому всем надо расслабиться. К тому же такой повод! Альтаир со злостью комкал подушку в руках, еле сдерживаясь, чтобы не накормить заносчивого юнца перьями из нее, но тому везло сегодня. За спиной представителя восточных культур раздался не менее воодушевленный голос, заставив того вздрогнуть. - Повод? Мы будем пить? – в дверном проеме красовалась белобрысая голова Эдварда с энтузиазмом в глазах. - Никакого алкоголя, - твердо проговорил Альтаир. - Позовем тогда девочек! – нашелся Эцио. - И никаких женщин! Ла-Ахад залепил таки подушкой в лицо итальянца. Он был единственным представителем здравомыслия в этой компании, по крайней мере, на территории этой квартиры в два этажа, где они все проживали. Именно Альтаир предотвращал многие выходки своих потомков, пусть они были вдвое старше него. Иногда прилетало даже Дезмонду, если тот начинал откровенно домогаться своего любимого историка, и это замечали янтарные глаза сирийского Мастера. В итоге даже Шон понял, что проще договориться было с тем же Хэйтемом, чем с всеобщим злом в лице Альтаира, и это приводило к лишним тратам на гостиницу, зато конфликт улажен мирным путем, а желанный американец цел и невредим. После столь жестокого пробуждения сириец не был рад увидеть на кухне рыжую голову историка, заваривающего себе чай, хотя немного сменил гнев на милость, когда перед ним поставили кружку с ароматным напитком. С Шоном они сходились в одном – чай был самым лучшим и оптимальным напитком, особенно в середине дня. Правда, тот факт, что Гастингс проявлял такую заботу к предку своего любовника, у последнего не вызывало ничего, кроме ревности. - Я предупреждал Эцио, чтобы тебе дали поспать после ночной миссии. - Я оставил надежды, чтобы обуздать его нрав, - Альтаир сонно уткнулся в свою кружку. Ла-Ахад пытался бороться со своими потомками, заставляя тех тренироваться, благо зал был предоставлен им большой, вполне вмещающий в себя ораву ассассинов. Особенно отрывался на несносном итальянце, месть была во все времена сладка. Только они тоже были не дураки, раскусив, что проще работать на Орден в целом, чем терпеть насилие со стороны Альтаира в частности. По началу, конечно, были грандиозные заговоры и попытки достать из двенадцатого века еще Малика Аль-Саифа, который мог вполне спокойно приструнить своего близкого друга. К сожалению, ни у кого это так и не удалось, поэтому разбежаться по заданиям было оптимальным решением. - Так что ты решил с предложением вечеринки? На вопрос англичанина ответить не успели – в кухню выполз еще более сонный Майлз, который нашел опору на плече историка. К счастью для современных ассассинов, Альтаир проигнорировал подобное явление: все же за три месяца, что предки очутились здесь, привыкнуть можно было ко многому. - Я не знаю. Возможно, Эцио прав, и нам стоит расслабиться, хотя бы на один вечер, - от голоса сирийца проснулся Дезмонд, испуганно уставившись сначала на предка, а потом удивленно на Шона, который просто пожал плечами – мол, не в курсе с чего такая милость. – Меня, единственно, останавливает, что эти двое снова будут предаваться пьянству и разврату, не говоря уже о том, чтобы склонять к этому окружающих. - О нас говоришь? - вышеупомянутый итальянец обнял Альтаира со спины, отбирая чашку с чаем и делая пару глотков, за что получил тычок под ребра локтем, и чуть ни выплюнул напиток обратно. – Я обещаю, что не буду приводить никого лишнего, и домогаться Люси или Реббеки…или тебя. Но бутылку вина мы распить обязаны, Коннору восемнадцать исполняется, а здесь это считается уже совершеннолетием. - Может, ты еще индейские обычаи узнаешь, и проведем «посвящение в мужчины» по всем правилам? – огрызнулся Ла-Ахад. - С твоими тренировками мы все это посвящение прошли еще в первые дни. - Хочешь индивидуальную программу? - Да. Желательно в спальне. Пока Альтаир не нашелся, что ответить в той же манере, в разговор вмешался Шон, ведь ничем хорошим такая перебранка закончиться не могла. - Так что мы все же решим на счет праздника? Все выжидающе уставились на сирийца, который даже стушевался под такими пристальными взглядами. Ведь на нем были только одни пижамные штаны, и скрыться под капюшоном возможности никакой не представлялось. - Ладно, сдаюсь. Будет праздник. С разных сторон послышались радостные возгласы, к ним даже присоединился Эдвард, который все это время стоял в дверях. Индивидуальной программы тренировок от сирийского Мастера никто не хотел обзавестись, только в последнее время Эцио нарывался, поняв, что Альтаир начал сдавать позиции и привыкать к обстановке. В подготовке к празднику были задействованы все, кроме самого именинника, естественно. Оказалось, что дед Коннора знает о нем больше чем Хэйтем, для которого день рождения сына стал открытием. Пристыдили. Поддержкой заручились, но лишний раз ткнули носом о том, что тот тамплиер, будто нашкодившего кота. Так что четвертого числа четвертого месяца Коннора ожидал сюрприз по возвращению из библиотеки. Как только открылась дверь, полукровку оглушили взрывы хлопушек, и растерянного паренька подхватили под руки Эдвард и Эцио, потащив в столовую. Сирийцу оставалось только удивляться, как самому младшему из них удалось совладать со своими рефлексами и не дать своим предкам по шее за такие вольности. Альтаир не стал бы просто сдерживаться. - …Что здесь происходит? – сам Радунхагейду непонимающе уставился на здоровенный торт с восемнадцатью свечами. На молодом человеке уже красовался нарядный картонный колпак, нацепленный на него добрым Дезмондом, а столовую украшали флажки, конфетти и надпись над входом «с днем рождения!». Люси и Реббека уже заканчивали расставлять на столе тарелки, а Шон что-то продолжал колдовать над заказанным праздничным ужином, ибо подпускать истинного итальянца к плите никто не решился. Но Эцио спланировал отыграться иначе, достав ящик вина – явно обчистил чей-то погреб, но об этом история умалчивает. Здесь уже объявился Ла-Ахад. - Эцио, мы договаривались об одной бутылке! - Нас - девять человек! Как думаешь, хватило бы на всех одной бутылки вина? – фыркнул Аудиторе. – Ладно, каюсь только за ящик рома, специально для Эдварда, но только за это. Альтаир с силой провел ладонями по своему лицу, стараясь унять беспокойство, которое нарастало. Усмирить хмельных ассассинов представлялось крайне трудной задачей, но сириец пришел к выводу, что будет решать проблемы по мере их поступления. А они начались даже раньше, чем предполагалось. Объяснив, что требуется от Коннора, а именно задуть свечи, приготовились ждать. Мальчик обладал хорошими легкими и немалым упорством, и еще кто-то додумался засунуть одну негаснущую свечку-шутку. Под веселый смех с торта слетели кремовые розочки и еще какие-то завитки, но свеча упорно не хотела поддаваться, Радунхагейду чтил любые обычаи, поэтому упорно не прибегал к другим методам. Пытку закончил Альтаир, облизнув пальцы и затушив фитиль. - Шутник получает штрафную! – вытирая слезы, проговорил Эдвард, достав бутылку рома и плеснув в стакан, глотков на пять. По громкому сглатыванию этот человек определился сразу, экс-бармен пить не очень умел, поэтому за него вызвался выпить рома Шон, опрокинув залпом и не поморщившись. Рассевшись на места, все получили по бокалу вина, даже Коннор, который с подозрением отнесся к подобному напитку, но, тем не менее, после поздравительных речей со всех сторон, выпили все. Кто-то залпом, а Ла-Ахад сделал только глоток. Затем принялись за праздничный ужин, что-то весело обсуждая и переговариваясь. На разлитии спиртного был Эцио, не упуская момента пофлиртовать с присутствующими дамами. Именно он заметил, что все дружно уже подбирались к сладкому, а бокал сирийца так ни разу и не опустел. - Так! Я требую штрафную для Альтаира! – рука итальянца опустилась на плечо вышеназванного. Тот вздрогнул. - Я не пью… - Или просто не умеешь? Эцио вновь провоцировал своего предка, которым восхищался, и теперь получил полное право стоять рядом с ним. Своей удаче с самого первого дня он не мог поверить, а теперь еще был крайне рад тому, что этот знаменитый предок реагирует на его подначки. Янтарные глаза смотрели на него зло вплоть до того момента, когда Эдвард поставил перед их обладателем полный стакан рома. Альтаир поперхнулся воздухом – такое количество спиртного он в жизни не пил, даже когда был мальчишкой и интерес взял свое. Но, как обычно это бывает, упрямство – сильнейшее оружие в опытных руках, которые были у Эцио. - Я не отстану, пока ты все это не выпьешь. - Тебе так хочется напоить меня? – огрызнулся Ла-Ахад. - Да, - честно признался итальянец. Мастер поддался, расценив, что до своей комнаты уж добраться он сумеет, к тому же подобного он еще ни разу не пробовал. И стакан оказался влит в сирийца, после чего тот закашлялся, чувствуя, как хмель его накрывает с головой. Что-то зажевав из еды, мужчина прогнал жгучий спиртовой вкус с языка, но вот вставать со своего места теперь не спешил. Все планы, как всегда, нарушил вездесущий Эцио. Девушки захотели растрясти съеденное перед десертом и включили музыку, оставшись при этом за столом: видимо, «растрясать» предполагалось только парням. Выбранное ими было довольно своеобразным, кто-то весело возвестил «танго», но это ничего не сказало Альтаиру. Только в центр зала вытолкнули почему-то Шона с Дезмондом, которые не были особо против. Три шага к стоящему историку были в такт музыке, после чего на плечо англичанина легла рука Майлза. Несколько резких движений, и мужчины закружились в танце, где нельзя было сказать, что кто-то ведет, а другой подчиняется. Здесь скорее было страстное противостояние двух гибких тел, легкий шорох одежды и перестук каблуков. Засмотрелись все. Альтаир даже отвлекся от своего опьянения, с которым никак не мог справиться, а девочки о чем-то перешептывались, снимая на свои телефоны. Вот именно современных женщин Ла-Ахад понять не мог, хотя он их вообще не особо понимал. Но сирийца заставило вздрогнуть над ухом «хочу», слетевшее с уст Эцио, потому что, как и ожидал мужчина, именно его сдернули со стула в следующую секунду. Но хмель в голове и неумелые выпады в незнакомом танце Аудиторе сослужили плохую службу невольному партнеру итальянца. Спас Шон, схватив Альтаира за руку, заставив тем самым опуститься на одно колено под ним. Дезмонд недовольно утащил провокатора обратно к столу, давая волю своему партнеру, которого теперь было не остановить. Сам Майлз умел танцевать только танго и то, потому что историк проиграл пари Люси, и та заставила обучать их подопечного танцу. Тогда парень познал все круги ада, и индивидуальная тренировка Альтаира меркла с воспоминаниями о том, как его гонял Шон. А теперь англичанин получил новую жертву на растерзание. Медленно историк помог Альтаиру подняться, затем шаг на него, заставляя отступить, потом второй, и увел всторону, после два шага назад, и поворот. Поначалу сириец поддавался, но быстро улавливал и запоминал все движения Шона, и вскоре составил ему вполне достойную пару. Перехватив инициативу, Ла-Ахад подхватил под колено англичанина, протащив его пару шагов, заставил развернуться, после прижав к себе его спиной, затем последовали несколько па вперед, и уже Гастингс позволяет опуститься сирийцу перед собой. В отличие от Дезмонда, сирийский Мастер не намерен был отдавать свои позиции так легко, правда, в силу некоторого опьянения, Шон спасал мужчину от поцелуя с полом, но эти моменты были известны только им. Музыка закончилась, и Альтаир смог вздохнуть спокойно, получив от своего учителя одобрительное похлопывание по плечу. Но он пообещал себе придушить Эцио при первом же удобном случае. - Мне в пору признавать свое поражение? – осведомился Аудиторе, навалившись на плечо сирийца. - Смотря что считать поражением, - отозвался Альтаир. – И, во имя Аллаха, дай мне уже простой воды! К тому времени, как Ла-Ахад почти опустошил литровую бутылку минералки, отец Коннора вынес сыну подарок. Красочная бумага плохо скрывала контуры самого сюрприза, да и бант был быстро отправлен куда подальше. Радунхагейду получил лук по самым современным разработкам, от чего в глазах юноши был такой восторг, который редко видели даже у богатого на эмоции молодого итальянца. Вновь посыпались поздравления, а сириец, все еще поглощая воду, услышал, как самый младший из Кэнуэев просит Шона тоже научить его подобному танцу. Здесь Альтаир не выдержал, поперхнувшись водой, при слове «танго» теперь у него точно будет нервный тик. - И кого же ты хочешь пригласить на танец, Коннор? – поинтересовался Эцио. - Альтаира, - твердо ответил Радунхагейду, и с лица Аудиторе сползла улыбка. - Похоже, Эцио, у тебя появился соперник! – смеясь, похлопал по спине итальянца Эдвард, и ободряюще подмигнул своему внуку. - О, Аллах, за что ты меня так не любишь? – тихо поинтересовался у своего бога сириец.