Индейцы-3

«Сиу, сиу, надовесиу, гремучие змеи», — дразнили соседи племя, некогда владевшее просторами прерий. Сиу кочевали по этим бескрайним просторам, сотрясавшимся от топота неисчислимых бизоньих стад, — кочевали, охотились, воевали с соседями, похищая у них самых быстрых лошадей и самых красивых девушек. Воинам и охотникам сиу не было равных в прерии. Послушайте же, что сотворил один из них. Тогда его звали Громовой Щит. Он был молод, но Вакан Танка, Великий и Таинственный, послал ему особый дар — он умел понимать язык зверей и птиц, читая их следы, как святые отцы бледнолицых читают книги про своего Бога. Громовой Щит точно знал, когда олень пересёк речку, был ли тот стар или молод, подранен кем-то, устал или полон сил. Он знал, когда медведи пировали в вишнёвых кустах, лакомясь ягодами, сделали они там лёжку или сразу отправились дальше в горы. Громовой Щит всегда приносил в селение больше добычи, чем другие охотники, и девушки заглядывались на него, потому что он был удачливым, весёлым и ловким, шутил с ними и пел им ласковые песни. Любая из них с радостью согласилась бы стать его женой, но Громовой Щит не торопился с женитьбой, ему больше нравилось бродить одному по горам и прерии. И вот однажды ему снова повезло — он убил в горах чёрного медведя, освежевал, приторочил обёрнутое шкурой мясо на спину коня и отправился было назад в селение сиу. Но вдруг он увидел у себя над головой двух неспешно круживших огромных орлов. Размах их крыльев был как раз в рост Громового Щита. Он понял, что эта пара орлов — супруги и где-то здесь неподалеку находится их гнездо. Подумав так, он внимательно осмотрелся. Зоркостью его глаза не уступали орлиным, и он в самом деле увидел большое гнездо, сложенное из веток на уступе высокой бурой скалы. Гикнув, Громовой Щит погнал коня наверх. Склон скалы с его стороны был довольно пологим, и умный мустанг легко преодолел расстояние до вершины. Тогда охотник спешился. Медленно, чтобы не насторожить птиц, паривших в небе, он подошёл к краю обрыва и заглянул вниз. Он увидел в гнезде двух орлят-подростков. Они уже полностью оперились и лишь немного уступали в величине своим славным родителям. Недолго думая, Громовой Щит решил забрать орлят и увезти их с собой в селение. Для сиу это были священные птицы — и ручные орлы часто жили возле их палаток и не улетали. Громовой Щит вернулся к смирно стоявшему мустангу, снял с него свёрток со своей добычей, развернул шкуру и разрезал её на широкие полосы. Потом он связал их между собою в довольно прочную верёвку. Один её конец он привязал к растущей у обрыва старой сосне, другой же конец намотал на руку и принялся медленно, но сноровисто спускаться с утёса. Ветер пел у него в ушах. Он радовался тому, что привезёт в селение священных птиц, но Вакан Танка решил послать ему испытание, потому что всё, что по-настоящему дорого, должно добываться не так-то просто. Верёвка из свежей шкуры быстро перетёрлась о камни и разорвалась. Молодой охотник рухнул вниз, но ему снова повезло: он упал как раз на тот выступ скалы, где находилось орлиное гнездо. Удар о камни выбил из него дух на несколько мгновений, но, ощупав себя, он убедился, что цел и невредим. Орлята в гнезде тревожно завозились и заклекотали, но Громовой Щит замер, и они успокоились. Птицы-родители тем временем поднялись так высоко, что превратились в две чёрные точки посреди голубизны сияющего неба. Громовой Щит напряжённо обдумывал своё отчаянное положение. Ни подняться наверх, к краю обрыва, ни спуститься вниз он теперь не мог. В руках у него остался всего лишь короткий обрывок верёвки из медвежьей шкуры, оказавшейся очень ненадёжной, а скала над ним и под ним была совершенно отвесной. И если он не найдёт способа спуститься или подняться, ему предстояло умереть здесь: вероятнее всего, родители-орлы, которые рано или поздно должны вернуться, просто накинутся на него и сбросят вниз. Либо же его погубят голод и жажда. Странно, но сейчас охотник больше всего жалел о своей добыче, о медвежьей туше, брошенной им возле коня. Столько хорошего мяса зря пропадёт! За судьбу мустанга он не волновался, зная, что умный конь рано или поздно найдёт дорогу к палаткам сиу. Так Громовой Щит сидел, обхватив колени, пока в его голове молнией не сверкнула ослепительная мысль. Он решил, что попытается спастись именно так. Охотник осторожно поднялся на ноги. Очень тихо и медленно он начал подкрадываться к гнезду. Всё это время он напевал священную Песнь Орла, которую обычно поют сиу на своих летних Пау-Вау, собраниях племён прерий, перед началом Орлиного Танца. Песнь Орла помогла ему успокоить орлят. Он крадучись обошёл гнездо, встав так, чтобы было удобнее исполнить свой замысел. Выбросив обе руки вперёд, он крепко схватил орлят за лапы, не переставая петь. Орлята захлопали было крыльями, но потом притихли. Казалось даже, что они внимательно прислушиваются. Держа орлят в руках, Громовой Щит шагнул к краю обрыва. Постоял несколько мгновений, а потом зажмурившись, пробормотал: — О Вакан Танка, Великий и Таинственный, отдаю свою жизнь в твои руки. И бросился вниз. Он не открывал глаз, ожидая неминуемого удара о камни внизу и страшной боли в переломанном теле. Но этого не произошло. Вакан Танка оказался милостив к нему. Молодые орлы расправили свои широкие сильные крылья и плавно спустились вниз, увлекая его за собой, и он ощутил под ногами твёрдую землю. Когда он наконец раскрыл глаза, то обнаружил, что стоит у подножия утёса. Придя в себя после такого полёта, он свистом подозвал своего коня, и послушный мустанг тут же спустился к нему на равнину. Тогда Громовой Щит снова запел свою песню, и под её тихие монотонные звуки поместил сперва одного, а потом другого орлёнка в кожаный мешок, притороченный к сбруе. Сел на мустанга и погнал его к своему селению. Туша медведя так и осталась лежать на вершине утёса — охотник рассудил, что это будет его жертва родителям-орлам. Но Громовой Щит не стал навсегда оставлять у себя спасших его орлят. Он кормил и поил их в благодарность, всем рассказывая эту историю, и приносил орлят на все священные церемонии племени. Когда же наступила осень, он нанёс на их головы и шеи красную краску, какую сиу наносят на свои лица перед битвой, — для того, чтобы все индейцы знали, что эти птицы священны. Потом он сел на коня и отвёз молодых орлов к той скале, откуда забрал их. Он благоговейно усадил их возле обрыва на белую оленью шкуру и оставил там — с благодарностью Вакан Танке, Великому и Таинственному. Сам же он получил от сиу новое имя — Летавший С Орлами — и с гордостью носил его.