Домино, зеркало, негатив.

Дана Бан. Пробуждение. Ясон. Блонди, Ясон Минк, Первый Консул Танагуры, любимец Юпитер, самый могущественный человек на Амои смотрел вслед тому, кого любил всем сердцем. «Он предпочел стать кастратом, лишь бы не быть со мной», – от одной этой мысли боль в душе становилась невыносимее, чем в искалеченных ногах. «Все напрасно. Пусть он вытащит безумного Гая из этого ада и будет счастлив с ним или без него, если сможет», – вокруг все взрывалось, металл плавился. Ясон понимал, что в своем падении теперь достиг самого дна. Опустился до личной встречи с бывшим партнером своего пета, монгрелом и уголовником, пререкался с ним, язвил. Опустился до того, что, потеряв контроль над собой, собственноручно избил того, кого всю свою жизнь считал не больше, чем грязью под ногами, тем самым признав его равным себе. Падать ниже было уже некуда, все – это самое дно пропасти, в которую он летел с тех пор, как четыре года назад Рики в борделе «Минос» разделся перед ним. Ясон Минк спокойно ждал окончания своей жизни. От взрыва или потери крови, так или иначе, сейчас он умрет. Рики больше ничем с ним не связан, он сделал свой выбор и выбрал не его. Собрав остаток сил, его любимый предпочел вынести из Дана Бан своего бывшего партнера. «А ведь этот Гай достоин уважения», – Первый Консул не был шокирован тем, что подобные мысли приходят ему в голову. «Наверное, не стоило заставлять Рики в присутствии банды, которую он когда-то возглавлял, лизать мои сапоги. Это было по-детски. Напрасно я так открыто похвастался своей властью», – запоздалое раскаяние. Поздно, слишком поздно. «Он меня никогда не любил. Он предпочел мне монгрела. Его тело принадлежало мне, а душа принадлежала Гаю. Это было больно и унизительно. А мне хотелось, чтобы Рики почувствовал хотя бы сотую долю того, что испытывал я. Поэтому я и мучил его», – свет перед глазами начал тускнеть, звуки доносились будто издалека. Наверно, так и приходит смерть, нестрашно и совсем незаметно. – Я подумал, что тебе скучно здесь в одиночестве. – Ясон сначала подумал, что это бред, галлюцинация, игра разума, когда мечту невозможно отделить от реальности. – Я не слишком хороший собеседник, ты мне только скажи, и я заткнусь, буду сидеть молча у твоих ног, – это было слишком хорошо, слишком невероятно, чтобы быть правдой. «Он вернулся. Он выбрал меня?» – неверие, а затем огромное, безмерное счастье, похожее на восходящее в ясную погоду над заливом солнце. «Он ненавидел не меня, он ненавидел поводок, на который я его посадил. Каким же я был идиотом! Вся моя правда – это ложь». – Закурить не хочешь? – «Черная Луна»? Катце всегда был предусмотрительным. Рики пришел сюда умереть вместе со мной?!» – любовник-бунтарь у его ног. «Разве не об этом я мечтал все эти четыре года? Чтобы он сам пришел ко мне?» – эгоистично, но Ясон не смог прогнать Рики от себя. «Я с удовольствием покурю с тобой. Наш последний страстный поцелуй», – глубокий вздох, ядовитый дым проникает в легкие. Голова любимого на груди. «А ноги совсем не болят. Рауль сказал бы, что это выброс амфетаминов», – мысль о друге появилась и улетела. «Умереть счастливым – это дано не каждому», – Ясон обнял Рики и прижал к себе. Глаза любимого были закрыты. «Ничего удивительного. Он генетически не модифицированный, смерть забрала его раньше, чем меня». Вспышка, взрыв… Ясон в холодном поту проснулся и резко поднялся на постели. Ночь, темно. «Приснится же такое», – вздох облегчения. Рики, лежащий на животе, обнявший подушку, спит рядом. И тут же ощущение чудовищной потери. Раз все это было сном, значит, Рики – не его. Его любимый не возвращался к нему с последним подарком Катце. Не оставался умирать с ним вместе. «Завтра же сниму с него кольцо, отменю регистрацию – и будь, что будет. Это все ненастоящее», – Ясон скользнул рукой под узкие бедра Рики, чтобы убедиться, что все в порядке. Это было и так и не так. Теплый, обмякший, но моментально начавший увеличиваться от его прикосновения член был на месте, а вот кольцо пета… Его не было. «Что это? Где я?» – это не был номер «Апатии». Огромная кровать, но другая, не та, на которой он доводил Рики накануне до полного изнеможения, шелковые простыни, качество, фактура ткани другие. Не за них цеплялся его любимый, выкрикивая его имя, умоляя прекратить и позволить ему кончить. «Неужели Юпитер велела поместить меня с Рики в Гардиан для того, чтобы изучить подобную аномалию?» – Ясон решил, что скорее своими руками задушит любимого, чем позволит сделать из него подопытную зверушку. «А чем я, собственно говоря, занимался все это время?» – Первому Консулу стало стыдно. «Вряд ли Юпитер поступила бы подобным образом в разгар переговоров с Федерацией», – мысль о заточении была отвергнута. Да и утонувший в темноте номер был слишком огромным и роскошным для тюрьмы. Ясон вышел из спальни и оказался в совмещенном с плавательным бассейном зимнем саду, освещаемом сквозь прозрачный купол крыши лишь светом трех лун. «Три луны? Мы не на Амои», – это было столь же очевидно, как и то, что он жив. «Неужели Катце? Накачал нас с Рики наркотиками и отправил в свадебное путешествие?» – каждое слово в этом предположении было абсурдным, но лишь это могло стать единственным объяснением. Первый Консул, вдыхая аромат роз и ночных фиалок, подошел к окну. Апартаменты, в которых он очнулся рядом с Рики, оказались пентхаусом огромного, возвышающегося над окружающей местностью здания. «Ну и на том спасибо, хоть это не изменилось», – Ясон посмотрел вдаль. Черное, усеянное мириадами звезд небо, современные, явно недавно построенные, а где-то еще строящиеся дома – планета только заселялась. Каждую секунду взлетающие и садящиеся корабли – это как-то не вязалось с первым выводом. Или это была бурно развивающаяся колония Федерации? Огромный космопорт вдали и надпись над ним: «Добро пожаловать на планету Бизон». Слезы Катце. Украденные воспоминания За десять лет до пробуждения Ясона на планете «Бизон». Катце – компьютерный гений, Серый Кардинал черного рынка, контрабандист, правая рука Ясона Минка рыдал в своем убежище. Он вспоминал. Он в Гардиан, у него день рождения, тринадцать лет. Ему сообщают, что он выбран «мебелью» для Ясона Минка. Ему говорили, что это удача, большая честь для него – служить такому высшему существу, как Первый Консул. «Ты станешь гражданином, ты получишь специальность». Мальчик видел, как шевелились их губы. «Я согласен», – Катце сам не понял, как произнес эти слова. Потом врачи, маска, боль, пробуждение. «Меня кастрировали», – мир вокруг стал вязким и тихим. Запоздалое понимание того, что наделал, раскаяние, отчаяние, бессилие, бесплодные сожаления и невозможность ничего изменить. Ненависть, клятва отомстить и ощущение собственной ущербности, которое никогда не пройдет. «Мебель» для Первого Консула? Что же, тем хуже для них», – Катце всю силу своего ума направил на то, чтобы искать компромат на изуродовавших его ублюдков-высших. Так он называл про себя Элиту Танагуры. Он ненавидел их, ненавидел своего хозяина – генетически модифицированного выродка- вуайериста, который не мог воспользоваться тем, что имел. Вот кого надо было кастрировать. Все скрывать, быть лояльным, вежливым. Когда человеку нечего терять, он способен на очень многое. На взлом компьютера Блонди ушло несколько месяцев. И уже тогда, когда, казалось, секретная информация была у него в руках, Ясон, игравший с ним все это время, как кошка с мышью, поймал его с поличным и изуродовал лицо. А потом взял в Дело. «Он не умнее меня, у него больше опыта. Я не должен больше никогда торопиться и недооценивать Хозяина», – Катце сделал совсем не те выводы, что предполагал Ясон. «У меня нет сердца, у меня не должно быть сердца», – петы, петы-инвалиды, генетически модифицированные петы, от одного взгляда на которых волосы на теле становились дыбом, секс-куклы для богатых извращенцев. Что может быть отвратительнее работорговли? Катце забыл, что у него есть чувства. Он вспомнит о них потом, но еще не время. К тому же Ясон начал вызывать у бывшей «мебели» уважение. Господин Минк был не хуже других, пожалуй, он был лучше. По крайней мере, надоевших ему петов он не продавал в бордели и не выгонял на улицу, как это делали другие, а возвращал в Академию на размножение или селил в своем поместье. Постепенно чувство ненависти стало сменяться чувством привязанности – необъяснимая метаморфоза. А потом у Ясона появился этот мальчишка, оказавшийся в ненужное время в ненужном месте. Темный Рики. Черноволосый и темноглазый, низший из низших, наглый, дерзкий, необразованный, свободолюбивый, дитя улицы. Все думали, что это очередная прихоть пресыщенного Блонди, простой каприз, который не продлится долго. Катце не сразу понял, что происходит. Сначала господин Минк перестал покупать для себя новых петов на аукционах, потом прекратил посещать вечеринки с их участием. Рики появился на подобном мероприятии только раз и, как и следовало ожидать, устроил драку. – Так веселее, мы же за этим сюда пришли, – Блонди даже не попытался сделать вид, что возмущен. Через три месяца Ясон, ни от кого не скрываясь, стал заниматься сексом со своим петом. Рики дебоширил – Первый Консул терпел. Рики напивался – Великий Минк терпел. Рики за спиной у своего Хозяина ввязался в интрижку с Мимеей, девушкой-петом господина Рауля Ама, Второго консула Амои, и переспал с ней. Ясон проглотил и это. Рики гулял в запретной зоне, куда допуск петам был запрещен – господин Первый Консул закрывал на все глаза. Черноволосый, почти двадцатилетний пет-монгрел и его хозяин стали притчей во языцех. Ясон плевать на все это хотел. Катце понимал, что перед ним происходит что-то необычное, что-то настоящее. Когда Рики сбежал, а господин Минк вернул его себе, а через день отпустил на все четыре стороны, не отменив регистрацию, Серый Кардинал начал догадываться, что именно. Высший из высших, похоже, влюбился в низшего из низших. Это было настолько невероятно, настолько интересно, что любопытный Катце, которому Ясон, отдалившийся в результате этой истории от своего лучшего друга Рауля, полностью доверял, захотел почувствовать, именно почувствовать, что ощущает Хозяин. Что такое человеческие чувства, мысли, воспоминания, ощущения? Всего лишь набор электрических импульсов, передаваемых по синоптическим цепочкам нервной системы под воздействием нейромедиаторов. А значит, их можно измерить в режиме реального времени, оцифровать и записать. Катце был гениальным программистом. Тупые жители Эоса умеют только уничтожать избыточное в мозге, стирая ненужные воспоминания или всю личность как таковую. Он же создал компьютерную программу, способную все это воссоздавать. После нескольких лет экспериментов, благо материала для проведения опытов было предостаточно, Катце добился совершенства. Результаты ошеломляли. Генетические выродки из Эоса могли лишь наблюдать, Серый Кардинал мог чувствовать. Благодаря воспоминаниям петов Катце наконец узнал, что такое оргазм. Когда тайному гению Амои удалось перенести сознание одного пета в мозг другого, так что тот стал воспринимать себя другим существом, когда Катце удалось сначала превратить испытуемого в секс-куклу, а затем полностью воссоздать утраченную личность, ученый понял, что он выше Блонди. Да кто они такие? Кучка зажравшихся высокоинтеллектуальных вуайеристов. «Я даже выше Юпитер. Она всего лишь компьютерная программа с голографическим отображением, созданная таким же человеком, как и я», – осознав свое превосходство, Катце больше не ненавидел элиту, он ее тихо презирал. Но Ясон все меньше и меньше стал походить на Блонди и все больше и больше превращался… в человека? – Спасибо, что пришел, Кару, – перед Катце стоял новый фурнитур Ясона. Совсем еще мальчишка. «Точно такой же, как и я когда-то». – Присаживайся, – Серый Кардинал был очень вежлив, почти любезен. – Ты думал о занятии сексом, Кару, до того, как тебя выбрали «мебелью»? – Катце внимательно наблюдал за мальчишкой. «Вздрогнул, кадык задергался, знакомые чувства». – Быть фурнитуром Первого Консула – это большая честь, не правда ли? – в голосе гения Амои раздались едва различимые издевательские нотки. «Ты, наверно, очень счастлив, Кару, что теперь можешь служить ему, и никакие жертвы ради этого не могут казаться слишком большими?» – Так о ком ты мечтал? О мальчиках? О девочках? О мужчинах? – О девочках, – казалось, еще секунда и мальчишка разревется. – О темненьких, светленьких? Высоких, низких? Как они выглядели? – Катце запустил программу поиска на компьютере. – У нее были короткие зеленые волосы и глаза цвета фиалки, она была невысокая, стройная, я видел ее однажды, из окна, – мальчишка будто разговаривал сам с собой. «Как все просто». – Вот эта? – на мониторе появилось изображение девушки-пета из элитной серии. Возможно, это была не та, что поразила воображение юного фурнитура Первого Консула, но очень похожа. – Да, это она, – иного ответа Катце не ожидал. Все складывалось замечательно. Сознание любовника этой надоевшей своему хозяину девушки-пета Серый Кардинал расшифровал накануне. Вирус «Рики» проник глубже, чем можно было ожидать. Ее и того, с кем она завела интрижку за спиной у своего Господина, нужно было переделать в секс-кукол и продать в бордель, но ведь существует такое понятие, как «производственный брак». «В такой потере горя мало, теряют больше иногда». – Я хочу, чтобы ты кое-что увидел, – Катце надел на голову Кару нейрошлем и запустил программу. Новому фурнитуру Первого Консула Серый Кардинал дал посмотреть воспоминания пета о его последнем тайном свидании с зеленоволосой подружкой. Заалевшие щеки, полностью расслабленное в кресле тело, капелька пота, стекающая по виску. Выражение блаженства и счастья на лице. Мальчишка был в полной прострации. – Выпей, – Катце протянул юному фурнитуру стакан с соком. Тот с жадностью его осушил. – Ты знаешь, что я только что сделал? – голос у Серого Кардинала был почти ласковым. – Что? – Кару не знал, что еще ему ожидать от сегодняшнего дня. – Я тебя только что отравил. Если ты не примешь противоядие в течении суток, ты умрешь. – Но почему? – теперь мальчишка окончательно ничего не понимал. – Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. Если ты согласишься – останешься жить, получишь квартиру в Мидасе и эту девчонку, а также воспоминания ее любовника впридачу. Если нет – ты умрешь. Хотя... Кару, тебе нравится быть кастратом? Зачем тебе такая жизнь? То, что я тебе предлагаю, лучше, чем ничего. Мальчишка согласился. Тут же, не раздумывая. Катце знал, как ломать людей. Микроскопический передатчик, в десятую долю микрона величиной, совмещенный с миниатюрной флеш-картой, стоимостью триста тысяч кредитов, был вмонтирован в серьгу, неотличимую от той, которую так любил носить Ясон. Кару подменил ее, когда тот спал. В левую височную долю любого представителя элиты изначально был вживлен чип-передатчик, считывающий электромагнитые колебания головного мозга. Это был способ контроля Юпитер за ее детьми. Но полурелигиозное отношение к этой компьютерной программе сыграло с ней злую шутку. Ее технические возможности обработки информации начали отставать от того, что предлагали последние достижения современных технологий. Этим и воспользовался Катце, с помощью лже-серьги разместивший в левой мочке Первого Консула передатчик, сбрасывающий информацию на компьютер гения Амои через случайно выбранные промежутки времени. Юпитер же воспринимала его работу как фоновый шум, не выходящий за рамки допустимой нормы. Кару выполнил свое обещание, Серый Кардинал выполнил свое. За одним исключением. Он подкорректировал мальчишке память так, что тот забыл об их разговоре и о том, что сделал. Все и так было очень рискованно, узнай кто-нибудь… – сигареты «Черная Луна» всегда были под рукой. А с другой стороны, назначь Юпитер Ясону нейрокоррекцию… Катце давно вычислил, откуда идет энергетическая подпитка «железа», на котором была размещена эта несовершенная с его точки зрения компьютерная программа. Он ее отключит, он безжалостно сломает эту систему, точно так же, как она в свое время изуродовала его. Бывший фурнитур положил руку на то место, где мог бы быть его член. Надел нейрошлем и погрузился в сознание своего Хозяина. Чувства Ясона оглушили Катце. Ярость, ревность, тоска и безысходность, совмещенные с непреодолимым сексуальным влечением – этого от невозмутимого Блонди программист не ожидал. Год без Рики превратился для господина Минка в кошмар. Катце даже начал сочувствовать своему Хозяину, к Рики же ловец человеческих душ испытывал искреннюю симпатию. «Если хочешь быть свободным, улетай с Амои». Он предупредил его, мальчишка не внял. «Тем хуже для них, тем лучше для меня», – Катце нравилось властвовать, он был амбициозен. Ему уже было мало черного рынка, он хотел управлять Танагурой. А для этого нужен был всем ему обязанный и полностью подконтрольный Первый Консул, Ясон Минк. «Хозяин» – если бы кто-нибудь увидел бы в этот момент лицо Катце, то ему стало бы страшно. «Вернуть Рики, довести Ясона до такого состояния, что Юпитер будет вынуждена отправить своего любимца на нейрокорекцию, затем восстановить его личность, объяснив свое вмешательство заботой и преданностью, и заполучить Ясона Минка в качестве тайного союзника», – ни больше, ни меньше, таков был план бывшего фурнитура. Однако было слабое звено. Вряд ли это грозило Блонди, но ведь дело могло дойти до физического устранения Рики, а еще Катце рано или поздно хотел сменить собственное тело на свое же, только генетически улучшенное и не изуродованное скальпелем врача. Надо было узнать, есть ли подобные возможности в Гардиан. Но не у генетика-изверга же, милого заботливого друга Ясона, Рауля Ама, получать подобную информацию? Насчет этого зеленоглазого красавца, ставящего свои бесчеловечные эксперименты на живых людях, у Катце были особые, далеко идущие планы. Но всему свое время. Всему свое время, господин Ам. Главное – не поторопиться, главное – не выдать себя. Ученый остановил свой выбор на начальнике Гардиан Джаде Кьюга. Выходец из низов, полукровка. Всего добился сам, имеет жену и ребенка. Жаль, сын у него – идиот. Зачем напоминать человеку про его увечье? Несмотря на извинения отца, Манон Соул был обречен. Система его уничтожит, Джаде Кьюга возненавидит Систему и ответит на все необходимые вопросы. Все оказалось очень просто. И снова каким-то мистическим образом связано с Рики. Ясон попросил – Катце, к своему изумлению, понял, что это была именно просьба – придумать, как заманить в Эос Гая, партнера Рики, чтобы затем путем шантажа – а Первый Консул даже в мыслях не допускал, что его любимый придет к нему добровольно – вынудить Рики вернуться. «Я люблю его, Рауль. Раньше я думал, что люди – просто придаток к элите, теперь я считаю иначе», – просматривая в очередной раз оцифрованное сознание Хозяина, Катце был в шоке. Он больше не ненавидел Ясона, Блонди стал для программиста чем-то особенным. «Я был бы для него лучшим другом, чем этот высокомерный господин Ам», – бывший фурнитур поразился своим мыслям. Несложная двухходовая комбинация была разыграна, как по нотам. Предатель из ближайшего окружения Рики нашелся очень быстро. Направить мысли самого молодого члена банды, Кири, в нужное русло не составило труда. Парнишка очень любил деньги, и у него было столько «тараканов» в голове, что было бы не грех ее почистить. Все сложилось идеально. Прельщенный легкими деньгами, Кири привел друга Рики Гая в ловушку к Ясону, в Эос. А также смазливый монгрел с разноцветными глазами легко соблазнил Манона Соула и убедил недалекого маменькиного сынка проникнуть в Гардиан, чтобы узнать ее тайны и продать информацию Федерации. В результате увиденного сын Джаге Кьюга сошел с ума. Кири был арестован, и из него сделали секс-куклу. Рики, поддавшись шантажу Ясона, пообещавшего сделать из Гая пета и продать на аукционе, вернулся к Ясону. Радость при виде Рики, огромное желание улыбнуться ему, говорить ласковые слова, обнять его, целовать – все эти чувства бывшего Хозяина Катце испытывал в полной мере, как будто он сам был Ясоном Минком. Надежда увидеть любовь в темных, кажущихся такими красивыми глазах. – «Что тебе здесь надо?» – боль от грубости Рики, физическая, как будто что-то острое проворачивают в груди. Желание растоптать, унизить за это, получить любой ценой, просто желание. Бессилие и тоска от того, что не можешь получить пусть не любовь, хотя бы секс добровольно. Гнев к себе за свою слабохарактерность. «Ты мой пет», – прикосновение к теплой плоти. «Ты же отпустил меня!» – ответ звучит, как пощечина. «Надо надеть кольцо, это единственный выход, только так я смогу удержать его при себе», – ощущение того, что делаешь какую-то мерзость. «Я тебя когда-нибудь убью! Мне уже двадцать лет! Долго это будет еще продолжаться?» – ярость в черных глазах. Что же, ненависть лучше, чем равнодушие, ненависть – это хоть что-то. Огромная потребность все изменить, объяснить. И слова, сорвавшиеся с языка, прорвавшие внешнюю сдержанность, словно вода плотину в половодье. «Ты мой сладкий мальчик, мне все равно, сколько тебе лет. Мой любимый, красивый, единственный, ненаглядный мой. Как же я по тебе соскучился», – шок, неверие отразились на лице, которое все ближе и ближе. Теплые, мягкие, приоткрывшиеся губы, ответившие на его поцелуй. Нежная кожа на шее. Подрагивающие под кончиком языка напряженные розовые соски. Такие уязвимые под острыми зубами. Стон, заставляющий окончательно терять голову и контроль над собой. Восхитительный плоский живот с очаровательным неглубоким пупочком. «Плачущая» головка красивого, самого желанного, самого замечательного на свете члена. Слизать с нее прозрачную каплю, обхватить губами… «Как долго я мечтал об этом. Как же я прожил без тебя целый год, Рики?!» – Катце стащил нейрошлем с головы. Хватило бы и обыкновенных очков для просмотра, но шлем давал ощущение полного погружения. Хватит уже. Он просматривал воспоминания Ясона Минка о первой встрече с Рики после годичного перерыва уже шестой раз подряд. «Это безумие какое-то. Как он живет со всем этим?» – чувства бывшего Хозяина стали для Катце источником невиданного доселе наслаждения. А еще Серый Кардинал начал любить Ясона, вернее, не его самого, а любовь Первого Консула к Темному Рики. Высшая точка развития, вуайеризм в абсолюте. «Интересно, а что чувствует Рики?» – чип был внедрен в левую височную долю мозга пета господина Минка при первом же медосмотре. У врача, проводившего обследование, были свои скелеты в шкафу, а Катце, если хотел, умел быть очень убедительным. Судьба сделавшего это врача была незавидна. Нарушившего клятву Гиппократа эскулапа распотрошили на органы и продали в госпиталь Федерации. «Награда для предателя», – Катце приготовился почувствовать себя любовником Первого Консула. «Ясон –дурак. У него комплекс неполноценности», – этот вывод программист сделал после первого же просмотра. То, что Рики влюблен в Ясона по уши или, по крайней мере, хочет его столь же сильно, сколь его желает господин Минк, было очевидно. Не заметить этого мог только круглый идиот или по уши влюбленный, патологически не уверенный в себе…человек? «Какие они разные и какие одинаковые одновременно», – Катце понял, что уязвленная гордость каждого из любовников не дает им найти взаимопонимание. «Ты хоть когда-нибудь задумывался над тем, как тебе повезло? Как Ясон рискует ради тебя?» «Ты так любишь его, Ясон?» – поведение Хозяина стало напоминать потерявший управление шаттл, летящий в атмосферу планеты с ускорением метеорита. События развивались таким образом, что Первому Консулу скоро пришлось бы выбирать между своим любовником и нейрокоррекцией. А из двух зол, как известно, ничего не выбирают. Катце усмехнулся. Еще совсем недолго, и он покажет своему «Хозяину», какую линию надо обесточить, чтобы нейтрализовать Юпитер. А дальше? Воображение бывшего фурнитура рисовало одетого в костюм пета Рауля Ама, вылизывающего хозяйские сапоги. «Этот день наступит, господин Второй Консул». Однако мечты – мечтами, а перестраховаться не мешало бы. Во время покупки очередной партии петов между убитым горем из-за того, что случилось с его сыном, Джаде Кьюга и Серым Кардиналом состоялся очень интересный разговор: – Директор, – Катце был официален, – существует ли возможность восстановления утраченной части человеческого тела, если в ней задействовано много нервных окончаний? – Это возможно для элиты, для людей же запрещено Юпитер. – А возможно ли создание тела, полностью генетически идентичного уже существующему? – после этого вопроса руководитель Гардиан посмотрел на правую руку Ясона Минка пристальнее и чуть дольше, чем обычно. – Такая возможность имеется, но запрещена к использованию Юпитер. – А что для этого требуется, Директор? – Сперма, волосы, лимфа – ответ ученого был краток. – «Сперма?» – Катце с трудом сдержал себя, чтобы не усмехнуться, – «Этого добра хоть залейся», – он вспомнил, в каком был шоке, когда узнал, что Ясон берет афродозиак не только для Рики, но и для себя. «А с «мебелью» господину Первому Консулу теперь не повезет никогда. Я уж об этом лично позабочусь». – Амои – не единственная планета, – бывший фурнитур посмотрел Джаде Кьюга прямо в глаза. – Поэтому было принято решение о переделке потерявшего разум Манона Саула в секс-куклу, – Катце намеренно назвал считавшегося "сошедшим с ума" (еще одна услуга Катце, позволившая наглому мальчишке избежать расправы) сына директора по имени, – и дальнейшей его продаже в элитный бордель, расположенный на границе с Федерацией. Мне бы очень хотелось, я даже настаиваю на этом, – гений Амои немного помолчал, – чтобы в доказательство своей лояльности Юпитер Вы собственноручно провели нейрокоррекцию вышеупомянутого Манона Саула и ввели его в состояние анабиоза. Надеюсь, мы друг друга поняли? – вопрос повис в воздухе. «Он фактически предлагает мне вывезти сына с Амои в обмен на дальнейшее сотрудничество?» – Я согласен, – директор Гардиан все понял правильно. И вот теперь Катце сидел и рыдал в своем убежище. Все снова сорвалось. Из-за того, что он побоялся купить еще один мощный компьютер, чтобы не привлекать к себе внимание, и имел возможность считывать оцифрованное сознание Ясона и Рики только спустя 12 часов после снятия результатов. Тому компьютеру, который он использовал, просто не хватило быстродействия. Он снова ошибся! Не учел факт присутствия Гая, этого полностью иррационального существа, истинного потомка руководителей восстания в Кересе, чья ревность привела к гибели любимых – да, любимых, теперь Катце мог признаться себе в этом – людей. Потому что, вытащив раненого Гая и Рики из ада Дана Бан, Ясон наконец-то стал для бывшего фурнитура человеком. Две колбы со спермой и волосами и два жестких диска, хранящиеся в пуленепробиваемом несгораемом контейнере, вот что осталось от любовников, своим поведением потрясших все устои Танагуры. «Но это лучше, чем ничего», – Катце вытер слезы с лица, увидев, что у него на линии появился Рауль Ам. «Моя месть только отложена. Все еще впереди. Поиграем? Господин Второй, ой, извините, Первый Консул?»