Домино, зеркало, негатив.

Правда Проходя добровольную диспансеризацию, Рауль Ам обнаружил, что вся его память, начиная с того момента, когда он по требованию Юпитер полетел на Нару пять лет назад, и до того, когда он очнулся в Межгалактическом Центральной Военном Госпитале на той же планете, была ложной. Фальсифицированные воспоминания, подобно большой заплате, закрывали три года его жизни. Но это было еще не все. Вся его память за два последних месяца до взрыва в театре напоминала лоскутное одеяло, но в этом случае заплаты, оказавшиеся под наложенной ложной памятью, делал он сам. Свой собственный «почерк» руководитель Гардиан ни с чьим бы не перепутал. Все выглядело так, словно он сам пытался скрыть от кого-либо свои настоящие чувства и мысли. Частично эти «заплатки» были сняты, частично – нет. Создавалось впечатление, что тот, кто наложил ему искусственную память, изучая настоящую, очень сильно торопился. Медленно, чтобы не повредить мозг, Блонди начал возвращать себе свою настоящую жизнь. Похищение, пытки, попытка к бегству, шантаж, принуждение к позорному сожительству в качестве пета, убийство Катце как попытка покончить со всем этим. Его неожиданное воскрешение, новый шантаж. И последовавшие за этим три года восхитительного секса и унизительного рабства. Смесь ненависти, страсти, ощущения собственного позора, презрение к себе, стремление покончить со всем этим, осознание невозможности расстаться с Катце, желание умереть. Сидящий в состоянии прострации в Президентской ложе Рауль Ам прекрасно помнил тот день, когда он случайно узнал о том, что может легко разорвать свою позорную связь с бывшим фурнитуром безо всякой угрозы для Ясона Минка. Просто встать и уйти. И как он это не сделал. Он лежал связанный в задвинутой в шкаф широкой и глубокой горизонтальной бельевой полке, расположенной возле пола, специально укрепленной Катце для подобного рода развлечений. Он был наказан. В тот день Рауль Ам прилетел на Бизон для очередных «консультаций». Гая не было на планете, поэтому Катце привез его в дом своего друга, в свои личные апартаменты. Как только двери затворились за Блонди и «хозяином», раздался резкий, словно свист хлыста, окрик последнего: «На колени, «пет». Рауль послушно подчинился. Он ненавидел сам себя за то, до какой степени его возбуждали подобные «игры». Каждый раз его мучитель придумывал что-нибудь новенькое, и каждый раз Блонди, презирая себя, пытался представить, что с ним сделает Катце в следующий раз. – Не хочешь поприветствовать своего хозяина, пет? – мужчина выставил вперед ногу, выразительно глядя на мысок своего сапога. Рауль, стоя на коленях, держа руки за спиной, прогнулся в пояснице, наклонился и поцеловал его. И остался стоять в этой унизительной позе, почти касаясь губами ковра, в ожидании дальнейших распоряжений своего мучителя. Глядя в пол, не смея поднять взгляд на Хозяина, Блонди, судя по звукам, догадался, что тот достал нож из голенища своего сапога. – Позволь, я помогу тебе раздеться, пет, – в безразличном до этого голосе Катце появились язвительные нотки. Рауль почувствовал, как, разрезая его съют, словно бумагу, острое холодное лезвие скользит вдоль позвоночника и касается его кожи, царапая шею, спину, поясницу и копчик. – Может быть, отрезать тебе все это, Рауль? – мужчина дотронулся ножом до мошонки Блонди, – заодно узнаешь, что такое – быть фурнитуром. Потом пришьем все обратно, конечно. Зачем мне неполноценный пет? – Катце задал свой вопрос почти ласково. «Только не это», – Рауль почувствовал, как все его тело прошибла испарина, которая выступила на коже капельками холодного пота. Его «господин» действительно мог совершить нечто подобное. Катце вообще мог сделать с ним все, что угодно. – Однако я добрее Элиты Танагуры. Грех резать такую красоту, – мужчина наклонился и, обхватив пальцами еще только наполовину вставший член жертвы своей страсти и ненависти, сделал рукой несколько поступательных движений. Блонди с чувством обреченности ощущал, как его «первичный половой признак» наливается кровью и твердеет. – Хороший пет, такой отзывчивый, – мужчина погладил Рауля по голове, словно тот был животным, и почесал за ухом. – Ползи к зеркалу, пет. Я разрешаю тебе кончить. – Спасибо, Хозяин, – Блонди поцеловал руку, которую с удовольствием бы сломал. Сейчас лучше было подчиниться. Рауль помнил, что с ним случилось тогда, когда он отказался онанировать перед зеркалом. Катце накачал его наркотиками и, пережав основание члена кольцом, возбуждал и не давал кончить в течение суток. У господина Бенийро был еще один пунктик. В качестве наказания за неповиновение он обожал заставлять Рауля просматривать все, что происходило во время их сексуальных игр, и наблюдать за тем, как его пленник краснеет. По этим и еще некоторым причинам, в которых ему было стыдно признаваться даже самому себе, Блонди избавился от остатков изрезанной одежды и послушно пополз к большому стоящему перед кроватью зеркалу на четвереньках. Сел перед ним, развел согнутые в коленях ноги в стороны и, глядя на свое отражение, начал удовлетворять себя рукой. – Я думаю, можно добавить еще это, – Катце, все это время стоявший у Рауля за спиной и наблюдавший за происходившим пристальным немигающим взглядом, протянул своему «пету» дилдо, к концу которого был прикреплен пушистый конский хвост. – Поласкай себя вот этим, – это был приказ, а не просьба. Рауля не пришлось просить дважды. Он аккуратно вставил более тонкий конец сексуальной игрушки в свой заранее смазанный анус и осторожными движениями начал его туда погружать, не переставая одновременно с этим ласкать свой член. Через какое-то время все потеряло значение. Раулю было уже все равно, где он и кто на него смотрит. С протяжным стоном он кончил, забрызгав зеркало спермой. Мышцы внутри Блонди начали ритмично сокращаться, выталкивая наружу чужеродный предмет. – Вставь его обратно, сегодня ты будешь моей лошадкой, – Катце наклонился и надел на шею «пета» строгий ошейник, шипы которого при малейшем сопротивлении впивались в кожу Рауля. Тот медленно приходил в себя. Сексуальное возбуждение спало, вернулась ненависть. Вылизывая языком испачканное зеркало, Блонди бросил на «хозяина» злобный взгляд. – Ты бы еще зарычал, Рауль, – глаза Катце стали по-настоящему злыми, – вот попей, охладись, – он поставил перед лицом Блонди пластиковый контейнер с водой. – Пей, пет, – мужчина схватил пленника за волосы и окунул лицом в миску. От неожиданности Рауль чуть было не захлебнулся и закашлялся. – Ты будешь наказан, пет, – в руках Катце появился тонкий короткий хлыст, обернутый кожей, но внутри него была прочная стальная проволока. Он обычно с одного удара рассекал кожу в кровь. – Встань на четвереньки, прогни спину в пояснице, разведи колени в стороны, шире, да, вот так, – голос мужчины зазвучал отрывисто. – Я тебе сейчас на спине и попе напишу: «я – злобная шлюха», – ягодицы Блонди стали обжигать короткие, сильные и размеренные удары. По лицу истязаемого потекли слезы. Рауль кусал губы, чтобы не закричать, потому что знал, что станет еще хуже. Из груди золотоволосого «пета» доносились лишь глухие стоны. – А теперь дезинфекция, но сначала – это, – Катце надавил на челюсти пленника двумя пальцами и вставил в приоткрывшийся рот кляп-шарик, закрепив его кожаными ремешками у Блонди на затылке. Потом мучитель вылил какую-то субстанцию на губку и протер ей покрытую кровоточащими рубцами спину «пета». Не ожидавший подобного Рауль не выдержал и упал на ковер. К нему как будто прикоснулись раскаленным железом. От боли у Рауля потемнело в глазах. Если бы не кляп во рту, то Блонди от крика потерял бы голос. «Юпитер. Может быть, он замучает меня до смерти, и это все закончится?» – на жертву бывшего фурнитура нашло какое-то безразличие и отупение. Ему стало все равно, что с ним происходит. Пусть этот псих замучает его до смерти. Убьет его – и все. Когда Рауль подумал это, в лице господина Бенийро что-то переменилось. Блонди уже давно понял, что тот каким-то образом умеет считывать его мысли. «Ну, чего же ты ждешь? Убей меня. Или ты еще боишься сломать свою игрушку? Чего тебе от меня надо, Катце?» – боль по мере испарения кислоты с кожи начала утихать, осталось лишь сильное жжение, которое вполне можно было терпеть. Раулю надоели игры. Он поднял ресницы и без разрешения посмотрел на своего «хозяина». Тот не был ни злым, ни безразличным. Его мучитель выглядел несчастным и растерянным. Катце опустился рядом с Блонди на колени и вытащил у него кляп изо рта. А потом произошла и вовсе необъяснимая вещь. Мужчина лег на пол рядом с ним, лицом к лицу, провел подушечками пальцев вдоль щеки, стирая с нее дорожки слез, и поцеловал пленника в уголок опухших губ. Нежно, ласково. Как тогда, много лет назад. «Интересно, что было бы, если бы я тогда его не остановил?» – словно отвечая на его вопрос, Катце начал целовать его лицо. Лоб, веки, заплаканные глаза, соленые дорожки на щеках Рауля, его полуоткрывшиеся губы. Это было так приятно, так непередаваемо хорошо, что Блонди вновь почувствовал эрекцию. Он был готов кончить только лишь от этих нежных прикосновений. Он помнил, где он и с кем, но в какой-то момент Раулю стало все равно. Это было словно воспоминание о том, что могло бы быть, но чего уже никогда не будет. Неожиданно зазвонил телефон. И все закончилось. Катце ответил на звонок и встал, а Блонди словно очнулся от какого-то морока. Его тело вновь стало напряженным, а взгляд пустым и ничего не выражающим. Для мужчины эта перемена не оказалась незамеченной. – Это ведь так унизительно – получать удовольствие от ласк бывшего фурнитура, не правда ли, Господин Ам? – в голосе мужчины прозвучала грустная ирония. – Ты наказан за строптивость, подождешь меня запертый в шкафу, пет, – Катце вновь надел на себя маску безразличия. Он наклонился, сковал руки и ноги Блонди соединенными между собой короткой цепочкой наручниками и кандалами. Запястья Рауля были соединены у него за спиной, поэтому ему пришлось сильно прогнуться в пояснице. В анальное отверстие пленника господин Бенийро вновь засунул дилдо с конским хвостом и перетянул кольцом эрегированный член у основания. Вставил в рот кляп и надел на глаза Блонди черную полумаску. Теперь Рауль мог лишь слышать и ощущать. Он почувствовал, как в его соски и мошонку врезались, причиняя боль и заставляя неметь, стальные зажимы-крокодильчики. – Полежишь тут, пет, пока я не вернусь, – Катце выдвинул глубокую полку платяного шкафа, ранее предназначенную для хранения белья, положил туда на бок обездвиженного Блонди, задвинул ее и уехал по делам. Было тихо, темно, соски и мошонка онемели, спину «жгло» так, как если бы ее отхлестали крапивой, руки и ноги затекли. Время тянулось безумно медленно. Душно не было из-за специально подведенной Катце вентиляции, более того, Блонди из-за нее замерз. Обездвиженный, в полной темноте, Рауль то выпадал из реальности, то возвращался в нее. – Сид, как ты думаешь, здесь найдется какая-нибудь выпивка? – в апартаменты Катце ввалились пьяные Бизоны. – Да я думаю, мне на сегодня хватит, – муж Памфуции не мог позволить себе вернуться домой сильно пьяным. – А-а-а-а! Это из-за твоей женушки ты стал таким занудой, – в комнате раздался грубый пьяный смех. – Акция, облигация, комбинация, менструация, – над этой шуткой вошедшие хохотали в два голоса. – Я бы попросил тебя уважительно отзываться о Памфуции, Люк! – в голосе Сида прозвучало самое настоящее возмущение. – Не забывай, она беспокоится о нашем финансовом благополучии! – Да ладно тебе, монгрел, – голос, судя по всему, принадлежал вышеупомянутому Люку, – она умная баба, конечно, только стерва. – Она, между прочим, устает. Памфуция еще управляет, чтобы вы знали, клубом «Темный Рики» и гостиницей «Эос», и много чем еще. Она слабая женщина, поэтому у нее сложный характер, – Сид продолжал с пеной у рта защищать свою благоверную. – А-а-а-э, – говорящий рыгнул, – ты имеешь в виду этот бордель? – раздался третий голос. – А, вот, нашел! – Рауль услышал звук того, как члены банды Бизон потребляют спиртные напитки прямо из бутылок, вернее, как бы выразились они сами, «из горла». – Я понимаю, почему Катце отписал «Темного Рики» Рики, но почему «Эос» достался этому Блонди, вот чего я понять не могу? – раздался все тот же третий голос. Бывшие обитатели Амойских трущоб захмелели, и у них развязались языки. – Наверно, потому что он в нем жил! – расхохотался, судя по голосу, Люк, – до того, как стараниями Гая взлетел на воздух. – И любил бордели. Я как его в Апатии в черном парике встретил тогда, так чуть не помер. Вся компания дружно рассмеялась над этой шуткой. И с этого момента Рауль превратился в один слух. Господин Ам забыл о боли, об усталости, обо всем на свете. Если раньше он, не особо боясь того, что Бизоны могут его обнаружить в столь унизительном положении (ведь вряд ли они перепутали бы барную стойку с бельевым шкафом), все же хотел, чтобы они ушли, то теперь Блонди мечтал только об одном – чтобы они остались и продолжали свой пьяный разговор. – У них на Амои были общие финансовые интересы, – Сид, вероятно, под влиянием жены научился нормально разговаривать, – Катце с самого первого дня, после того, как прилетел на Бизон, открыл на его имя счет и регулярно переводит туда половину всех своих доходов. Парень, вероятно, хотел показать свою значимость и «сливал», по выражению Катце, информацию, которую получал от жены. – Ни хуя себе… – Люк даже присвистнул. – Хотя если учесть, какую взбучку он устроил в своей клинике, когда узнал, что там, где восстанавливают этого Блонди, не починили вовремя стабилизатор напряжения... Наверно, этот кадр для Катце что-то значит… – Катце говорит, что после того, как он восстановит Ясона и Рики, господин Минк снова сможет приступить к выполнению своих обязанностей на Амои. Что он специально отключил Юпитер, чтобы этим двоим ничего не угрожало, – видимо, жена Сида умела творить чудеса. Речь мужа Памфуции была грамотной и связной. – Слушай, этот сраный террианский коньяк пахнет клопами! – Норрис явно искал место, куда бы выплюнуть это «пойло», но, вероятно, решил этого не делать и проглотил. – Пойдем, поищем, может, у Гая есть нормальная выпивка? – раздался звук отодвигаемых кресел, словно с них вставали. Хлопнула дверь. Компания покинула комнату так же внезапно, как и появилась. «Я лишь игрушка в его руках», – Блонди понял, что его одурачили, – «для приятного времяпрепровождения». – Рауль почувствовал, как внутри него закипает тихая ярость. Он понял, что Катце его провел, как мальчишку. Этот хитрый монгрел никогда не планировал вооруженное вторжение на Амои, он никогда в жизни не отключил бы подачу кислорода для Ясона и не отдал бы его в бордель. Весь этот шантаж был блефом, от начала до самого конца. Господин Ам еще не знал, что делать с полученными знаниями. Главное – убраться сейчас отсюда подальше, пока Катце не вернулся. Чтобы не совершить необдуманных поступков. Блонди напряг руки и разорвал цепь, скрепляющую его наручники, одетые чуть ниже наручных коммутаторов, и кандалы. Выбил ногами доску, в которой был замок, запирающий полку, в которую его запихнул его «хозяин», и выбрался наружу. Освободил себя от всех аксессуаров, что на него нацепил Катце. Соски и мошонка болели, до них невозможно было дотронуться, спина зудела, словно ее посыпали солью, но сейчас Рауль не обращал на это внимания. Катце должен был вернуться минут через сорок. Больше, чем на два часа, «хозяин» никогда не оставлял своего «пета» одного. Мужчина, как заметил Блонди, вообще никогда не переступал определенную грань. Настоящего вреда он Раулю ни разу не причинил. «Он мне мстит за то, что я его изнасиловал. Ему нет до меня никакого дела. Он любит Гая», – у Блонди, быстро принимающего душ, в рассуждениях не было никакой логики. Вернее, она была, но Рауль не отдавал себе отчета в своих истинных чувствах. Раньше он думал, что ради того, чтобы заполучить его, Катце перевернул весь мир, и это как-то еще позволяло Высшему из Высших смириться со своим униженным положением. Но сейчас он узнал, что истиной целью бывшего фурнитура было восстановление Ясона и Z107M, создание для них на Амои политической системы, при которой они могли бы спокойно и безопасно жить. А он, Рауль, лишь временный Консул и бонус для коварного интригана. Замена. Вечный второй номер. Поняв, как его обыграли, Рауль испытал самую настоящую ненависть. Он отомстит. И так, что мало никому не покажется, как выражаются Федералы. Блонди залез в шкаф и вытащил оттуда одежду, почти абсолютно идентичную той, что на нем разрезал Катце. Мужчина это делал достаточно часто, и поэтому в его апартаментах всегда была пара сьютов, чтобы Рауль мог выбрать тот, что подошел бы ему по цветовой гамме. Не возвращаться же Первому Консулу в Эос в рванине? Блонди был уже почти готов, когда в дверях появился его «хозяин». – Куда это ты собрался, Рауль? – мужчина так удивился, что даже перестал ломать комедию. – Мне на наручный коммутатор пришло голосовое сообщение. В Гардиан чрезвычайное происшествие, – Блонди наврал первое, что пришло ему в голову, – с этой новой системой распределения энергии вышел из строя стабилизатор напряжения, и инкубаторы, где развивались представители Элиты, были обесточены, – Рауль обманывал вдохновенно. – Мне надо оценить ущерб и принять решение, что делать, – господин Ам, представив ситуацию, уже сам верил в то, что только что придумал. Он застегнул сьют и, направляясь к выходу из особняка Гая, буквально пробежал мимо Катце. Тот даже не пытался его удержать, лишь пошел рядом. – Что ты собираешься делать? – мужчина выглядел обеспокоенным. – Если в результате кислородного голодания их IQ будет ниже 300 единиц, то придется отдать на выбраковку, – Рауль и не подозревал, что умеет так самозабвенно врать. – Зачем их убивать? Можно отдать на усыновление. Люди с удовольствием будут воспитывать таких красивых детей. Ведь по человеческим меркам они будут абсолютно нормальными, – возразил мужчина. Господин Ам замер на месте. Ведь они сейчас разговаривают, нормально разговаривают первый раз в жизни. – Я так, наверно, и сделаю, Катце. – «Нужно будет по прилете на Амои и правда отключить в трех инкубаторах подачу кислорода, чтобы все выглядело правдоподобно. Хотя зачем мне это делать? Почему я не скажу этому подлецу, что мне все известно, и не порву наши противоестественные отношения прямо сейчас?!» – подумав подобным образом, Рауль понял, что отношения с Катце, какими бы они ни были, у них все же есть. – Ты уверен, что сможешь сам пилотировать звездолет? Если нет, я тебя довезу, – в глазах любовника (а как его было еще называть) Блонди разглядел самую настоящую тревогу. «Он готов все бросить, чтобы десять часов лететь со мной на Амои, лишь бы убедиться, что со мной все в полном порядке?» – Да, спасибо, Катце. Я сам долечу. – «Я его поблагодарил?» – Береги себя, Блонди, – глядя в иллюминатор на стоявшего на стартовой площадке провожавшего его мужчину, Рауль прочитал, что тот сказал, по его губам. «Возможно, дело не только в Ясоне Минке?» Блонди понял, что дело не в шантаже, которому его подверг Первый Консул Бизон. Окажись на месте бывшего фурнитура Ясона Минка другое существо, он – Рауль Ам, один из выдающихся умов во Вселенной, расправился бы с ним быстро и беспощадно. «А может быть, шантаж – это лишь условие, декорация, наличие которой позволило мне пойти навстречу своим желаниям, не роняя своего достоинства на самом деле?» – Блонди было над чем подумать. Привязь – это не цепи и кандалы, это не шантаж и угрозы. Настоящая привязь находится у него в голове. Невидимая, неосязаемая, она держит его возле Катце крепче, чем любая веревка. Рауль Ам, возвращаясь на Амои, наконец-то это понял. Он не мог уважать себя за это и не знал, что ему теперь со всем этим делать. Дефиле. (Семь с половиной лет после взрыва в Дана Бан, за шесть месяцев до взрыва в Оперном театре). Фактически сбежав от своего «хозяина» на Амои , размышляя, стоит ли отключать подачу кислорода в инкубаторах ни в чем не повинных представителей Элиты, которые, прими он подобное решение, никогда ей не станут, Рауль проверял свою электронную почту. «Уважаемый господин Ам, - Первый Консул Амои читал письмо, адресованное ему некоей Памфуцией Сид, финансовым директором Синдиката, управляющего делами планеты Бизон. Фактически эта женщина была Министром Финансов, но, поскольку планета принадлежала одному человеку, выборных органов на ней не было и правительства в обычном понимании этого слова тоже. - Я, от лица устроителя мероприятия Гая Риты, имею честь пригласить Вас на Первое Межгалактическое Дефиле Высокой Моды, вся выручка от продаж моделей представленных на котором будет направлена в Фонд поддержки детей страдающих задержкой умственного развития, - Блонди искренне не понимал, зачем тратить бешеные деньги на олигофренов, когда на те же средства можно дать прекрасное образование большому количеству нормальных детей, у которых по разным причинам часто нет финансовых возможностей проходить качественное обучение. Рауль Ам подумал о том, знал ли Гай Рита, от чьего имени высылалось это приглашение, кому оно адресовано. Скорее всего–нет. Иначе, это письмо никогда не было бы отправлено. Рауль вспомнил их последнюю встречу. - В целях привлечения как можно большего количества средств, устроители мероприятия предлагают всем Первым лицам планет, входящих в ОФП, и главам крупнейших межгалактических корпораций принять в нем участие либо в качестве спонсоров, либо, что, несомненно, смело с нашей стороны, в качестве моделей, - прочитав эту часть послания, Рауль Ам чуть было не отложил письмо в сторону. Какая наглость! Но, с другой стороны, это предложение было сделано всем, кто имел реальный политических или финансовый вес в ОФП, и ничего оскорбительного в нем не было. – Мы, так же, планируем привлечь к данному мероприятию победительниц и победителей Конкурсов Красоты, проводящихся на планетах ОФП, а так же видных деятелей театра и кино. Благодарю за понимание. Памфуция Сид». Далее прилагалась анкета, которую, в случае положительного решения, требовалось заполнить. Еще не отдавая себе отчета зачем, просто, словно это был тест, которых сам господин Ам разработал множество, Первый Консул Амои начал ее заполнять. Имя: Рауль Ам. Вид разумного существа (в качестве пояснения была сделана приписка, что этот пункт можно не заполнять, а внесен он лишь для того, чтобы Почетному Гостю или Участнику мероприятия были предложены как можно более комфортные для него условия проживания): Элита Танагуры, Блонди – скрывать Раулю было нечего. В качестве кого Вы хотели бы принимать участие в мероприятии: тратить деньги, тем более, на такое неблагодарное дело, с его точки зрения, как поддерживание жизнедеятельности умственно неполноценных детей, Первому Консулу Амои не хотелось, поэтому он поставил галочку напротив слова «модель». Какую кухню Вы предпочитаете: изучив все, что предлагали кулинары на Бизон, Рауль выбрал пункт «для профессиональных спортсменов». Там, по крайней мере, питание было сбалансировано. Тип размещения: Первый Консул Амои выбрал пен-хаус гостиницы «Керес», в которой, собственно говоря, и планировалось проведение мероприятия. Время прибытия, время отлета: Блонди, сверившись с календарем, ввел даты. Далее, потенциальному участнику дефиле, предлагался список одежды, чтобы можно было выбрать модель, которую он хотел бы продемонстрировать на Мероприятии. «Хороший способ узнать вкусы власть предержащих» - Рауль по достоинству оценил ум того, кто составил перечень вопросов. Блонди погрузился в изучение фотографий предлагаемой к показу одежды, и, так вышло, что это заняло у него несколько часов. Там и в самом деле было из чего выбрать. Трехчасовое дефиле, само по себе очень утомительное, судя по представленным моделям, обещало стать чрезвычайно зрелищным. Не для того приглашали спонсоров, чтобы те зевали от скуки во время показа, пытаясь понять, зачем модельер надел манекенщице на голову вместо шляпы нечто, напоминающее мусорное ведро, или сделал ей макияж, которым в полутемной комнате можно напугать человека с более чем крепкими нервами. Полупрозрачный мерцающий шелк вечерних платьев, переливающиеся всеми цветами радуги уникальные ювелирные украшения, ручной работы кружевное нижнее белье. Блонди просматривал коллекцию купальных костюмов для мужчин «Арабские ночи». Как в этом можно плавать, нырять или загорать, Рауль не представлял. Он разглядывал нечто, называющееся плавками. Тонкие золотые пластины, скрепленные в виде рыбьей чешуи, представляли собой треугольник, закрывающий пенис. Задняя часть плавок была ничем иным, как тонкой плоской золотой цепью, теряющейся где-то в районе ягодиц, в верхнюю половину которой там, где «плавки» должны были «закрывать» копчик, были вставлены подвески с изумрудами. Вся эта конструкция крепилась такой же золотой цепью с изумрудными подвесками на бедрах в том месте, где у обычных купальных костюмов «бикини» была резинка от трусов. К данным «плавкам» предлагались такие аксессуары, как позолоченные высокие кожаные «римские» сандалии, опоясывающие игры и лодыжки, застегивающиеся в районе колена. Два одинаковых ручных золотых браслета, сделанных в виде свернувшихся в кольца змей с изумрудными глазами и крупный кулон с изумрудом в элегантной оправе, подвешенный на длинный кожаный шнурок. «Кич, конечно. Но, с другой стороны, это - идеальных костюм для пета… Для пета…» - сознание Рауля ухватилось за последние два слова. Блонди представил, что случится с Катце, как тот взбесится и разозлиться, если он, его «пет» появится на публике в подобном наряде. «А предлог то благовидный. Я всего лишь помогу собирать деньги для несчастных больных детей» - на лице Блонди появилась такая же улыбка, как тогда, когда он показал в Гардиан Рики превращенного в секс-куклу Кайла. «Жабу готов проглотить, лишь бы другим досадить» - эту террианскую пословицу Первый Консул Амои не знал, но действовал именно таким образом. «Пляжный костюм» дополняли темные, закрывающие пол-лица «солнечные» очки. Это решило дело окончательно. Даже если его фотографии появятся в прессе, то на них его, господина Ама, скорее всего, никто не узнает. Как вы хотите выступать? – Блонди поставил галочку напротив слова «анонимно». Немного подумал и, отправив письмо его адресату, подтвердил свое участие в этой, несомненно, крайне респектабельной великосветской вселенской тусовке. - Участник, зарегистрированный под номером 134, пройдите, пожалуйста, к подиуму. Через семь минут- Ваш выход, - поскольку Рауль Ам решил выступить анонимно, распорядитель мероприятия, делая объявление, не назвал Первого Консула Амои по имени. Дефиле было организовано очень хорошо. На нем не было той изнанки шоу бизнеса, которая часто сопровождает подобные показы. Любопытные вездесущие журналисты и просто приятели устроителей мероприятий не заглядывали в «гримерки», в то время, как полуголые манекенщицы пытались там переодеться, прыгая на одной ноге. Ни смены костюмов в «режиме пожарной команды», ни неразберихи с обувью. Визажисты не сбривали моделям брови, чтобы потом их легче было нарисовать, а парикмахеры не выдирали у «маникенок» волосы, стараясь побыстрее сделать свою работу. Никто не бегал и не суетился. Каждому участнику мероприятия была предоставлена пусть небольшая, но своя собственная кабинка для переодевания, хорошо освещенная с зеркалом и всеми принадлежностями для грима. Они располагались полукругом, в центре которого была сооружена небольшая сцена, напоминающая подиум, где каждый желающий, при помощи хореографа мог подготовиться к проходу по «языку». Вокруг этой импровизированной сцены постепенно собралось много людей, которые, судя по поведению, неплохо друг друга знали. Дородные матроны, видимо, чьи-то жены, решившие пожертвовать собой ради несчастных больных детишек, ходили взад вперед и хихикали. Мужчины, которых было меньшинство, здоровались и обменивались шутками. Было видно, что будущие «звезды» волнуются, но, тем не менее, за кулисами царила приподнятая радостная атмосфера и предвкушение праздника. После показа намечался грандиозный фуршет. Рауль Ам, который не знал никого из присутствующих и вообще каждые пять минут жалел, что поддался импульсу и согласился участвовать в дефиле, предпочел остаться в кабине для переодевания и старался не смотреть на себя в зеркало. Если не учитывать тот «фиговый листок», что прикрывал его член, тело Блонди закрывали лишь его роскошные, падающие золотистой волной на его спину и ягодицы волосы. «Участник, зарегистрированный под номером 134, пройдите, пожалуйста…» - услышав, что пришло время его выступления, Рауль почувствовал, как быстро забилось его сердце. Он волновался, сильно. Выставить себя на всеобщее обозрение, да еще в таком виде. Решимость Элиты Танагуры таяла по мере того, как он приближался к выходу на язык. Несмотря на то, что для показа за кулисами собрались красивые, очень красивые люди, на Блонди оборачивались. Лицо Первого Консула Амои скрывали «солнечные» очки, но Блонди понимал, что Катце его узнает, непременно. И лишь это заставляло Рауля завершить то, что он задумал. Зная, что Ясону ничего не угрожает, господин Ам чувствовал себя свободным и хотел досадить своему «хозяину». Блонди нравилось провоцировать своего «господина». - Вам надо просто пройти под музыку туда и обратно, если Вы почувствуете, что у Вас кружится голова, просто остановитесь, разворачивайтесь, пожалуйста, и возвращайтесь за кулисы, - ободрил господина Ама перед выходом один из распорядителей дефиле. «Просто» пройтись туда и обратно Рауль не собирался. Все, что он делал, он делал всегда очень хорошо, или не делал вовсе. Раз уж он ввязался в эту авантюру, его выступление должно было быть не «просто» хорошим, а великолепным. - Выходите на счет «три», пожалуйста … Раз, два, три – яркие софиты и свет прожекторов, несмотря на то, что глаза Рауля защищали темные стекла, ослепили Блонди. Сверкающий «язык» подиума лунной дорожкой уходил в казавшийся черной глубокой бездной зрительный зал. Рауль выдохнул воздух и сделал первый шаг. Он шел просто, естественно, совершенно не манерно, не пытаясь, как другие, вилять бедрами или заигрывать с публикой. Рауль шел по подиуму с грацией пантеры, его тело было атлетически сложенным, но, при этом стройным, даже немного худощавым. При каждом шаге Блонди его рельефные мышцы под светом прожекторов перетекали друг в друга, переливались, словно вода. К тому моменту, когда Рауль подошел к краю подиума, из зала доносились громкие аплодисменты. Это был несомненный успех, но Первому Консулу Амои нужен был триумф. И тут настал звездный час Рауля Ама. Развернувшись, вместо того, чтобы уйти, Блонди повернулся к сидящим в VIP ложе гостям спиной и, расставив ноги на ширину плеч, замер на месте. Максимально распрямившись и немного прогнувшись в пояснице, Рауль занес согнутую в локте руку за голову и резким движением откинул со спины волосы в сторону, так что вся задняя часть его тела оказалась открытой. Затем он повернул голову, посмотрел через плечо другой руки на зрителей, и подарил им свою самую ослепительную улыбку. Аплодисменты стали оглушительными, кто-то в зале даже стал улюлюкать и свистеть в знак одобрения, словно был на стадионе, из-за вспышек фотоаппаратов казалось, что начался салют. Вот теперь все было в порядке. Блонди отвернулся и под овации публики пошел обратно за кулисы, где его встретили уже поздравления «коллег» по модельному цеху. - Вы никогда не думали о карьере профессиональной модели? Я бы мог бы Вам предложить самые выгодные условия, - рядом с Раулем бежал представитель какого-то издания посвященного мужской моде. - Если меня выгонят с работы за аморальное поведение, я, несомненно, воспользуюсь Вашим предложением, - господин Ам соизволил взять протянутую ему визитную карточку. У него было прекрасное настроение, хорошее настолько, что он даже позволил себе пошутить. Оставшись в кабинке для переодевания наедине с самим собой, Рауль с чувством хорошо проделанной работы развалился на стуле и вытянул вперед ноги, уже безо всякого стеснения глядя на себя в зеркало. Стоя на краю «языка», позируя для журналистов в ярком свете фотовспышек, в первом ряду Блонди разглядел сидящего рядом с Гаем, с абсолютно «каменным» лицом Катце. Сын Платины. Думая, что бы одеть на торжественный фуршет, Рауль остановился на классическом черном фраке. Он не захотел надевать сьют, чтобы не привлекать к себе внимание. Распущенные волосы в сочетании с консервативным нарядом, по мнению господина Ама, смотрелись несколько неряшливо, и он забрал их в «хвост». - Приветствую Вас, господин Первый Консул – хозяин мероприятия, Гай Рита поздоровался с Блонди так, словно встретил его впервые в жизни. Владелец планеты Бизон был вежлив и доброжелателен. - Благодарю Вас за гостеприимство, господин Рита – Рауль ответил что-то, соответствующее случаю и, постояв рядом с первым партнером Рики Дарка около минуты, чтобы не нарушать правила хорошего тона и видя, что к ним приближается Катце, быстро отошел в сторону. Зал, вместивший в себя без малого четыре тысячи человек, был огромен. Затеряться в такой толпе для Рауля труда не составило. Если его кто-то и узнал, то вида не подал. Великосветская тусовка шумела, словно пчелиный рой, но нигде еще Блонди не чувствовал себя настолько одиноким. Странное чувство, охватившее его среди огромного количества народа. Эйфория прошла, господин Ам ощущал себя чужаком на этом празднике жизни и жалел, что не улетел на Амои сразу после дефиле. - Это было смело, господин Ам, - высокий красивый синеглазый мужчина с настолько светлыми волосами, что они могли показаться седыми, протянул Раулю бокал шампанского. Если бы ни короткая стрижка, то Рауль принял бы его за Платину. - Пауль Кочо, позвольте представиться, - собеседник Блонди улыбнулся. «Тот самый Кочо?» - наверно, выражение лица Рауля было весьма красноречиво. - Нет, я не тот безумец, что проиграл в карты семейное гнездо. Я - его двоюродный брат. Сейчас я занимаюсь делами семьи, - из того, что сказал Пауль, следовало, что именно он сейчас распоряжается продажей урана с месторождений. - Очень приятно, - ответил Рауль. Это знакомство могло оказаться весьма полезным. - Моя мать родом с Вашей планеты, - Кочо Второй общался весьма непринужденно. «Наверно, она была петом класса «А» из Академии» - господин Ам не стал вслух высказывать свои предположения. Он не знал, рассказывала ли госпожа Кочо сыну правду о своем прошлом. Недолгое общение с Мимеей сделало Блонди осторожным. - Ее до замужества звали Паула Мун, приятно встретить выходца с ее планеты. Мама мне много рассказывала про Амои - вот тут Пауль удивил господина Ама по настоящему. Платина Паула Мун, занимавшая в Танагуре должность примерно соответствующую той, что была у Памфуции Сид на Бизон, исчезла из Эос около тридцати пяти лет назад. Уехала на аэромобиле, и больше ее никто и никогда не видел. Эту историю ему рассказал Ясон, когда они учились в колледже. Когда все это произошло, Рауля еще на свете не было. После этого исчезновения Юпитер ввела, в качестве обязательного плавила, повсеместное ношение Элитой наручных коммутаторов. «Пет-ринги Лямбды-3000» - даже сейчас браслеты, спрятанные под манжетами фрачной рубашки, обхватывали запястья Блонди. Все думали, что Паулу Мун похитили, а она, оказывается, сбежала с Амои с миллиардером Кочо, вышла за него замуж и родила сына. «Но разве Элита Танагуры не бесплодна? Хотя, если создать цепочку ДНК, где будут представлены в процентном сообщении пятьдесят на пятьдесят гены отца и матери, и заменить ей ДНК в ядре здоровой оплодотворенной яйцеклетки, то в результате суррогатная мать может выносить и родить такого ребенка» - руководитель Гардиан сам ответил на свой вопрос. «Значит, у меня и Катце могли бы быть дети, рыжеволосые и кареглазые» - подумал Рауль и тут же себя одернул. У него и этого монгрела дети? Что за чушь лезет ему в голову! - С тех пор, как Ваша мама покинула Амои, там многое изменилось к лучшему. Она, Вы и Ваш отец можете в любое время навестить планету и быть там моими личными гостями, - Рауль сказал это частично из вежливости, частично из-за любопытства, Блонди было интересно взглянуть на мятежную Платину, а по большей части потому, что Амои были необходимы дешевые энергоносители. Однако, Пауль Кочо расценил такой интерес к свой семье вообще и себе в частности по-своему. – Здесь очень душно, Рауль, - он протянул Блонди еще один бокал с шампанским, - надеюсь, Вы не будете возражать, если я буду называть Вас по имени. - Конечно, Пауль. Я так всегда обращаюсь к своим друзьям – пьян господин Ам не был, его состояние скорее можно было описать как «под шафе». Первая стадия непатологического опьянения – эйфория, расторможенные сексуальные реакции. - Здесь очень шумно, Рауль – с синих холодных глазах заиграли золотистые искорки желания, - как ты отнесешься к тому, - закрепляя успех, сын Платины перешел на «ты» - чтобы мы продолжили наш разговор в более спокойном месте? – надежда семьи Кочо взял с подноса у официанта еще один бокал. - Я думаю, что это прекрасная идея, - из-за запаха женских духов и пота Блонди было нечем дышать, и он и вправду с удовольствием покинул бы этот набитый людьми зал. - Недалеко есть прекрасная оранжерея. Не люблю фуршеты, на них негде даже присесть, - Пауль тоже был несколько пьян. – Сюда, пожалуйста, - он указал Раулю на неприметную дверь. Зимний сад, расположенный на последнем этаже под стеклянным куполом гостиницы «Керес», был действительно роскошен и очень красив. В нем были представлены растения, вывезенные изначально, в основном из террианской Японии, и разбит он был в полном соответствии с традициями этой страны. - Здесь есть прекрасная беседка – Кочо Второй, помогая Блонди пройти по перекинутому через искусственный водоем мостику, взял господина Ама за руку. Они оба уселись на обитую каким-то мягким похожим на кожу материалом скамью. - Взгляни, Рауль, какие звезды – Пауль посмотрел в черное небо. - Красиво, - Блонди запрокинул голову вверх, и так получилась, что затылком он оперся о плечо сына Платины. Было тихо. Из искусственного водоема выпрыгнула рыба, чтобы вновь погрузиться в прозрачную глубину. - Мне нравится, когда рыбки живут в открытой воде, а не в аквариумах – переменил тему Пауль, - каждому живому существу нужна свобода. - Да, свобода – это хорошо, - голос Рауля стал грустным. - Свобода, это когда ты можешь делать все, что хочешь – синеглазый красавиц склонился над Блонди и заправил золотистую, выбившуюся из «хвоста» завитушку ему за ухо. «Приятно» - лицо Пауля было все ближе, ближе… Губы сына Платины коснулись губ Блонди. Внезапно протрезвевший Рауль понял, что происходит. И в тот же момент на мостике, ведущем в беседку, появился высокий мужской силуэт. Ревность Катце. - Господин Ам, а я Вас везде ищу… Извините, пожалуйста, что я прервал Ваш разговор с господином Кочо, - голос Катце был преувеличенно смущенным и извиняющимся, - я подойду к Вам позже. - Это Вы меня извините, господин Бенийро, что, чуть было, не увел у Вас настолько интересного собеседника, - если интонации Пауля и сочились ядом, то совсем- чуть-чуть. – Мы уже обсудили, все что хотели. Дураком Кочо Второй не был. Глава Парламентской Фракции планет, на которых были расположены военные базы, набирал на политической сцене все больший вес и поговаривали, что именно он станет следующим Президентом, хотя об участии в выборах он еще не заявил. Не за горами война с неприсоединившимися планетами, населенными негуманоидными расами, и Паулю совсем не хотелось иметь проблемы при получении лицензий на освоение новых урановых месторождений. К тому же, у господина Кочо была невеста – Хакучо, оперная певица, которая совсем еще недавно работала у господина Бенийро личным администратором. Пауль знал, что Катце не болтлив. Но кто же мог подумать, что Рауль Ам и он… Если бы Рыжий Лис, как Катце часто называли в Парламете в приватных разговорах, действительно сожалел и не хотел прерывать их с Раулем те-та-тет, - Пауль с сожалением смотрел на его красивое, ставшее отстраненным и непроницаемым лицо, - то он вообще бы не стал начинать этот разговор. Господин Кочо был зол, раздосадован, но копья ради Первого Консула Амои ломать не собирался. По крайней мере, не сейчас. - Очень приятно было с Вами познакомиться, господин Ам, - Пауль поднялся со скамьи, которая так и не стала любовным ложем. - Взаимно, господин Кочо. «Вы не будете возражать, если я буду называть Вас по имени, Рауль?» - услышав официальное обращение, Первый Консул Амои испытал чувство грусти смешанное с легким презрением к своему собеседнику. – Я все же настаиваю, чтобы Вы с Вашими глубоко уважаемыми отцом и матерью навестили Амои – в отличие от Пауля, Рауль Катце подыгрывать не собирался, а все еще продолжал его злить. - О, уверяю Вас, там сейчас изумительно хорошо. Вашей невесте, господин Кочо, там, несомненно, очень понравится, - сейчас господин Бенийро язвил, даже не пытаясь это скрывать. Танагуру вообще, и господина Ама , в частности, Хакучо, а именно она стала невестой Пауля, люто ненавидела, и тот про это прекрасно знал. - Да. Свет прекрасных золотой и платиновой лун, царящих на небосклоне вместе, изумителен по своей красоте, - с улыбкой ответил господин Кочо, глядя в глаза Катце В конце концов, терпение сына Платины было не безгранично. «А я бы в подобной ситуации просто дал бы Катце в морду, и будь что будет» - Раулю стало по настоящему грустно, что от него так легко отказались. Как от красивой куклы в магазине, которая слишком дорого стоит. - Мы с огромным удовольствием присоединимся к вам позже, господин Кочо, - рыжеволосый мужчина дал понять, что разговор окончен. - До скорой встречи, господин Бенийро. Господин Ам – Пауль откланялся и ушел. Более слабый хищник уступил свою добычу более сильному. Как только дверь в оранжерею закрылась за спиной Кочо Второго, Катце ее заблокировал. Он стоял перед все еще сидящим не скамье Раулем. Если бы взглядом можно было убить, то неверный любовник господина Бенийро был бы уже мертв. - Шлюха! – из кармана брюк Катце достал те самые золотые «плавки», в которых Блонди поразил воображение публики, выступая на подиуме, и с размаха с силой ударил ими Рауля по лицу. - Я требую, что бы ты сняла с показа это вот! – почти прокричал господин Бенийро, когда, просматривая состав участников, увидел, кто именно будет демонстрировать золотой фиговой листок. Катце совсем упустил из виду, что приглашение Раулю будет выслано в числе прочих, как первому лицу государства. Мужчина уже давно воспринимал Блонди не как Первого Консула Амои, а исключительно, как своего пета и наложника. - Что ты орешь как баба во время предменструального синдрома? – узкие накрашенные ярко-красной помадой губы скривились в презрительной усмешке. - Я не буду это делать, - Памфуция, даже не взглянув на неразумного мужчину, продолжала работать, печатая что–то в своем ноутбуке. – Я еле уговорила предоставить для показа модельера Армучо его последнюю коллекцию. В любом случае, орать он будет гораздо громче, чем ты и гораздо дольше, - жена Сида снизошла до объяснений. - Но можно сделать так, чтобы эти…трусы демонстрировала другая модель? - С какой стати? – тонкая выщипанная бровь чуть приподнялась. – На… господине Рауле Аме, - Памфуция сверилась со списком, - эти плавки будут выглядеть изумительно, - в этот момент Катце показалось, что сидящая напротив него худосочная женщина с коротко стриженными, вытравленными перекисью водорода волосами над ним откровенно издевается. - Я не хочу, чтобы он выходил в этом на всеобщее обозрение, - господин Бенийро заговорил тише и с какой-то обреченностью, понимая, что битва проиграна. - Предлагаешь мне отменить его регистрацию? – Памфуция снова что-то стала быстро печатать в ноутбуке. – Надо было заранее меня предупредить, что он твой любовник. Но, я могу еще поменять его апартаменты, чтобы они оказались рядом с твоими – произнесла женщина спокойным голосом. Жена Сида глумилась над Катце, и явно получала от этого удовольствие. - Он мне не любовник! – непонятно зачем, мужчина ответил слишком быстро и слишком громко. Иногда он был готов Памфуцию удушить. Орать на нее было бесполезно. Спорить с ней – тоже. Чем больше заводился ее собеседник, тем большее она получала удовольствие. «Железная леди» - сейчас черты ее характера, позволявшие женщине вести успешный бизнес, мужчина прочувствовал на себе. - Хорошо, Катце. Если ты не хочешь, что бы какой-нибудь фетишист выкупил трусы, побывавшие на члене твоего нелюбовника – Памфуция сделала акцент на произнесенном слитно последнем слове, - и онанировал на них перед сном, выкупи их сам, - она знала куда ударить, но, в тоже время, разговаривала с собеседником так, словно она была учительницей, а он – второгодником недоумком. – Только не забудь перевести на мой счет мою долю, - женщина вновь погрузилась в изучение документов. Часть средств от продажи коллекций одежды должна была перейти на счет клиники, где улучшали интеллект умственно неполноценных детей, а другая часть – на счета устроителей мероприятия, а именно Памфуции, Катце и Гая. Памфуция вновь поглядела в монитор и заметила, что цены на радий начали расти… - Катце, ты мне мешаешь работать… - женщина стала проводить необходимые операции. - Памфуция… - мужчина знал, что этот бой проигран, но решил сделать еще одну попытку. - Катце… - жена Сида оторвалась от монитора и, приподняв на лоб узкие прозрачные очки, в которых всегда работала за компьютером, чтобы не портить зрение, выразительно посмотрела сначала на собеседника, а потом на дверь за его спиной. - «Сука» - Удачного дня, Памфуция. - Спасибо, Катце – она улыбнулась ему так, словно хотела укусить. Узкие, ярко накрашенные губы растянулись в «оскале», открывая ряд мелких ровных белых зубов. Женщина вздохнула с облегчением, когда дверь за спиной ее «шефа» закрылась. Ох уж эти мужчины. Но Сид - это исключение. Добрый, сильный, спокойный, послушный. Никогда не спорит, всегда делает все, что она ему говорит – когда Памфуция думала о муже и знала, что ее никто не видит, ее лицо становилось ласковым и мягким. – Правда, Сид немного тугодум и ленив, да и манеры у него. Ничего удивительного, учитывая на какой помойке он жил в юности. Но над этим можно работать… - женщина погрузилась в финансовые махинации. Страдания Катце ее совсем не волновали. Придя на дефиле, мужчина уже был на взводе. Его не интересовали ни красота моделей, ни изящество отделки, ни талант модельеров. Гай словно почувствовал его состояние и положил свою руку поверх его ладони. Это успокаивало. Гай был вообще единственным, кто был способен его успокоить. Обнять бы его, уткнуться носом в мягкие русые волосы… Вокруг были люди и господин Бенийро не мог себе этого позволить. Лот сто тридцать один, сто тридцать два… - мужчина с раздражением смотрел, как на сцену выходит дородная женщина в платье, которое больше подошло бы ее дочери, или внучке. Катце был зол, очень. Он замечал в окружавшей его действительности лишь плохое. Лот сто тридцать три… Лот сто тридцать четыре – раздалось нечто, напоминающее звуки фанфар, глухая барабанная дробь, словно публику предупреждали, что сейчас начнется нечто из ряда вон выходящее. Катце еще раз недобрым словом помянул утверждавшую музыку для каждого выхода Памфуцию. На сцену вышел Рауль. У господина Бенийро сердце замерло. Его визави был прекрасен. Он шел с таким достоинством, словно на нем были надеты ни миниатюрные золотые плавки, а горностаевая мантия и корона. «Гляжу я на тебя, Снегурочка, и наглядеться не могу» - мужчина в очередной раз осознал, как он любит эту высокомерную золотоволосую дрянь. Безумно, отчаянно, безнадежно, без всякой надежды на взаимность. Господин Бенийро в этот момент решил, какая опера будет поставлена первой в открывающемся через пол года театре на Наре. Он обязательно возьмет туда с собой Рауля. Мужчине надоело прятать любовника от чужих глаз. Катце еще не знал как именно, но он заставит подписать Рауля брачный договор и на всю жизнь привяжет его к себе. На всю жизнь – значило для господина Бенийро – навечно. Они будут как Боги на древнем Олимпе: Зевс и его вечно устраивающая гадости жена Гера. Хотя, у римлян, Зевс назывался Юпитер, - мужчина наблюдал за тем, как, идя по языку, Рауль приближается все ближе и ближе. Золотые плавки блестели, а изумруды переливались в свете вспышек фотоаппаратов и прожекторов, опоясывающие лодыжки кожаные ремни напоминали о подчинении. Катце нарисовал в своем воображении, как подвесит Рауля за руки к потолку, когда на нем не будет ничего, кроме этих «плавок». Он представил пальцы ног любовника, касающиеся мягкого алого ковра, но не могущие на него опереться. И в этот момент Блонди дошел до конца «языка». Мужчина глядел на окружающих его мужчин и женщин. Некоторые улыбались, некоторые аплодировали, а были такие, кто смотрел на Рауля с открытым ртом. Блонди хотели, это было очевидно. «Скорее бы он ушел обратно» - мучающийся ревностью мужчина не знал, что делать со своей ставшей каменной эрекцией. Рауль развернулся, развел ноги в стороны и замер на месте… - Бум, бум – Катце почувствовал, как кровь прилила к его голове и застучала в висках. Блонди занес руку за голову, и резким движением откинул волосы со спины… - Бум – мужчина представил, как хлыст оставляет яркий красный след на этих бесстыжих, разведенных в сторону ягодицах, между которыми терялась узкая золотая цепочка. Такого желания Катце не испытывал никогда в жизни. Просто глядя на Рауля, не делая ничего больше, он кончил себе в штаны, словно тринадцатилетний перевозбужденный подросток. Лицо господина Бенийро застыло в «маске покера», мужчина пытался скрыть свой позор. И в этот же момент Рауль обернулся и, улыбнувшись белоснежной улыбкой, посмотрел ему прямо в глаза. «Он сделал это все ради меня» - Катце не понимал, чего он хочет сейчас больше: избить Рауля до полусмерти или расцеловать. Но то, что он своего Блонди никогда от себя не отпустит и никому не отдаст, мужчина знал точно. Как Рауль ушел, господин Бенийро не помнил, потому что включился в торги за только что продемонстрированные плавки. У каждого участника аукциона в руках было электронное устройство с номером лота, перед которым, в случае, если покупатель желал приобрести понравившуюся вещь, он должен был написать цифру. В результате, лот получал тот, кто предлагал большую сумму. Торг продолжался в общей сложности около десяти минут и когда у Катце остался последний конкурент, мужчина был готов поклясться, что это Памфуция, которой стало интересно, как далеко ее «шеф» может зайти. Пятьсот тысяч межгалактических кредитов – цифра на табло у Катце больше не менялась. Через три минуты она стала зеленого цвета. Лот номер 134 был продан. - Мне надо выйти, - мужчина поднялся и направился в туалет. Он, наконец, почувствовал, что у него влажно в штанах. «Как мне с ним себя вести? Что мне ему сказать?» - направляясь на фуршет, Катце еще не решил, как он будет общаться с Раулем. Преподнести ему плавки с каким-нибудь язвительным замечанием, или сказав, что они ему очень идут, подарить, как сувенир? Увидев, как Блонди здоровается с Гаем, Катце поспешил к ним подойти, но Рауль очень быстро ушел. Мужчина, хотел, было, его догнать, но тут со всех сторон стали подходить люди, что–то говорить, поздравлять, пытаться что-то обсудить. - Господа, я пьян и отдыхаю, - Катце отшутился и сбежал от назойливых собеседников. Он пошел искать Рауля, но, попробуй найди кого-то, пусть даже такого заметного, как Блонди, в толпе четыре тысячи человек в зале, по размеру не уступающему полю для игры в футбол. Мужчина переходил от одной группки гостей к другой. Господина Ама нигде не было. - Он пошел с Паулем Кочо в оранжерею, - Памфуция появилась из неоткуда. - Следила за ним? – если Катце и злился на эту тощую миниатюрную пергидрольную блондинку, то совсем чуть-чуть. - Присматривала, скажем так… - Первый Консул Бизон в очередной раз подумал, что в одном остром маленьком подбородке стоящей перед ним хрупкой женщины, воли больше, чем в массивных накаченных фигурах многих мужиков. - Спасибо, Памфуция – он уже собирался уходить. - Не разнеси там, ничего, Катце. Они были оба пьяные и, возможно, уже трахаются – не плюнуть ядом напоследок эта змея просто не могла. А самое паршивое заключилась в том, что миссис Сид не ошибалась, практически никогда. - Памфуция, по-моему, Сид уже скучает… - мужчина хотел показать, что не нуждается в ничьей опеке. Тем более, в такой. - Береги себя, Катце – когда женщина посмотрела в спину поспешно идущего по направлению к входу в оранжерею «шефа», в ее взгляде не было и доли насмешки. Памфуция наморщила лоб, вздохнула и подошла к мужу. Жена Сида и на этот раз оказалась права. Когда Катце нашел, наконец, Рауля Ама в обществе Пауля Кочо, сладкая парочка уже во всю целовалась. «Раз…Два...Три…Четыре…Пять…» - мужчина заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть и досчитать до десяти, чтобы не наделать глупостей, но это помогло не слишком хорошо. Катце хотелось их убить. Убить обоих. Забить ногами. Ударом в лицо повалить на землю. И бить, бить, бить по ребрам. Пнуть с размаха ботинком в лицо, вышибить мозги… Бить до тех пор, пока они не перестанут дышать. Пока не зайдутся в предсмертных хрипах и не начнут блевать кровью и выбитыми зубами. «Мерзкая, подлая, развратная амойская шлюха» - Господин Ам, а я Вас везде ищу…- Катце, словно со стороны, слышал свой вежливый голос. «Это Вы меня извините, господин Бенийро, что, чуть было, не увел у Вас настолько интересного собеседника. Мы уже обсудили, все что хотели» - Кочо Второй все понял и решил ретироваться. Быстро. Слишком быстро. Настолько быстро, что Катце стало даже за Рауля обидно. Он бы, будь на месте Пауля, никогда бы так не сделал. Он бы поборолся за того, кто ему понравился так сильно, что он даже забыл про невесту накануне свадьбы. Кочо Второй Катце никогда не нравился. Слишком холодными глазами для любящего человека тот смотрел на Хакучо. Бедная девушка была влюблена в сына Платины по уши, но, по мнению господина Бенийро, явно заслуживала лучшего. Пауль ее не любил, это было очевидно. А решил на ней жениться для того, чтобы иметь возможность быть с ее бывшим работодателем на короткой ноге и иметь фору перед другими компаниями при освоении привлекательных месторождений. Сейчас Катце в очередной раз убедился в правильности своих выводов. «Ну что же, если ты так легко отказался от Рауля, то отнимать у тебя столь для тебя желанные рудники тоже, вероятно, будет, не слишком сложно» - бывший работорговец уважал лишь сильных соперников и сделал совсем не те выводы, на которые рассчитывал Пауль Кочо. «Я, все же, настаиваю, чтобы Вы с Вашими глубоко уважаемыми отцом и матерью навестили Амои» - Рауль, в отличие от своего несостоявшегося любовника, еще не перестал сопротивляться, хотя прекрасно понимал, что его ожидает за поступок, который он совершил. «Свет прекрасных золотой и платиновой лун, царящих на небосклоне вместе, изумителен по своей красоте» - поджавшая хвост, готовая без боя ретироваться шавка еще что–то тявкала. «Пошел вон отсюда» - Мы с огромным удовольствием присоединимся к вам позже, господин Кочо – мужчина понимал, что еще минута, и он вытолнет зарвавшегося сына Паулы Мун из оранжереи пинком под зад. Когда же за наглецом закрылась дверь, Катце ее тут же заблокировал и дал выход своему гневу и ревности. - Шлюха, - тяжелая изумрудная подвеска рассекла щеку неверного Рауля в кровь, -арабская шлюха, - мужчина замахнулся еще раз. - Я злая арабская шлюха – Блонди произнес эти слова четко, спокойно и медленно. Рауль не шевелился, не пытался закрыть лицо руками и увернуться от удара. Он просто сидел и смотрел в глаза своему мучителю. – Господин Бенийро, Вам не кажется, что Вам самое время присоединится к Гаю? - он все еще сопротивлялся. Ему не стоило это делать. - Не смей марать своими губами имя моего друга! - пред глазами Катце встало кровавое марево. Он схватил неверного любовника за волосы, стащил со скамьи, и одновременно срывая штаны с него и себя, впечатал Рауля лицом в землю, в которую было посажено какое-то овивающее беседку растение. «Мерзкая, подлая лживая тварь» - резко рванув на себя «пета» за бедра, Катце без подготовки, причиняя боль и себе и жертве своей ревности, вошел в Рауля. «Я выбью из тебя всю дурь. Я заставлю тебя забыть всех, кроме себя» - не жалея любовника, даже не думая о собственном удовольствии, мужчина вбивался в уже несопротивляющееся его вторжению тело. Когда все закончилось, Катце испугался того, что сделал. Блонди лежал под ним, уткнувшись лицом в сырую землю оранжереи, и не двигался. - Рауль, - мужчина дотронулся до его плеча, до шеи, нащупывая пульс, боясь, что его не будет. – Я не хотел. - Какая разница, - «пет» господина Бенийро стряхнул со своего плеча его руку, с трудом встал, и натягивая на себя штаны и отряхиваясь, сел на скамью. – Через полгода, это все закончится. Наш контракт истекает через пол года. - Через полгода, на торжественном приеме по поводу открытия нового оперного театра на Наре я объявлю о нашей помолвке, - мужчина спокойным, но не терпящим возражением голосом, сообщил Раулю о своем решении. - Сколько это может продолжаться? Я не игрушка. Я не хочу, - испытывая боль во всем теле, ощущая отчаяние и безнадежность, господин Ам все еще пытался отстоять свою свободу. «Он не может меня заставить» - всего то и надо было сказать, что он знает про Ясона правду. И все. Встать и уйти. А он сидел и молчал. - Не важно чего ты хочешь, Рауль, - Катце, приведя свою одежду в порядок, сел рядом с ним, - не важно, что ты думаешь. Не имеет значения, как ты ко мне относишься, и сколько лет мы уже провели вместе. Ты мой «пет», моя вещь, моя игрушка. И я никогда тебя от себя не отпущу и никому тебя не отдам. Ты слишком дорогая игрушка, Рауль, слишком редкая и желанная, чтобы кто-то был готов взять ее себе насовсем, заплатив за нее полную цену. Разве что такой безумец как я… - мужчина встал. - Но почему, Катце? – в голосе Блонди не было больше ни вызова, ни злобы. Лишь одна безмерная усталость. - Потому что я люблю тебя, Рауль. Потому, что только я могу тебя защитить. Прими все, как есть. Мне надоело сотрясать словами воздух, - господин Бенийро поцеловал своего Блонди в лоб и ушел. «Защитить меня? От кого?» - Первый Консул Амои запрокинул голову вверх и посмотрел в черное небо. Оттуда на него смотрели равнодушные звезды. Рауль ощущал тоску и безнадежность. Все напрасно. Он пытался. Он боролся. Ничего не получилось. Он не рвет эту позорную связь не потому, что не может, а потому что не хочет. Он стал рабом Катце на самом деле и, похоже, это почти навечно. «Свобода – это возможность делать то, что захочешь» - разве можно хотеть добровольно оставаться со своим насильником? Рауль чувствовал, что он в западне. Что один он не справится. Ему нужна, необходима чья-то помощь. Но помочь ему было некому. Блонди провел ладонью по лицу. Она стала грязной, испачканной в земле. Ее комки все еще скрипели у него на зубах. Еще одно напоминание об унижении. - Господин Ам, извините, что прерываю Ваше одиночество, - перед ним стояла толстая низкорослая самка и протягивала чистый носовой платок. «Женщина» - Рауль поправил сам себя. – Позвольте мне представиться – незнакомка продолжила разговор, - я вторая жена господина Татсу, Таи Татсу. Мне кажется, что у нас с Вами один и тот же враг.