Домино, зеркало, негатив.

Заговор. Госпожа Татсу не собиралась ни за кем следить. Она просто устала от шума, от толпы, от того, что муж ее игнорировал и обращал внимание лишь на Мимею. Пожилая женщина ушла в оранжерею после того, как маленький выродок, который смел носить фамилию Татсу, смотря на нее, заявил, что она старая жирная уродливая жаба, а тот, кто почему-то назвал наглого ублюдка своим сыном, даже не попытался ее защитить. Второй раз в жизни Таи Татсу оказалась в нужном месте в нужное время. То, что она увидела, не предназначалось для чужих глаз. Выводы она сделала быстро, решение приняла мгновенно. Это был промысел Божий. Жизнь подарила ей шанс расплатиться, за все. И отвергнутая женщина ухватилась за эту возможность. «Мне, кажется, господин Ам, что у нас с Вами один и тот же враг» - Рауль смотрел на стоящую перед ним грузную практически уже седую, когда-то черноволосую самку лет пятидесяти. У нее была массивная челюсть и огромные груди, которые под свободным черным вечерним платьем свешивались почти до самого живота. Несмотря на то, что вторая жена господина Татсу стояла, а Блонди сидел на скамье, он был выше ее ростом. Ног неожиданной союзницы господина Ама видно не было, их закрывал длинный подол платья. Блонди подумал, что это, возможно, к лучшему. Существу, которое всю сознательную жизнь посвятило улучшению человеческой породы, лицезреть перед собой подобное уродство было очень сложно. - Допустим, - Рауль взял из пухлой с короткими, унизанными золотыми перстнями пальцами руки предложенный платок и очистил им лицо от остатков земли. – И что Вы предлагаете, госпожа Татсу? - Я предлагаю Вам его убить, - женщина не стала ходить вокруг, да около. – Я знаю, это непросто. Но если мы оба будем работать над этим, то у нас получится, - она спокойно смотрела на собеседника, так, словно спрашивала, понравилось ли ему очередное преподнесенное к обеду блюдо. - Прежде чем обсуждать с Вами это, госпожа Татсу, я хотел бы, чтобы Вы мне объяснили свои мотивы – Блонди должен был быть уверен, что его союзница настроена серьезно, не струсит и не откажется от своих намерений в последний момент. - Он продал моему мужу Мимею, - начала свои объяснения отвергнутая жена. - Это не причина, - цвет глаз госпожи Татсу напоминал Раулю болотную жижу, а сама она - жабу. - Мой муж совсем забросил нас, после того, как она появилась в гареме. Первая жена господина Татсу была моей лучшей подругой. Ее обвинили в преступлении, которое она не совершала. Она никогда бы не стала бы травить эту безродную, - когда генетическое недоразумение произнесла эти слова, господин Ам почувствовал глухую досаду. «Безродная. Да она более породистая, чем Вы тут все вместе взятые» - как ни крути, Мимея была самкой из Академии, приобретенной для размножения. - Госпожа Татсу, мы даром теряем время. Я вижу, что Вы не готовы к откровенному разговору, - Блонди встал и сделал вид, что уходит. - Погодите, Вы правы, господин Первый Консул, - видимо, Таи поняла, что не стоит ходить вокруг да около. – Мой муж бесплоден, - вот тут она заинтриговала господина Ама с первой же фразы. – Долгие годы я умоляла его лечиться. Если бы Вы знали, господин Ам, как мы все в гареме мечтали о детях. Хотя бы об одном ребенке. И, наконец, наш муж согласился. Рауль слушал внимательно. Самки любят детей. То, что говорила госпожа Татсу, было понятно и логично. - Он полетел на Амои и вернулся оттуда, с этой Мимеей, и в положенный срок она родила мальчика. Мы: третья и я, вторая жены господина Татсу смирились с тем, что муж забросил нас. А первая его жена – нет. Кто–то отравил Мимею, она лежала при смерти, господин Татсу остался дома, а не полетел на подписание договора с объединением планет населенными негуманоидными расами. Это спасло ему жизнь. Мимея выздоровела, а яд нашли в шкафу у первой жены моего мужа. Ее с позором вернули родственникам. Третья попросила развод, и тут же его получила. А я осталась. Понимаете, в чем дело. Я люблю своего господина Татсу. С детства. Сколько себя помню, столько я его и люблю. Я была так счастлива, когда узнала, что родители просватали меня за него... - глаза женщины изменились. Она словно оказалась в далекой юности и узнала, что выходит замуж за любимого человека. «Такое чувство – тяжкий крест для того, на кого оно направлено» - это Блонди знал на собственном опыте. Стать предметом страсти столь уродливого существа. Немудрено, что этой жабоподобной самке ее муж предпочел красавицу Мимею. То, что господин Татсу умудрялся заниматься сексом с этой женщиной, страдающей второй степенью ожирения, можно было приравнять к семейному подвигу. Блонди подумал, что никогда не позволил бы стоящему перед ним монстру размножаться. - Никто не сомневался в том, кто отец Рикардо, - женщина продолжила свой рассказ. - Когда Таи назвала имя, Рауль уже примерно знал, что услышит дальше. Это было невероятно, этого не могло быть. Хотя, почему не могло? Z107M было 16, ей было 15 – прекрасный возраст для первого приплода. - Два года назад я случайно услышала разговор Мимеи с владельцем планеты Бизон, Гаем Ритой. Из него я поняла, что они оба были любовниками некоего Рики Дарка, который был любимцем бывшего Первого Консула Амои Ясона Минка… - женщина смотрела на Рауля, словно ждала опровержения или подтверждения. - Я слушаю Вас, госпожа Татсу – сейчас Блонди хотел получать информацию, а не делится ей. А еще он подумал, что у его собеседницы просто дар появляться в нужное время в нужном месте. - Из их разговора я поняла, что Мимея была Вашей воспитанницей и нагуляла ребенка от этого Рики Дарка. Однако, Вы, узнали лишь о ее блуде, а не об ублюдке, которого она прижила, и решили продать ее туда, где ей было самое место – в бордель. То, что говорила госпожа Татсу, было правдой, и мысли в свое время у Блонди были именно такие, но со стороны все звучало довольно мерзко. Монгрел, ублюдок, бастард, незаконнорожденный, тот, кто не знает своего отца. Господин Ам впервые задумался об изначальном значении этого слова. Рикардо Татсу не был монгрелом, его мать была чистопородной. Наследник Президента ОФП был метисом, полукровкой. Но все это Рауль объяснять госпоже Татсу не собирался. Несмотря на то, что она предлагала помощь, она была ему противна. - Я узнала, что человеком, продавшим Мимею моему мужу, был Катце Бенийро. Он проник в наш дом, как червь. С помощью Амойской шлюхи полностью подчинил себе моего мужа. Я была готова принять то, что господин Татсу решил завести ребенка не от меня. Но с тем, что он назвал своим сыном ублюдка, я смириться не могу, - женщина закончила свою исповедь. - Так зачем Вам убивать Катце? - Рауль все еще пытался понять ее логику. - Потому что – не будь его, Мимея бы никогда не переступила бы порог нашего дома и не стала бы тем, кем стала. Я поняла эту женщину. Она вспыльчива, импульсивна, своевольна и глупа. Без господина Бенийро – она никто. Когда его не станет, я легко вышвырну Амойскую шлюху и ее выродка из своей жизни. Они у меня за все заплатит – пухлые ладони сжались в кулаки. - Я понял Вас, госпожа Татсу, я вам верю. Мне надо подумать, - он не отказал, и это уже много значило. – Вы меня простите, если я Вас попрошу оставить меня одного? – Блонди погрузился в мрачные раздумья. У Мимеи и Рики Дарка родился сын. Катце сказал, что хочет жениться. Значит ли это, что он захочет иметь детей? – Блонди подумал, что никому не пожелал бы такого жестокого и неуравновешенного отца. А вдруг господин Бенийро будет относиться к своей дочери или сыну так же, как к нему, к Раулю? С такими невеселыми мыслями Блонди вернулся в свои апартаменты. Там его ждал Катце. Люстры в спальне уже не было. Вместо нее через крюк в потолке была перекинута скрученная сдернутая с постели простыня. - Я хочу, чтобы ты примерил это, Рауль – его мучитель сидел на краю кровати, держа в руках злополучные плавки. – Раздевайся. - Катце, не сейчас. Я очень устал – Блонди говорил правду. Он был измотан морально и физически. У него все болело, он мечтал лечь и уснуть. - Здесь я решаю, устал ты или нет. Рауль, ты – враг сам себе, - мужчина поднялся на ноги и стал медленно приближаться к своему «пету», вытаскивая ремень из брючных шлиц. – Я не сделаю ничего, чего бы тебе не понравилось, - он поцеловал Блонди в краешек губ, обводя пряжкой сложенного вдвое ремня контур его лица, - это то, что поможет тебе взбодриться. Когда Рауль очнулся после экзекуции, было уже далеко за полдень. На улице ярко светило солнце, над землей стояло мутное марево, создавая вдалеке над пустыней похожие на озера миражи. Катце не было. На наручный коммутатор пришло сообщение, что он улетел на Нару, и желает господину Аму успешного возвращения на Амои. Блонди приподнялся и опустился обратно на кровать. Ходить он наверно бы смог, но с большим трудом. В анусе было чувство, как будто там недавно побывало что-то огромное. Рауль вспомнил, что когда Катце изнасиловал его вчера в восьмой раз, ощущение было, словно между ног засовывают горячую кочергу. Самым позорным оставалось то, что Блонди при этом умудрялся раз за радом кончать. Привстав, господин Ам упал обратно на кровать. Поясницу ломило, а ноги сводило судорогой. Блонди лег на живот. На его теле, за исключением лица, пяток и кистей рук, не осталось после вчерашнего ни одного «живого» места. Он не подчинился. Впервые за долгое время стал сопротивляться, но бывший фурнитур Ясона Минка обладал силой боевого дроида. Надев на него золотые плавки и подвесив за руки к потолку, Катце избивал его долго и самозабвенно, следя за тем, чтобы пряжка попадала по животу и соскам, к которым подвесил стальные «крокодильчики». А потом, зажег свечи и начал капать на иссеченную ремнем кожу горячим воском. Поднес пламя к стальным зажимам на сосках и нагревал их до тех пор, пока Блонди не начал стонать, кусать губы и пытаться освободиться. Рауль, потеряв контроль над собой, пытался опереться на пальцы едва достающих до пола ног. Его тело вытянулось, словно струна. Все мышцы напряглись. По щекам лились слезы, а на коже выступил холодный пот, стекая ручейками по спине между лопаток и по лбу. Поднятые вверх, заколотые на затылке волосы растрепались и спадали вниз спутанными прядями. Катце прекратил пытку и отошел в сторону, любуясь на дело своих рук. Затем расстегнул замочек на бедре. Золотое украшение упало на пол. - Я вижу, тебя нельзя оставлять без присмотра, - господин Бенийро погладил Блонди по волосам, нежно поцеловал в губы и надел на член настоящий пет–ринг. – Это - кольцо в честь нашей помолвки. Ты будешь носить его всю жизнь, - прошептал мужчина на ухо «жениху» и прикусил зубами мочку. Разрезал веревку, которая притягивала Рауля к потолку, поставил пленника на колени перед кроватью, так, что тот оперся о нее грудью и взял. Первый раз из восьми. - Я должен остановить все это, - Рауль дотронулся до пет-ринга, который сжимал его член у основания. - Я должен это сделать, даже если мне придется умереть, - Первый Консул Амои набрал телефонный номер апартаментов госпожи Татсу. - Я согласен, - господин Ам дал ответ. С этого момента время, оставшееся ему, чтобы жить, начало обратный отсчет. Первое, что понял Рауль, приняв судьбоносное для себя решение – это то, что ему периодически придется заменять свои собственные воспоминания на ложные, «накладывая» их поверх настоящих. Каждый раз перед встречей с Таи Татсу вспоминать все заново и снова все забывать. Катце не должен был ничего заподозрить. То, что его «хозяин» считывает его воспоминания, когда он спит, главный нейрофизиолог Амои понял уже давно. Существовали признаки вмешательства в сознание, которые Рауль часто наблюдал у Элиты, после того, как производил нейрокоррекцию и сейчас, при пробуждении, замечал у себя. Усталость, головокружение, легкая тошнота, иногда, потеря ориентации в пространстве, не надолго, на доли секунд. То есть, частичный сбой работы вестибулярного аппарата. Вторжение Катце в свое сознание Блонди оценивал как проникновение глубокого уровня. Серьга, которую господин Бенийро продел в его ухо, была ни чем иным, как устройством для считывания памяти. Но она лишь сохраняла полученные данные, а не передавала. Вероятно, Катце боялся утечки информации и «снимал» ее лишь находясь с Раулем в непосредственном контакте. Блонди понимал, что два раза подряд ему просто повезло. Первый – это когда он под вымышленным предлогом сбежал с Бизон от Катце, а в их последнюю встречу господину Бенийро было не до того, чтобы проникать в сознание мятежного «пета», считывая его воспоминания. Блонди осознавал, что с того момента, когда он вступил в коалицию с госпожой Татсу, будут существовать как бы два Рауля Ама. Первый будет полностью владеть ситуацией, но появляться лишь на Амои и на небольшие промежутки времени, а второй ничего не будет знать о первом. Единственная задача «второго» будет заключаться в том, чтобы каждый раз, встречаясь с Катце, находиться в измененном состоянии сознания. Для того, чтобы тот не заметил, что воспоминания его «пета» изменены. Блонди составил список того, чего, общаясь с господином Бенийро, ему следовало забывать: информацию о том, что Ясона Минка вернут к жизни в любом случае, предложение госпожи Татсу об убийстве Катце, согласие это сделать, информация о том, что Рикардо Татсу – сын Мимеи и Рики Дарка. Рауль понимал, что со временем подобного рода воспоминания будут накапливаться, и нужен кто-то, кто будет ему давать их просматривать, кто-то, кому он сможет доверять. На эту роль подходил лишь старый фурнитур господина Ама Самитце, который прислуживал юному Блонди, когда тот лишь закончил колледж. Со временем его пришлось заменить на другого, более молодого, менее опытного. Господин Ам всегда с сожалением вспоминал о своем первом слуге. Но в некоторых вопросах Юпитер была неумолима. Она старалась изгнать из Эос все, что напоминало об увядании и распаде человеческого организма. Еще одно из условий, указанных в Дневнике, которое Лямбда -3000 интерпретировала слишком примитивно. «Но согласится ли он работать вместе со мной?» - у Самитце, насколько Раулю было известно, в Мидасе был свой небольшой, но приносящий хорошую прибыль питомник, который в последнее время стал специализироваться на том, что исправлял генетические цепочки будущих детей обратившихся за этой услугой «Федералов». Люди желали иметь здоровое и умное потомство. Захочет ли бывший фурнитур обменять свое настоящее безоблачное существование на роль слуги? Самитце согласился с радостью. Он так и не сделал себе операцию по восстановлению половых органов, сославшись на то, что «ему и так хорошо», а «это» сильно отвлекает от работы. Пожилой человек оказался фурнитуром по призванию. Отделаться от молодого слуги не составило никакого труда. В отличие от Самитце, тот не был кастратом, и его легко, по заданию Хозяина, соблазнила самка из питомника. Нарушителя порядка с позором отстранили от занимаемой должности, а его место занял старый проверенный Самитцу. «Надо использовать в работе старые проверенные кадры» -объяснял господин Ам своему заместителю, Блонди, Адаму Мегелю. Рауль понимал, что за шесть месяцев должен подготовить себе замену. Танагура и присоединившиеся к ней Независимые города была тоталитарной системой, где замена гвоздика или даже пружинки, не приводила к сбою работы всего механизма власти. Другое дело, что «пружинка», коей являлся Первый Консул Амои должна была легко «встать в гнездо». Работая со своим заместителем, «пет» Катце Бенийро осуществлял преемственность власти. Все эти и другие опасные воспоминания перед вылетом на Бизон Рауль заменял на ложные, и на время забывал про заговор. Единственное что он делал, - это, следуя своим собственным записям и настойчивым советам Самитце, принимал перед «свиданиями» с Катце сильно и долго действующие наркотики. Как ни крути, Рауль был руководителем клиники, создававшей, в том числе, и психотропные препараты. Потом Рауль возвращался на Амои, верный фурнитур приносил ему записи с настоящими воспоминаниями и Блонди все вспоминал. Несмотря на то, что эту процедуру он проделывал десятки раз, от повторений она не становилась менее болезненной. Всякий раз господин Ам чувствовал одно и тоже: гнев, ощущение, что его обманули и провели, как мальчишку, желание избавится от Катце прямо сейчас. Но его «хозяин» звонил, звал его к себе и Рауль, проклиная себя, свою зависимость от мучителя, свою физиологию и животные инстинкты, в последний момент решал лететь на Бизон, накладывал себе ложную память и колол себе психотропные препараты. Взаимодействие с госпожой Татсу проходило успешно. Они вместе решили организовать покушение на Катце на Наре. Его убийство должно было произойти во время премьеры в оперном театре, при огромном скоплении публики. Только об одном Блонди не сказал своей союзнице. Что вместо господина Бенийро там должен был погибнуть он сам. «Если смерть – это единственный способ избавиться от позорной петской зависимости, то я ее использую» - господин Ам рассуждал именно так. В какой-то момент Блонди подумал, что Ясон опечалится, узнав о его гибели. Но, с другой стороны, когда господин Минк поехал в Дана Бан выручать своего пета, то не слишком интересовался тем, что чувствовал в это время Рауль. «Я за него переживал, а ему было на меня наплевать» - ничто больше не удерживало Блонди на «этом свете». - Мне кажется, что в Клинике трансплантологии и протезирования на Бизон происходит что-то странное - Таи Татсу делилась с Раулем своими подозрениями. - Один друг нашей семьи, - эту фразу женщина произнесла с горечью, - обратился туда, желая пройти курс омоложения. Он стал не выглядеть младше на двадцать лет, он стал моложе на двадцать лет. Когда я увидела его после лечения, у меня сложилось впечатление, что ему заменили его тело. Возможно ли такое, господин Ам? Хорошенько подумав, Рауль решил что да. Вполне возможно. Снять полный слепок сознания мыслящего существа. Вырастить взрослый клон его тела. И «наложить» то, что фактически было личностью разумного существа на абсолютно чистый мозг… «Катце сделал именно это» - теперь Рауль Ам понимал, откуда у бывшего фурнитура такое идеальное тело, и почему он так и не сумел убить Катце, хотя ударил его прямо в сердце. - Возможно, там есть… - Блонди настолько подробно, насколько смог, объяснил госпоже Татсу, что надо найти и уничтожить в клинике на Бизон. А потом рассказал, кого, по его мнению, можно будет склонить к сотрудничеству. Господин Ам был твердо убежден, что с годами люди не меняются. В данном случае он не ошибся. Слабое звено в охране сейфовых ячеек удалось найти достаточно быстро. Манон Саул, уже тридцатилетний, прозябающий, отстраненный от любых дел, где требовалась какая-либо ответственность, имел полный доступ к секретам Клиники, потому что был сыном ее директора Джаге Кьюго. Жизнь ничему не научила когда-то амбициозного и самодовольного молодого человека. В отличие от Кайла, Таи Татсу соблазнила неудавшегося наследника господина Кьюго деньгами. И выяснила, что она и Рауль в своих предположениях были абсолютно правы. Как теперь Рауль хотел бы иметь возможность сотрудничать с этим научным учреждением. Тот, кто придумал эту технологию, был гением. Но имя изобретателя узнать не было никакой возможности. Прилетая на Бизон, Рауль находился в измененном состоянии сознания и ни о чем не помнил. В какой-то момент Катце понял, что его любовник становится наркоманам и попытался этому воспрепятствовать. Но ни наказания, ни уговоры, ни послабления не помогали. Катце старался реже общаться с Раулем, что тому было только на руку, но отказаться от своих встреч с «петом» не мог. Презирал себя, ощущая каждый раз после секса с перевозбужденной от наркотиков «куклой» себя секс-дроидом, ненавидел себя за свою слабость. С каждым днем Рауль все дальше и дальше уходил от него. Каждый раз сжимая в объятиях обессилившего и заснувшего на его плече «пета», Катце клялся сам себе –что это в последний раз. Что он отпустит своего Блонди, хотя бы на время. И всякий раз, услышав по телефону любимый голос, звал его к себе снова. А оказавшись рядом с любимым злился из-за его неповиновения и безразличия и бил, а потом входил во вкус и реализовывал свои самые витиеватые эротические фантазии. Это был замкнутый круг, где Катце и Рауль, ненавидели друг друга. И так же сильно хотели друг друга, как ненавидели. Каждый хотел отказаться от другого, понимая, что деградирует, и не мог этого сделать. За два месяца до премьеры оперы «Снегурочка» план покушения на Катце был разработан во всех деталях. У сотрудника службы безопасности театра оказалась неизлечимо больная дочь. Ее поместили в клинику на Бизон, а в качестве оплаты потребовали у на все готового ради сохранения жизни своего ребенка отца пропустить в театр постороннего человека в день премьеры и облегчить ему передвижение по театру, вернее, попасть на место осветителя. Снайпер, которого госпожа Татсу нашла через своего поставщика жемчуга, у которого покупала украшения со времен юности, по последнего момента не знал, в кого он должен выстрелить. Таи объяснила Раулю, что это фанатик с планеты населенной негуманоидной расой, где ее поставщик драгоценностей имеет хорошие и давние связи. В день премьеры Манон Саул должен был прийти в клинику, уничтожить записи сознания Катце Бенийро и Рауля Ама ( Блонди сам об этом попросил) и, получив причитающуюся ему часть денег, улететь с Бизон, где его давно уже ничего не радовало. Наконец, настал день, когда Рауль Ам в последний раз собирался вылетать с Амои на Нару. Все, что ему оставалась сделать – это сообщить по электронной почте исполнителю преступления номер места, на котором должна была сидеть жертва покушения. Блонди выслал номер своего места. Вот и все. Первый Консул Амои подписал приказ о назначении Адама Мегеля на свой пост, который обязательно найдут в его кабинете после его гибели. Позвонил Самитце. Фурнитур сделал Раулю последний, как тот полагал укол психотропного препарата в вену, и наложил господину Аму ложную память. Очнувшись в нейро-коррекционном кресле, Рауль помнил лишь то, что завтра Катце объявит об их помолвке, и он будет связан с этим монстром навечно. Теперь о готовившемся покушении господин Ам ничего не знал. Его смерть обещала стать мгновенной и легкой, потому что он не ждал ее. Взрыв. Он сделал себе укол в вену и лег в нейрокоррекционное кресло – это было все, что успел вспомнить Рауль к тому моменту, когда торжествующий, светящийся от счастья Катце уже в качестве избранного Президента ОФП прилетел за ним на Амои, чтобы увезти на Бизон, где мужчина после открытия Гонок с Бизонами, Гаем, Мимеей, а так же, с Ясоном и Рики, которые должны были в ближайшие часы проснуться, собирался отпраздновать свою Победу. День открытия Первых Межгалактических Гонок с активными препятствиями должен был стать самым счастливым в жизни Катце, его триумфом, его звездным часом. Блонди, который встречал жениха в аэропорту, это прекрасно понимал. «Предатель, насильник, врун, мошенник. Может быть, это он сам организовал мое похищение, чтобы явиться потом в качестве освободителя и, тем самым, ускорить нашу свадьбу? Слишком уж быстро он появился! Катце - освободитель. Манипулятор! Стер мне память. Прилетел снова, соблазнил. Морочил мне голову два года» - глядя, как Президентский Звездолет в сопровождении Катеров Охраны Президента совершает посадку, Рауль заставил себя сделать счастливое лицо и улыбался. Что ж. Притворяться ему было не в первой. - Рауль, поздравь меня, - мужчина сбежал по трапу и, никого не стесняясь, обнял своего любимого за талию одной рукой, а пальцами другой провел по его щеке. «Это то, что поможет тебе взбодриться» - перед Блонди промелькнул совсем иной образ. Катце смотрел на него и улыбался. «Знаешь, Рауль, раньше я никогда не улыбался. Это ты научил меня это делать» - Рауль вспомнил, как его жених накануне говорил ему это. Что же. Видимо, покушение на Наре не удалось. Господину Аму не хватило буквально четырех часов, чтобы вспомнить все до конца. Судя по тому, что о госпоже Татсу газеты ничего не написали, ей удалось выйти сухой из воды. Блонди обуревали противоречивые чувства. Его тело трепетало от прикосновений Катце, душа была в смятении, а разум протестовал. Вместе с воспоминаниями к господину Аму вернулись давно забытые эмоции. Ощущение собственной зависимости от «хозяина», презрение к себе и столь желанное предчувствие неминуемой расправы, очень напоминающее страх. - Поздравляю Катце. Ты это заслужил, - Рауль по привычке обнял любовника за шею, понимая, что хочет его удушить. Сжать пальцы и сжимать до тех пор, пока из горла его жениха не начнут вылетать предсмертные хрипы. «Он понял, что у него ничего не получилось по-плохому, и сделал все по-хорошему. Нежный, заботливый Катце. Которого приходилось упрашивать ударить себя посильнее! «Я не могу делать такое с тобой, любимый!» Лицемер! Как он смел так обращаться со мной тогда подобным образом? И почему он не делает этого со мной сейчас?» - все чувства Рауля смешались и сменились одним. Холодной всепоглощающей яростью. «Он у меня получит» - Рауль знал, о чем мечтает Катце. Об уважении Ясона, о счастливой жизни с ним, Раулем, об успешном Президентстве. А еще господин Бенийро ненавидел скандалы. «Я тебе устрою. Ты у меня получишь и дружбу Ясона, и меня в качестве жениха и незапятнанную репутацию, и политическую карьеру. Ты получишь все и сразу» - в тот момент, когда Катце нежно целовал жениха в губы, Рауль вынашивал планы мести. Блонди уже знал, что сделает. Нужны были лишь решимость и подходящий костюм. Катце, целуя Рауля, был так счастлив, что не заметил никаких перемен в его поведении. Новоявленный Президент не видел Первого Консула Амои уже две недели. Предвыборная гонка, итоговое голосование, ночь выборов, подсчет голосов, победа, грандиозная вечеринка в честь нее, поздравления, восторги, зависть конкурентов: все это не позволило мужчине прилететь на Амои раньше. Не поспав как следует, не поев, лишь переодевшись, как только позволило его расписание, новоявленный Президент ОФП буквально запрыгнул в звездолет и поспешил на встречу к своему любимому. Все то время, что он отсутствовал, Катце был так занят, что не обратил внимание на то, что Рауль ему практически не звонил. На церемонии инаугурации Президента Первый Консул Амои не присутствовал, но для этого была объективная причина. На Амои в этот день проходило что-то вроде национального праздника – день Инкубатора, момент когда маленькие Элиты появлялись на свет. Торжество, придуманное самим Катце, для улучшения имиджа Танагуры в глазах обычных граждан. И теперь, сжимая любимого в своих объятиях, мужчина с ужасом думал, что всего этого счастья могло и не быть. То, что произошло в театре на Наре два года назад, до сих пор снилось Катце в ночных кошмарах. - Мама, я не хочу рядом с ней сидеть, от нее воняет! – маленький Рикардо Татсу во время антракта не сидел в своем кресле, а буквально подпрыгивал. Конечно, не каждому ребенку в десять лет легко прослушать такую длинную оперу, но господин Бенийро думал о том, что сын Рики Дарка вырос слишком избалованным и для своего возраста ведет себя почти неприлично. Но справедливости ради, нужно было заметить, что духи Таи Татсу, название которых с древнего французского террианского языка переводилось, как «яд», были несколько тяжеловаты. Катце было жаль эту стареющую женщину, не желавшую заниматься совершенствованием себя, когда та несчастными глазами глядела на своего мужа. Тот ее полностью игнорировал, посвятив все свое внимание Мимее и ее сыну, которого называл своим. Когда они все вместе спускались в буфет, чтобы выпить шампанского, лишь Рауль, который сейчас выглядел лучше, чем обычно, взял на себя труд поухаживать за Таи Татсу. - Хотите пирожное? – Блонди протянул пожилой женщине эклер на тарелочке и бокал шампанского. Глядя на эту сцену, даже господин Татсу смутился. Но его раскаяния хватило ненадолго. - Мама, мне скучно! – маленький хулиган бросил через ограждение фантик от конфеты, но тот, словно отскочил от невидимой преграды и, полетев обратно, попал второй жене господина Татсу в голову. Та на это почти никак не отреагировала, словно происшедшее было для нее привычным делом. - Рикардо, сиди тихо, не позорь себя, - не выдержал присутствующий здесь же Гай Рита. Он не мог глядеть на то, как сын его бывшего партнера унижает старую женщину. В Президентской ложе, на премьере оперы «Снегурочка» собралась необычная компания. Действующий президент ОФП господин Татсу с двумя женами и сыном. Владелец планеты Бизон, Гай Рита - друг Катце Бенийро, титулы которого было бы перечислять слишком долго и которого господин Татсу собирался поддержать на следующих выборах в качестве будущего Президента, о чем собирался сообщить прессе, после открытия оперного театра. И Первый Консул Амои, Рауль Ам, с планеты которого вышеупомянутый господин Бенийро был родом. В связи с тем, что господин Татсу предложил ему баллотироваться в Президенты, Катце решил отложить объявление о своей помолвке на некоторое время, чтобы не оттолкнуть от себя электорат, работающий на фабриках и заводах, а так же в многочисленных предприятиях в колониях ОФП, традиционно отличающихся гомофобией. Он, электорат был слишком многочисленным, чтобы им пренебрегать. Но о своем решении мужчина своему «пету» еще не сообщил. - Мама, можно я сяду на твое место? – взять в театр ребенка было большой ошибкой. Кинув в зрительный зал еще раз несколько фантиков и радостно понаблюдав, как они, оттолкнувшись от невидимого защитного барьера, отлетают обратно, Рикардо начал третировать Мимею. - Да, конечно, - как всякая любящая мать, та не хотела замечать недостатки своего сына, тем более, что тот был так похож на Рики Дарка. Рики тоже любил хулиганить на всяких представлениях. Оперу Мимея не любила, но была вынуждена пойти в театр, потому что этого требовал протокол. Она была женой Президента и была обязана присутствовать на данном мероприятии. Если бы женщина могла себе это позволить, она сама начала бы кидаться фантиками. Ничего, на следующий день она скажет дома, что едет по магазинам, и отправится в гостиницу к Гаю. На губах Мимеи появилась мечтательная улыбка. Катце, сидевший в центре президентской ложи рядом с господином Татсу, подумал, насколько странная компания собралась в одном месте. Все, за исключением, конечно, маленького избалованного Рикардо и Таи, которую мог захотеть, разве что, любитель страдающих ожирением женщин и геронтофил в одном лице, расположившиеся в этом замкнутом пространстве существа, находились друг с другом в сексуальных связях. Мимея и Таи были женами господина Татсу. Гай был любовником Мимеи и в то же время, оставался любовником Катце, который в свою очередь был «хозяином» господина Ама. Сколько эмоций скрывалось за спокойными лицами, сколько страстей. А еще Катце подумал, что здесь, за исключением Таи Татсу, собрались все самые дорогие ему люди, и что не стоило их собирать всех в одном месте, из соображений безопасности. Хотя, казалось бы, о чем беспокоиться? Если бы из президентской ложи убрать обитые пурпурным бархатом позолоченные кресла, снять паркет с пола, отодрать от стен мягкую обивку, снять фальшивые потолки, которые создавали ощущение, что над президентской ложей расположен обычный балкон, то она явила бы собой очень хорошо защищенный сейф с подведенной к нему вентиляцией. Со стороны зрительного зала от возможных выстрелов Президента защищало мощное прозрачное силовое поле. Вход в ложу закрывала массивная пуленепробиваемая дверь, которая могла легко выдержать выстрел из гранатомета или взрыв бомбы средней мощности. В случае нападения, ее можно было легко заблокировать. Что, собственно говоря, находящиеся в ней люди и делали, без особой на то надобности, а когда им необходимо было выйти наружу, набирали код. Так что выстрела в спину тоже можно было не опасаться. Рикардо Татсу, наконец, занял место матери и перестал избивать ногами ограждение ложи. Гай, из–за того, что Мимея поменялась с сыном местами, сидел, теперь между ней и госпожой Таи Татсу. Господин Татсу сидел возле сына и рядом с Катце, который, в свою очередь, сидел между Президентом ОФП и Раулем. Начался последний акт. Катце слушал голос Хакучо, который потом все назовут божественным, исполнявшую партию главной героини. Она пела о том, что не знает, что такое любовь и просила у своей матери ей ее подарить, несмотря на то, что это угрожало ее жизни. Рауль сидел рядом. Красивый, грустный и задумчивый. Катце накрыл его руку, лежащую на подлокотнике кресла, своей ладонью. Тот ее не отнял. Со странным выражением лица Блонди смотрел на сцену. «Смог бы я жить без него, или сошел бы с ума и покончил с собой, как Мезгирь?» - у мужчины появилось нехорошее предчувствие. В это время на сцене произошла встреча Снегурочки и Мезгиря. Девушка, рискуя жизнью, выпросила дар любви у своей матери, и теперь смогла ответить влюбленному в нее мужчине взаимностью. В голову Катце приходили странные аналогии. Он – Мезгирь, Рауль – Снегурочка, Гай- Купавна, которая легко утешилась с Лелем. Получается, Мимея – это Лель? - мужчина, веселя себя подобным образом, старался отвлечься от мрачных мыслей. Катце услышал, как за его спиной отъехала и вновь закрылась массивная бронированная дверь. Госпожа Тиа Татсу, сославшись на головную боль, вышла из ложи. Если бы Катце сидел ближе к ней, то он увидел бы, что вторая жена оставила на сидении кресла свою большую сумку из крокодиловой кожи и насторожился. Но он, захваченный представлением, разыгрывающимся перед ним, и, сидя в другом конце ложи, этого не заметил. - Мама! Я хочу в туалет! – стал канючить младший Татсу, мешая всем слушать заключительную трогательную арию таяния Снегурочки. «Прощайте люди добрые» - пела Хакучо. Ее голос звучал особо проникновенно, с искренним чувством. Никто не знал, но накануне ее жених, Пауль Кочо, сознался ей, что не может больше лгать ей, и что он ее не достоин. Они расстались. Неподдельная грусть звучала в голосе той, с которой жизнь в очередной раз обошлась столь жестоко. - Мама! Я хочу в туалет! – Риккардо не унимался. - Хорошо сынок, иди – Мимея не стала заставлять сына дожидаться конца представления. Зачем мучить ребенка? - Мама, дверь не отрывается! – маленький Рики произнес это так громко, что все сидящие в ложе обернулись. - Я тебе помогу, - госпожа Татсу встала с места и, набрав код, попыталась открыть дверь. - Правда, она не поддается , Катце – женщина несколько раз дернула за позолоченную ручку. За помощью Мимея обратилась не к мужу и не к любовнику, а к тому, кто ее выручил уже однажды в безысходной ситуации. Катце молча подошел к двери и попытался ее открыть. Она была заблокирована. Теперь никто в ложе не слушал оперу. Попавшие в ловушку живые существа смотрели на мужчину и вокруг себя. - Здесь бомба, - сообщил Гай, взвешивая в руке массивную сумку вышедшей наружу несколько минут назад Таи Татсу, - если ее открыть, то она взорвется прямо сейчас. Катце, мне нужен нож. «Зачем такая система безопасности, если жена Президента может пронести с собой все, что угодно?» - Катце пытался отжать руками тяжелую дверь. Она поддавалась, но слишком медленно. Они в ловушке. Взрыв может произойти в любой момент, и никто из присутствующих в ложе, скорее всего, не останется в живых. А те, что снаружи, ничего не услышат. Взрыв будет аккумулирован внутри ограниченного пространства. Конечно, потом можно будет восстановиться, Джаде Кьюго были даны соответствующие указания для подобного рода случаев и в прессе распространить информацию, что в ложе сидели боевые дроиды, потому что поступила информация о покушении. Но мужчина не хотел доводить до такого. Слишком много яиц в одной корзине. - Нож у меня в ботинке, - не отпуская дверь, Катце увеличивал проем, в который можно было пройти. – Как только сможешь, беги к начальнику охраны и скажи – в президентской ложе бомба, дверь в нее заблокирована, - вены на лбу у Катце взбухли, глаза вылезали из орбит от напряжения. - Давай помогу,- вот уж откуда господин Бенийро не ждал поддержки. Рауль Ам уперся рукой в край с трудом поддающейся двери и начал ее отжимать вместе с Катце. Господин Татсу с каким-то благоговейным ужасом глядел на то, насколько сильны, оказывается, бывают существа внешне похожие на людей, на Гая, который, вытащив из-под брючины господина Бенийро нож, которым можно было зарезать настоящего крокодила, начал вспарывать злополучную сумку. – Мне нужна шпилька, - господин Рита определенным образом знал что делал - Мимея стащила с себя покрывало и стала методично вытаскивать из волос и одежды то, что потребовалось для обезвреживания бомбы. Лицо матери Рикардо было белым, словно мел. Под натиском двух генетически модифицированных существ, дверь поддавалась все быстрее и быстрее. Наконец–то проем оказался достаточно велик, чтобы в него пролез ребенок. Маленький Рикардо тут же в него протиснулся. – Охрана, там бомба! – заорал он, как оказался по ту сторону двери. – Сделайте что-нибудь! Там мама и папа! – своих родителей юный господин Татсу очень любил. - Ты следующая, - в ставший еще шире проем, выскользнула госпожа Татсу. - Уходите отсюда, Мимея – произнес сосредоточенно что-то делающий Гай, - я отсоединил нейтронную бомбу от основного заряда, но больше ничего сделать не успею. Взрыв через сорок секунд, - в дверной проем, наконец, сумел протиснуться господин Татсу. Он понял, что бомба, которую пронесла его жена, не отсоедини от нее господин Рита нейтронный заряд, смогла бы разнести пол театра на элементарные частицы. Президент ОФП буквально оттащил в сторону свою жену, которая бросила на Гая полный отчаяния взгляд. - Оставь ее здесь, Гай и выходи – у мужчины от сердца отлегло, когда его друг выскользнул наружу. Осталось всего ничего, как выйти в коридор, захлопнуть дверь и взрыва никто даже снаружи не услышит. Но тут Рауль, который до этого, все время ему помогал, вдруг отпустил дверь и вошел в ложу, взяв в руки бомбу. И в это же мгновение, Катце пришло галлографическое сообщение, появившееся из его телефона автоматически. Джаде Кьюго дрожащим голосом сообщал о том, что копии сознания Катце, Рауля, Мимеи, ее сына, Гая, господина Татсу и его второй жены Таи уничтожены его сыном Маноном Саулом, который, по этому случаю, выпил шампанского, и через несколько секунд умер от обширного мозгового кровоизлияния. Вовсе не убийство. Тщательно спланированное самоубийство. Вот что задумал Рауль. Его любовник чуть было не отправил на тот свет всех дорогих ему людей, а Катце было все равно. - Последний мой взгляд, для тебя, любимый – пела ни о чем не подозревающая Хакучо, в то время, как охрана стала тихо, чтобы не вызывать панику и давку, выводить из зала людей, которые могли бы пострадать в случае обрушения президентской ложи. Катце принял решение. Он отпустил дверь, которая медленно за ним закрылась, и подошел к Раулю. Они снова были в ловушке. - Но, ты? – Блонди не верил своим глазам. Мужчина забрал из рук растерявшегося Блонди отсчитывающую последние мгновения их жизней бомбу и положил ее на пол. - Я же обещал тебе, что никогда тебя не отпущу. Я подумал, что мне будет слишком скучно без тебя - Катце нежно провел ладонью от подбородка Рауля к его скуле и уху, запустил пальцы в золотистые локоны. «Наш последний страстный поцелуй» - мужчина притянул любовника к себе. Домино, зеркало, негатив. Белое напротив черного, зеркальное отражение, свет там, где была тень. Все как у Рики и Ясона, только наоборот. Блонди, посмевший полюбить монгрела, монгрел посмевший полюбить Блонди. Блонди принудивший монгрела путем шантажа стать своим петом, монгрел, принудивший путем шантажа стать своим петом Блонди. Ненависть и страсть. Любовная привязь. Пет не захотевший жить без своего господина, господин не захотевший жить без своего пета. Пять, четыре, три секунды – когда Катце, прижимая к себе Рауля, который впервые в жизни ответил на его поцелуй с настоящей, не затуманенной наркотиками страстью, прощался с жизнью, дверь в ложу с грохотом отъехала. Охрана сумела ее разблокировать. Две секунды. - Назад, - закричал Катце застывшим от того, что увидели, полицейским. Одна секунда до взрыва. Мужчина с силой вышвырнул Рауля из ложи и выпрыгнул из нее сам. Взрыв. Их накрыло волной. Словно в замедленной съемке Катце увидел, как Блонди падает на свалившийся со стены острый угол железного барельефа, изображавший звездолет первых поселенцев. Господин Бенийро выкинул руку вперед, закрывая ладонью затылок Блонди, чувствуя, как кусок арматуры дробит кости его руки и, пройдя сквозь ладонь, пробивает череп Господина Ама. - Славься Ярило! Славься! - из-за двери раздавался торжественный хор победивших зиму людей. Никто не сокрушался по сгинувшей Снегурочке и влюбленному в нее Мезгирю. Катце лежал поверх Рауля, которого, все же, сумел спасти, чувствовал, как в его ладонь льется липкая теплая кровь и наблюдал за тем, как сверху на них, словно снег, осыпается побелка от потолка и штукатурка.