Домино, зеркало, негатив.

Новая няня. Перемены в семейной жизни не заставили себя ждать. - Господин Президент, господин Ам еще спит, - на пороге апартаментов Рауля Катце встретил Самитцу. «Кхе, кхе. Отсыпается после вчерашнего?» - Очень хорошо, я хотел бы позавтракать, - мужчина наблюдал за тем, как фунтирур забирает его чемоданы у сотрудника службы безопасности. - Да, конечно, у нас сейчас время второго ланча, - сообщил Самитцу, будто бы Катце не знал, с какой периодичностью в этом доме принимают пищу. – Вам накрыть отдельно, или Вы позавтракаете вместе с нами? – на этот вопрос фурнитур тоже прекрасно знал ответ. «Интересно, почему не выбежала Аврора? Для прогулки еще рановато» - Я поем с Вами, Самитцу, - завтракать в одиночестве мужчине совсем не хотелось, а будить Рауля было жалко. Пусть выспится. - Мы едим в комнате Авроры, - сообщил слуга. Это было действительно что-то новенькое. Обычно дочь Президента ОФП и Первого Консула Амои предпочитала завтракать в фурнитурской, чтобы не оставаться наедине со своей воспитательницей. - Папочка! – двухлетняя Аврора очень обрадовалась отцу, но попыток выбраться из высокого детского стульчика делать не стала, а продолжала пить сок из поильника, на котором был нарисован желтый утенок. Из поильника-непроливайки, а не из бокала, как ее приучала это делать опытный педагог, пытаясь привить юной представительнице Элита Танагуры хорошие манеры. И вообще, выглядела девочка необычно. На ней было надето ярко-розовое, расшитое блестящим стеклярусом платье с огромным количеством блесток, а на голове переливались две большие позолоченные, сделанные в виде бабочек заколки с красными и розовыми стразами. - Детки вечно обливают красивую одежду, - улыбнулась сидящая за столом полная невысокого роста блондинка лет сорока пяти с удивительно добрыми голубыми глазами. «Самка-пет класса «B», производительница из мидасского питомника, вышедшая из репродуктивного возраста» - классифицировал ее Катце. - Доброе утро, миссис … - по привычке обратился мужчина к сидящей за столом женщине. Не зная, как ее зовут, он взглянул на Самитцу. - Господин Президент, позвольте представить Вам новую няню Авроры, - фурнитур, как всегда был преисполнен чувством собственного достоинства, - Анни, она была производительницей у меня в питомнике и заслуживает самых превосходных характеристик. - Доброе утро, Анни, - еще раз поздоровался господин Бенийро, садясь за стол и глядя, как Самитцу ставит перед ним столовые приборы и кладет на тарелку хорошо прожаренную отбивную, - если Вас не затруднит, то называйте меня просто по имени. А то через пять лет я перестану быть президентом, и Вам придется переучиваться меня называть, - пошутил мужчина и понял, что проболтался. Фактически признался, что собирается баллотироваться на второй срок. Однозначно, это женщина очень располагала к себе. - Доброе утро, Катце, - новая няня вытерла платком испачканный кашей рот своей подопечной, но по поводу необходимости есть аккуратно ничего говорить не стала. Точно так же, как не запретила Авроре крошить на стол булку с маслом и размазывать его пальцем по скатерти. - Сколько у Вас детей, Анни? – спросил мужчина. Он решил поговорить на тему, которая, несомненно, была его собеседнице интересна и, заодно, узнать, как складываются судьбы уроженцев питомника Самитцу. - Одиннадцать, Катце, - женщина придвинула к дочери работодателя тарелку с фруктами поближе и та начала таскать оттуда ягоды клубники руками. - Старшему двадцать девять, он был петом Грина и жил три года в Эос, сейчас у него ювелирная лавка в Кересе. «Ювелирная лавка в Кересе, которой владеет бывший пет», - еще десять лет назад это прозвучало бы как издевательство или злая шутка, а сейчас стало реальностью. - А младшенькая, ей всего пятнадцать, месяц назад подписала очень хороший контракт и улетела с хозяином на Лагуну, - представления о морали, добре и зле у Анни были именно такими, какими могли быть у самки-производительницы из питомника. «По крайней мере, Аврора не вырастет «синим чулком» - господин Бенийро посмотрел на наряженную дочку, чье лицо и руки были перепачканы клубникой. - Я рад, что у ваших детей все сложилось хорошо, - улыбнулся он. - Спасибо, Катце – улыбнулась женщина. – Правда, когда моего старшего продали в бордель из Эос, господину Самитцу пришлось выкупить его оттуда, как и двух других моих детей, но потом, к счастью, наступили реформы, - Анни глядела на своего бывшего хозяина с обожанием. «Я никогда не сомневался в том, что он порядочный человек» - господин Бенийро иначе взглянул на фурнитура своего супруга, - «но я никогда не думал, что он может быть настолько щедрым». Самитцу же продолжал с невозмутимым видом обслуживать стол. - Аврора, ты мне обещала сегодня показать парк, где выгуливают Элиту, - няня сказала именно «выгуливают». – Бедные детки, - в голосе матери-героини послышалось искреннее сочувствие, - ходят в одинаковых костюмчиках, и мальчики и девочки. Ни ленточки, ни бантика. - Они скучные, - констатировала дочка Катце, - я одному Блонди нос разбила, - похвалилась она. - Так его же пожалеть надо, - Анни начала оттирать рот и пальцы воспитанницы от клубники, - у них нет ни папы, ни мамы. Пойдем, ты мне их покажешь, и мы послушаем, что им говорит воспитательница. Уверена, ты все поймешь гораздо лучше, чем они, - няня, теша самолюбие ребенка, очень умно заманивала его на развивающее занятие для Элиты Танагуры, - женщина вытащила девочку из высокого детского стульчика. Предыдущая воспитательница для этого всегда звала Самитцу. Рыжеволосый мужчина сидел и улыбался. Новая няня ему однозначно нравилась гораздо больше, чем предыдущая. - Папочка Катце – малышка встала на пол и обняла за шею склонившегося к ней отца, - А папочка Рауль – моя мамочка? - Мамочка, - констатировал мужчина. «Хотя, я бы предпочел, чтобы мы с ним были бы и папочкой и мамочкой пятьдесят на пятьдесят». – Но это будет наш секрет, договорились? - Катце поцеловал дочку в щеку. - Аврора, ты не покажешь мне, что бы ты хотела одеть на прогулку? – поинтересовалась Анни. Им надо было успеть на урок вовремя. - Я хочу идти так, - малышка с гордостью разглядывала свою одежду. – У меня там будет самое красивое платьице. - Ты там, вообще, будешь самая лучшая, - няня даже спорить не стала. Ей, вероятно, было глубоко безразлично насколько элегантно должна быть одета представительница Элиты Танагуры. - С Вашего позволения, Катце, - Анни встала из-за стола. - А какие ты наденешь ботиночки? – когда она это спросила, Катце подумал, что ее предшественница никогда бы не стала употреблять уменьшительно-ласкательную форму слов, говоря про обувь. - Вот эти, зеленые, - Аврора гордо вытащила туфли из шкафа. - А может быть лучше те, красненькие? Они такие же блестящие, как твои заколочки, – Анни помогла малышке правильно подобрать цвет. - Хорошо, и гольфы с помпончиками – глядя на удаляющуюся Аврору и ее новую няню, Катце улыбался, думая о том, как будет рожа у преподавательницы из ясельного отделения интерната для Элиты Танагуры, когда на занятия заявится маленький разряженный розовый тортик в сопровождении самки-производительницы класса «B». Однозначно, стремлением одеваться нарядно Аврора пошла в свою «мамочку». - А кто отец детей Анни? – поинтересовался Катце у Самитцу, приступая к десерту. Ел мужчина с огромным аппетитом. Фурнитур Рауля готовил великолепно, этого достоинства у него было не отнять. - Отец очень породистый, самец класса «А», светловолосый и голубоглазый. Но мой питомник поменял специализацию, дочка Анни - последняя, из произведенных в нем петов. Сейчас мы специализируемся на проведении генетических исследований цепочек ДНК и их коррекции, - ответил Самитцу, наливая Катце сок. - А где ты взял такого породистого производителя? – продолжал расспрашивать слугу господин Бенийро. - Я нашел его в Мидасе в борделе в крайне жалком состоянии, ему тогда было двадцать три года. Элита Танагуры крайне неэффективно использовала человеческие ресурсы, - констатировал пожилой фурнитур. – Сейчас он женат на Анни и работает управляющим в моей лаборатории. Тут Катце впервые заметил в синих глазах какой-то намек на человеческие эмоции. - Самитцу, - мужчина задал вопрос в лоб, - а почему ты не сделал себе восстановительную операцию? - Сначала я хотел стать гражданином, затем мне было не до того, а потом стало уже слишком поздно, господин Президент, - Катце показалось, что маска, которую носил на своем лице фурнитур начала давать трещины. Еще немножко и ее можно будет сорвать. - Никогда не бывает слишком поздно, - мягко ответил опытный переговорщик. – Если знаешь, чего хочешь. - Бывает, господин Президент, с Вашего позволения, - слуга собрал грязную посуду и быстро вышел из комнаты. «Интересно, что за тайны скрывает этот тип?» - лицо Катце приняло непроницаемое выражение. «Но он предан Раулю и моей дочери, и это - главное», - мужчина встал из-за стола, чтобы пойти в спальню и увидеть любимого супруга. Блонди спал, лежа на животе, обняв руками подушку, сбросив с себя одеяло и раскинув ноги в стороны. На его ягодицах, несмотря на принятые меры, явственно проступали следы вчерашней экзекуции, а на шее были видны синяки и засосы. «Он похож на спелое яблочко. Дорвался. Нашли друг друга два одиночества», - эрекция у мужчины возникла моментально. Он быстро сбросил с себя одежду, лег сверху на Рауля и без труда вошел в расслабленное тело. Почувствовав проникновение, Блонди проснулся и, не понимая, что происходит, дернулся, чтобы освободиться, но Катце, придавил его своей тяжестью к кровати и удержал, не давая пошевелиться. - Доброе утро, любимый - прошептал он на ухо Раулю, - это я. Наказание Рауля Ама. - Ты уверен, что хочешь, чтобы это произошло именно сегодня? – Катце сидел с Раулем в аэромобиле, который летел по направлению к клубу «Черная маска». – Может, тебе лучше отдохнуть? «Зачем мне нужно, чтобы его кто-то при мне порол?» - условие, поставленное любимому Блонди, уже казалось господину Бенийро нелепым и надуманным. Пусть Мидори кувыркается в его отсутствие с этим лордом Гаханом, сколько его душе угодно, если ему так нравится. «Получает свою порцию розог. Или чем он там предпочитает, чтобы его лупили?» - Катце уже не хотел впускать в свою жизнь Бьерна и знакомится с ним лично. Хотя, объективно господин Бенийро понимал, что это глупо. Лорд Гахан – Посол очень развитой цивилизации и наладить с ним личный неформальный контакт очень важно. «Но не таким способом» - опытный интриган, который обычно для достижения своих целей не гнушался почти ничем, в данном случае стал щепетилен и разборчив. - Рауль, я не хочу видеть, как тебя кто-то будет бить, - мужчина обнял любимого за плечи. – Давай отменим встречу. Делай с лордом Гаханом, что хочешь, только без меня. - Это будет неправильно, - ответил Блонди после некоторого раздумья, - я не хочу, чтобы какая-то часть моей жизни была скрыта от тебя. Я буду чувствовать себя виноватым и стану абсолютно бесполезен. Дело было не только в этом. Мысль о том, что супруг будет наблюдать за его наказанием возбуждала Высшего из Высших сама по себе. А если учесть, как Катце реагировал на присутствие третьего в их отношениях, то у Блонди были все основания полагать, что его спутник жизни через какое-то время присоединиться к экзекуции. - Катце, давай не будем ничего отменять, - попросил господин Ам. - Если ты настаиваешь, Рауль, - мужчина обнял любимого за плечи, - если ты так хочешь… - вздохнул он и положил свою затянутую в черную кожаную перчатку ладонь на пах Блонди. У того стояло. «Как он возбужден от одной мысли, что его будут пороть» - господин Бенийро подавил вздох, и стал расстегивать ширинку любимого. - Но Самитцу в машине, - Блонди попытался остановить Катце. - Он за стеклом, ничего не видит, - мужчина наклонился, обхватив пальцами член Рауля, -и потом привыкай к мысли, что с нами будет третий, пет – он втянул член любимого себе в рот… - Но я кончил, а ты нет, - через некоторое время Блонди полулежал на сидении, а Катце приводил его одежду в порядок. В голосе Рауля слышалось сожаление. - Ничего страшного, просто за тобой должок теперь, любимый, - мужчина приподнял большим и указательным пальцами лицо Рауля за подбородок и поцеловал в лоб, - отдашь, тогда, когда я тебе прикажу, - Катце отстранился и сжал его щеки так, что губы Блонди непроизвольно сложились в трубочку. - Хорошо, …- Рауль вопросительно посмотрел на супруга, не зная, как к нему обращаться. - Хозяин. Пока на тебе эта маска, - мужчина собственноручно надел на себя и Блонди необходимые аксессуары, - или пока ты не скажешь «стоп». Хотя, я думаю, в любом случае неразумно в подобном месте обращаться к друг к другу по имени. Не правда ли, пет? - Да, Хозяин, - Рауль по привычке опустил глаза. - Вот и хорошо, - улыбнулся господин Бенийро и погладил своего послушного Блонди по волосам. - А как ты будешь обращаться к «Мальвине» Бьерну? – немного помолчав, спросил он. - Сагиб, я буду называть его сагиб, - при воспоминании о любовнике на лице Рауля появилось мягкое мечтательное выражение. - А что это значит? – как же Катце не хотел сейчас встречаться с тем, кого про себя уже считал своим соперником. - Это значит - господин… Их диалог прервал Самитцу, распахнувший перед «петом» и его хозяином дверцу аэромобиля. - Господа, мы прибыли на место, - сказал фурнитур. Они находились в подземном гараже БДСМ клуба «Черная маска». Выйдя из машины, Рауль и Катце пошли к дверям лифта. - А где он? – спросил господин Бенийро (имея в виду лорда Гахана) после того, как заполнив анкету и заплатив вступительный взнос, стал членом клуба. - Он в кабинете, хозяин, - ответил Рауль. Так в этом месте назывались комнаты для наказаний. Помещение, где их уже ожидал Бьерн, представляло собой большую студию, разделенную на две части. Первая была похожа на гостиную с удобными креслами и диваном, баром, содержание которого никогда не разочаровывало гостей заведения, мягким шерстяным ковром на полу и многочисленными, доходящими до пола зеркалами на стенах. Вторая же очень напоминала комнату для наказания петов. Бежевого цвета напольное покрытие, кровь на котором вовсе не выглядела бы устрашающе, легко мылось. При падении на него нельзя было нанести себе или партнеру травму, например, разбить колено. В углублениях обитых тем же, но более светлого оттенка материалом стен, виднелись различные кресла и кушетки, с многочисленными креплениями на них, которые выдвигались в зал по желанию клиента путем нажатия на пульт управления. В потолок были вмонтированы лебедки со свисающими с них веревками и цепями, высота поднятия которых так же без труда регулировалась. В шкафу лежали и висели хлысты, ремни, ремни, наручники, кандалы, кляпы, дилдо, самых разнообразных форм и диаметров, от маленьких, до устрашающих размеров, зажимы, клипсы - в общем все, что могло удовлетворить самого искушенного садиста или мазохиста. Находящаяся сбоку неприметная дверь вела в ванную комнату, оснащение которой, ничем не уступала санитарным блокам Эос, несшим то же предназначение. «Тут уютно и безопасно» - констатировал Катце. - Добрый день, знакомство с Вами – большая честь для меня, - навстречу вошедшим из кресла, где он до этого сидел и курил, поднялся лорд Гахан. - Очень рад нашей встрече, - ответил господин Бенийро. Жать друг другу руки мужчины не стали. На обоих были надеты перчатки и оба не собирались их снимать. Оба не назвали друг друга по имени и оба врали. Несмотря на вежливые улыбки, которыми они обменялись, ни в глазах цвета янтаря, ни в глазах цвета аметиста, смотревших сквозь прорези масок, не было ни капли дружелюбия. Ни Катце, ни Бьерн не испытывали ни капли симпатии по отношению друг к другу, лишь любопытство. Лорд Гахан и господин Бенийро смотрели друг на друга оценивающими взглядами, пытаясь отметить сильные и слабые стороны соперника. И ни один не заблуждался на счет другого, потому что им было что делить. «Я у тебя его отберу» - думал Бьерн. «Откуда ты такой взялся?» - злился Катце. «Яблоко раздора», виновник «торжества», как и положено хорошо выдрессированному пету, стоял в это время на некотором расстоянии от своих «хозяев», опустив глаза к долу, и молчал. Пауза затягивалась. - Если Вы не возражаете, - обратился рыжеволосый мужчина к лорду Гахану, - то можно уже приступать к наказанию, - Катце посмотрел на стоящее в центре комнаты ведерко с замоченными в соленой воде розгами и, не раздеваясь, в плаще, не снимая перчаток, сел на диван. Господину Бенийро хотелось покончить со всем этим как можно быстрее. По его подсчетам Раулю причиталось пятьдесят ударов. Экзекуция не должна была стать продолжительной. «После нее надо смыть соль с кожи, обработать следы от ударов, а потом поехать в ресторан, пообедать. Желательно, без посла, спровадить которого вряд ли удаться», - мужчина развалился на диване, закинув ногу на ногу в ожидании не слишком приятного для него, как он полагал, зрелища. - Ты готов, «мой хороший»? – вместо ответа, Бьерн обратился к Раулю. Теперь улыбка сеньинянина стала искренней, а голос ласковым. - Да, господин, - тихо ответил Рауль, чувствуя, как от волнения и стеснения начинает краснеть. - Тогда, я полагаю, мы можем начинать, - обратился лорд Гахан к своему сопернику. «Мы» - это слово резануло бывшему фурнитуру слух. Пред ним даже обращение «господин» померкло. Со стороны это прозвучало так, как будто Рауль и обнаглевший «господин Посол» были вдвоем, а он, Катце – один. «Что же ты со мной делаешь, любимый? Зачем ты надо мной так издеваешься?» - мужчина немигающим взглядом смотрел, как Бьерн раздевает стоящего перед ним Блонди, словно последний был куклой, а снятые вещи складывает на диван. Когда Рауль стал полностью обнаженным, лорд Гахан приказал ему вытянуть руки перед собой и надел на них широкие, плотно обхватывающие запястья наручники, сделанные из толстой, но мягкой, хорошо выделанной кожи. Между собой они были соединены крепкими стальным браслетом, по середине которого находилось широкое прочное кольцо. - Иди за мной, - Бьерн направился в часть апартаментов, предназначенную для наказаний. Рауль последовал за ним. - Становись на колени. Обопрись руками о пол, - лорд Гахан высыпал под ноги «провинившегося» мелко дробленый камень с острыми краями, по своим свойствам напоминающий гранит. Порезать кожу он не мог, но опираться на него было очень больно. Когда Рауль выполнил приказ, ему показалось, что тысячи иголок впились в его ладони и колени. И в тот же момент «палач» черной эластичной лентой завязал своей жертве глаза. Стянул рассыпанные по плечам золотые кудри в тугой узел и закрепил несколькими шпильками на затылке, оставив поясницу и спину беззащитными. Стоя на четвереньках в унизительной позе, испытывая боль, Блонди услышал звук работающей лебедки. Вероятно, Бьерн опускал длинную цепь. Рауль понял, что любовник хочет подвесить его за руки к потолку и, в свете происходящего, хотел этого. Но ничего подобного не произошло. Розга со свистом рассекла воздух и опустилась на спину Рауля чуть ниже лопаток , оставив на коже яркий, продолговатый, тут же начавший набухать след. От неожиданности наказываемый вскрикнул и тут же услышал шепот возле самого уха, - терпи, мой хороший, терпи. У Блонди мурашки побежали вдоль позвоночника, уши стали красными и горячими из-за прилившей к голове крови. Но не только к ней. Рауль понял, что у него начал вставать член. «Терпи» - это слово, произнесенное во время экзекуции, особенно возбуждало Высшего из Высших. Бьерн тем временем распрямился, стянул с себя перчатки и сбросил рубашку, демонстрируя смуглый, со словно вылепленными скульптором рельефными мышцами спины и живота торс, а так же сильные руки и широкие плечи. Лорд Гахан полностью отвечал классическим представлениям о мужской красоте. Сидящий на диване, пристально наблюдающий за происходящим Катце, был вынужден это признать. Все происходило не так, как того ожидал господин Бенийро. Он думал, что лорд Гахан просто уложит Рауля лицом вниз, всыплет ему пятьдесят ударов розгой и на этом все закончится. Но то, что разыгрывалось перед глазами Катце не было примитивной экзекуцией. Это было похоже на занятие сексом, на шоу, где каждый из участников наслаждается своей ролью. Это было красиво и это возбуждало. «Два, три, четыре, пять…» - мужчина понял, что считает удары, с все возрастающим интересом наблюдая за тем, как его любимый кусает губы, стараясь не кричать, в то время как розга оставляла на его спине все новые и новые алые следы. «Шесть, семь, восемь…» - Катце уже не валялся вальяжно на диване, он сидел на нем, словно приготовившийся к прыжку хищник. Он больше не ревновал. Разыгрывавшееся перед ним действо возбуждало, и господин Бенийро понял, что сам с удовольствием принял бы в нем участие. «Десять» - Рауль считал удары про себя. У него звенело в ушах, а кожа в тех местах, где ее рассекла розга, не только болела, но еще чесалась и зудела, из-за попавшей в ранки соли. «Я больше не могу» - маленькие острые камушки, разбросанные по полу, беспощадно впивались в тело, а попытки переставить ноги и руки в более удобное положение только усугубляли ситуацию. От напряжения спину Блонди покрыла холодная испарина, а по щекам непроизвольно текли слезы. Бьерн однозначно был мастером своего дела. Рауль при каждом ударе кусал губы и щеки, чтобы не кричать в голос. Наконец, экзекутор остановился и выкинул использованную розгу, давая жертве небольшую передышку. Лорд Гахан наклонился, взял карабин, прикрепленный к концу свисающей с потолка цепи и пристегнул его к самому крупному кольцу цепи, соединявшей наручники Блонди. Загудела электрическая лебедка, притягивая цепь к потолку. Через минуту Блонди был подвешен за руки так, что мог касаться пола лишь кончиками пальцев. Наконец-то ничто не врезалось в колени. Бьерн стряхнул с кожи пленника прилипшие острые камушки, которые оставили на ней замысловатый рисунок. Но облегчение было недолгим. Мышцы Блонди натянусь, как струна. Кисти рук начали затекать. Чтобы облегчить нагрузку на суставы, Рауль был вынужден опереться на пальцы ног и теперь уже в них врезался дробленый гранит. Но самым ужасным было не это. Не это доставляло Блонди наибольшие мучения. Несмотря на физическую боль, которую он испытывал, а может быть, благодаря ей, у Рауля стоял член и мысль о том, что Катце видит его в таком состоянии, заставляла Высшего из Высших краснеть и испытывать чувство сильнейшего стыда. «Тебе все равно под кем кончать, шлюха» - слова из не такого уж и давнего прошлого, все еще стояли у Блонди в ушах. Странно, но в тот день Бьерн впервые увидел его на дефиле. В тот самый день, когда Катце в приступе ярости ударил его золотыми плавками по лицу, подвесил за руки к потолку, избил, а потом насиловал всю ночь напролет. Пощечина, еще одна, - две звонкие оплеухи вернули Блонди к реальности. - Очнись, мой хороший, - Бьерн приподнял, держа за подбородок безвольно поникшую голову любимого, и поцеловал его в губы. – Еще сорок ударов, потерпи, - выдохнул сеньинянин в рот Блонди, обнимая его, проводя пальцами вдоль набухших, зудящих ссадин, надавливая на них ногтями и царапая. - М-м-м, - Рауль не выдержал и застонал. - Я заставлю тебя вырываться и кричать от боли, я заставлю забыть тебя, кто ты есть, и твою гордость, - ласково пообещал Бьерн. Сочетание нежности и крайней жестокости. Что могло возбуждать больше? У Катце, со смешенными чувствами наблюдавшего за экзекуцией, член стоял не хуже, чем у Рауля. Он словно завороженный смотрел, как лорд Гахан взял новую розгу, провел ей вдоль своей ладони, словно проверяя, достаточно ли она крепкая, а потом несильно размахнулся и ударил пленника, но не по спине, а по члену, чуть выше головки. От боли Рауль не просто закричал, а почти взвыл, пытаясь поджать колени, и полностью повиснув на руках. «Какого черта!» - не отдавая себе отчета в том, что делает, Катце вскочил на ноги, чтобы защитить любимого. - Я буду осторожен, - воркующим голосом успокоил мужчину сеньинянин, - я не причиню ему вреда. - Я всегда выполняю свои обещания. Ты кричал, не правда ли? – эта фраза была уже адресована Раулю. - Да, Сагиб, - Блонди почувствовал себя побежденным. Он ощущал себя бесправной игрушкой в руках садиста, и это возбуждало еще больше. На головке обиженного члена выступила прозрачная капля. Катце захотелось ее слизать. Мужчина сделал пару шагов по направлению к границе, отделявшей зону отдыха от зоны «развлечений». Бьерн же, тем временем, продолжил экзекуцию. Он наносил удары по верхней части спины пленника, стараясь сделать их максимально болезненными, рассекая кожу в кровь. Рауль же перестал себя сдерживать, он кричал, рискуя сорвать голос. Его повисшее на цепи тело содрогалось от каждого нового удара. Что, однако, никак не повлияло на эрекцию, которая к тому моменту стала болезненной. «Двадцать» - лорд Гахан выбросил очередную пришедшую в негодность розгу, и потянулся за следующей. «Я ведь не железный, в конце концов» - воспользовавшись перерывом в экзекуции, Катце пересек границу и как был в плаще, не снимая перчатки, опустился перед Раулем на колени, притянул его к себе за бедра и, удерживая любимого за ноги, начал сосать его член. «Продолжай» - глядя на Бьерна снизу вверх, Катце встретился с ним взглядом и кивнул головой. Тот все понял верно. «Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять» - чуткое ухо экзекутора уловило, как крики боли истязаемого перешли в стоны удовольствия. «Я не хочу, чтобы он кончил без меня» - лорд Гахан прекратил порку, опустился на колени и, растянув пальцами рук ягодицы Рауля в разные стороны, просунул в его анус язык, вылизывая им Блонди изнутри в такт движениям Катце. Через некоторое время затихший, было, пленник дернулся, замер на мгновение, и Бьерн почувствовал, как его язык начали сжимать ритмично сокращающиеся мышцы. А затем Рауль обмяк. Его перетянутые наручниками кисти рук опухли и покраснели, а голова безвольно свесилась на грудь. Блонди стал похож на тряпичную куклу. - Осталось пятнадцать ударов, - лорд Гахан, не зная как поступить, с сомнением посмотрел на Катце. «Любишь кататься, умей и саночки возить» - господин Бенийро вспомнил расхожую поговорку федералов. Он представил, как Рауль стонал от удовольствия в объятиях любовника. «Пусть теперь мучается» -Я думаю, надо продолжить, - ответил рыжеволосый мужчина, хотя в его глазах уже не было прежней уверенности. Он отступил на несколько шагов в сторону, чтобы наблюдать за окончанием наказания. Теперь Бьерн порол не очень сильно, и настолько быстро, насколько только мог, зная, что его любимый больше не возбужден и не ощущает ничего кроме обжигающей боли, стараясь как можно быстрее закончить экзекуцию. Рауль, находившийся в полуобморочном состоянии, больше не кричал, а лишь тихо стонал. Все о чем он мечтал – это о холодном душе, который смоет с него сводящую с ума, въедающуюся в кожу соль. «Пятьдесят» - когда Блонди был готов упасть в обморок, удары прекратились. Лорд Гахан дернул за свисающую с потолка веревку и на Рауля из большого деревянного ведра, на которое до этого никто не обращал внимания, обрушился каскад ледяной воды, приводя пленника в чувство, принося ему долгожданное облегчение. «Вот и все» - сеньинянин хотел приласкать любимого, но его опередил Катце. Господин Бенийро снял с глаз Блонди черную повязку и поднес руку к губам Рауля, и тот, помня, что так уже когда-то было, стал прикусывать перчатку на каждом пальце, стаскивая ее зубами, таким образом, с хозяйской ладони. Потом наступила очередь следующей руки. Перчатки упали на пол. - Малыш, - Катце освободил любимого от наручников, подхватил под мышки, чтобы тот не упал и понес на диван. Мужчина усадил Рауля себе на колени и начал растирать его опухшие, онемевшие, ничего не ощущающие запястья. - Я люблю тебя, - услышал Бьерн шепот своего соперника, наблюдая за тем, как Катце целует соленые от слез щеки и губы Блонди. «На месте этого рыжего должен был быть я» - подумал лорд Гахан, потянулся за сигаретой и закурил. - Вот затушить бы тебе ее об лоб, об самую середину, шрамоголовый, - лорд Гахан поглядел на кончик тлеющей сигареты, наблюдая за тем, как Катце уложил Рауля на диван на живот и начал обрабатывать следы от захлестов на спине Блонди. Прутья, которыми Бьерн выпорол господина Ама, были гибкими и крепкими, а бил сеньинянин любовника со всей силы. Поэтому вся спина Рауля оказалась покрытой продолговатыми ссадинами, из которых кое-где проступили капельки крови. На них то Катце осторожными движениями и наносил дезинфицирующий состав, останавливающий кровотечение и предотвращающий образование рубцовой ткани. Кожа любимого должна была оставаться идеально гладкой, не смотря ни на что. «Ну а мне что делать?» - Бьерн сидел в кресле и молча курил. - Коньяк будешь? – лорд Гахан не сразу понял, что господин Бенийро, накинувший к этому времени на плечи Рауля зеленый шелковый халат и усадивший жертву экзекуции на диван, обращается именно к нему. На «ты» они вроде еще не переходили. Хотя, если учесть то, что произошло, то почему бы и нет? - Да, выпил бы с удовольствием, - Бьерн потянулся и закинул руку за голову. Рауль в это время в какой-то прострации полулежал на диване, откинув голову на его спинку и закрыв глаза. - За знакомство, - Катце протянул лорду Гахану бокал с переливающимся в нем янтарного цвета напитком. «У него глаза цвета коньяка» - Бьерн разглядывал супруга своего любимого. Полумаска скрывала уродующий шрам. Катце, наконец-то снявший свой плащ, оставшийся в сшитых из тонкой джинсовой ткани серых брюках и в такого же цвета обтягивающем свитере с высоким горлом, выглядел просто как очень красивый, высокий худощавый мужчина. «Он слишком умело управляется со столовыми приборами», - лорд Гахан наблюдал за тем, как господин Бенийро наливает коньяк в два стоящих на столике бокала. Если бы Бьерн не знал, что перед ним Президент ОФП, то мог бы принять Катце за опытного официанта. «Хотя, если учесть, что он был фурнитуром высшего должностного лица Танагуры, то - ничего удивительного» - сеньинянина очень интересовал вопрос, есть ли у господина Бенийро член или нет. Если тот отсутствовал, то именно это и объяснило бы наличие третьего в отношениях супругов. - За более близкое знакомство, - поддержал тост Катце. - Тебе тоже не помешает подкрепиться, - подложив ладонь под затылок любимого, поддерживая, таким образом, его голову, рыжеволосый мужчина поднес к его губам бокал с коньяком, который Блонди выпил небольшими глотками. Щеки Рауля порозовели, он хлопнул ресницами и открыл глаза. «А они красивая пара, и втроем не так уж и плохо» - крепкий напиток разливался внутри Бьерна живительным теплом, делая сеньинянина добродушным. - Как ты себя чувствуешь? – обратился тем временем Катце к Раулю. - Никогда не думал, что два мужчины одновременно могут доставить столько удовольствия, - с неожиданно довольным видом улыбнулся Блонди, переводя взгляд с супруга на любовника и обратно. Такой ответ застал и лорда Гахана и господина Бенийро врасплох. При внешней застенчивости, тихоней Блонди однозначно не был и очень хорошо знал, чего хотел. Если Катце и потерял самообладание, то лишь на мгновение. - Хочешь повторить? – бывший фурнитур еще раз налил супругу коньяка, задав при этом несколько двусмысленный вопрос. - Я бы не отказался, - Блонди забрал бокал из рук Катце. - А плохо тебе не станет? – засомневался мужчина. - Я думаю, мне станет хорошо, - улыбнулся Рауль, глядя в янтарную жидкость. - Будете еще? – господин Бенийро, обратился к лорду Гахану, снова перейдя на «вы». - Конечно, это прекрасная идея, - Бьерн прекрасно понял, что речь идет вовсе не о коньяке. - Тогда мне лишь остается к Вам присоединиться, господа, - Катце наполнил свой бокал и бокал господина Посла. - За что пьем? – поинтересовался Рауль. - За то, что хорошего много не бывает, - улыбнулся развалившийся в кресле лорд Гахан. - Прекрасный тост, - поддержал его супруг Рауля. – Вы не согласитесь привести нашу жертву в активное состояние? – глядя на Бьерна, мужчина откинул полу халата Блонди и указал на его поникший член. «Наверно господин Президент хочет, чтобы Рауль его трахнул» - Да, я сделаю это с удовольствием, - лорду Гахану так хотелось увидеть Катце без штанов, что он тут же согласился на прозвучавшее предложение. - Хотя, - произнес Бьерн задумчивым голосом, - я полагаю, наш провинившийся с этим вполне может справиться сам. Сеньинянин примерно уже представлял, какую роль в этом спектакле отвел ему Катце и не хотел быть марионеткой. - Да, подрочи для нас, - господин Бенийро развязал пояс халата Блонди, но раздевать его не стал, для того, чтобы измученная спина Рауля не соприкасалась с ворсом дивана. – Делай, что я тебе приказываю, пет, - мужчина заметил, как смутило его супруга прозвучавшее предложение. – Раздвинь коленки пошире, еще шире, не стесняйся, тут все свои, - приободрил любимого Катце. - Да, хозяин, - господину Аму было очень стыдно. Но разве не этого он добивался? Мысль о том, насколько он унижен, возбуждала сама по себе. Рауль в любой момент мог сказать «стоп», но он не хотел останавливаться. Блонди широко раздвинул колени в стороны и начал удовлетворять сам себе рукой, чувствуя, как краснеют его щеки. - На тебя приятно смотреть, - подначивал его Катце. Мужчина встал с дивана и стал раздеваться. Снял ботинки, носки. Стянул с себя свитер, футболку, расстегнул брючный ремень, снял брюки и трусы, и лорд Гахан с удивлением и досадой обнаружил, что его соперник является обладателем очень большого красивого и ровного члена. «А они у нас почти одинаковые» - констатировал сеньинянин. – «Хотя, у меня немного больше». - Пора тебе отдать должок, - Катце уселся на диван и, глядя на Рауля, указал ему на головку своего стоящего члена, - сам справишься, или тебе помочь? – лорд Гахан решил, что вероятно, господин Бенийро любит играть словами. – Сделай так, чтобы нашему гостю было все хорошо видно. Блонди, словно зная, чего от него ждут, встал на колени на диван, но не лицом к «хозяину», а спиной к нему. Поставил ноги по обе стороны от бедер Катце и, растянув ладонями в стороны свои ягодицы, стал аккуратно насаживаться на двадцати трех сантиметровый ствол супруга, словно бабочка на огромную толстую булавку. - Присоединитесь к нам, или предпочитаете наблюдать? – раздался немного насмешливый голос господина Бенийро. Бьерн с досадой про себя отметил, что рыжеволосому мужчине, не смотря ни на что, удается держать ситуацию под контролем. Хотя, если хорошенько подумать, будь Катце иным, ему с его происхождением никогда не удалось бы стать Президентом ОФП. «Ничего, пройдет немного времени и все изменится» - поклялся сам себе сеньинянин. А сейчас ему ничего не оставалось делать, как, глядя на то, как Рауль, прикусив нижнюю губу, опустился на член рыжего пройдохи до самого конца, сесть на пол между ног любимого и втянуть в рот его ствол. В ответ Блонди толкнулся, было, вперед, но Катце удержал его за бедра. - Не двигайся, я все сделаю за нас обоих, - мужчина таки вернул лорду Гахану его словечко «нас». – Опусти ноги вниз, - теперь Рауль просто сидел у Катце на коленях, опершись пятками о ковер. Когда господин Бенийро, поддерживая Блодни ладонями под ягодицы, начал двигаться внутри него, то член Рауля продвинулся в горло Бьерна, и у сеньинянина сложилось впечатление, что рыжий лис трахает их обоих. «Что-то я становлюсь слишком мнительным» - лорд Гахан отбросил неприятные мысли подальше до лучших времен, и с наслаждением стал сосать член любимого, стараясь доставить ему максимум удовольствия. Постепенно изначально плавные и медленные движения Катце стали быстрыми и резкими, Рауль начал стонать и, не отдавая себе отчета в том, что делает, вцепился пальцами в волосы Бьерна. Наблюдая за тем, как лорд Гахан делает миньет ЕГО Раулю, господин Бенийро почувствовал злобу, которую никак не мог в себе подавить. С одной стороны мужчине хотелось, чтобы его любимому было хорошо, а с другой, внутри господина Бенийро росла неконтролируемая агрессия. «Черт бы тебя подрал, Блонди! Ты даже представить себе не можешь, каково мне сейчас» - мужчина жестко схватил неверного супруга за волосы у их основания. - Двигайся сам, пет, - приказал Катце и, развернув к себе голову Рауля, вывернув ему шею, жестко впился в его губы, терзая и кусая их. Почувствовав, как сжимаются мышцы Блонди, поняв, что тот кончил, мужчина дождался, пока лорд Гахан проглотит сперму. После того, как Бьерн отстранился и поднялся с колен, Катце, не прерывая своего жестокого поцелуя, начал двигаться еще быстрее, не жалея Рауля и совершенно не думая об его удовольствии. Едва кончив, мужчина схватил Блонди за волосы, буквально сбросил его со своего члена и отшвырнул от себя с такой силой, что Рауль упал на пол лицом вниз. - Полагаю несправедливо, что Вы не кончили, - обратился Катце к Бьерну, - можете брать его и делать с ним, что хотите, - рыжеволосый мужчина резко встал с дивана. - Если он сам этого захочет, - вежливо и мягко ответил лорд Гахан. Ему показалось, что то, что происходит – больше не игра. Что супруг Рауля зол и взбешен по-настоящему. - Его мнение никого здесь не интересует, - голос Катце стал удивительно спокойным, - пока он в этой комнате, он - вещь. Но он в любой момент может выйти отсюда, если захочет, - мужчина дотронулся до подбородка все еще лежащего на полу Блонди ногой. И Бьерн готов был поклясться, что Рауль чуть было не сделал движение рукой, чтобы закрыть голову от удара. - Да, хозяин, - Блонди приподнялся, но встать на ноги даже не попытался. - Он два раза кончил с нами обоими. Это все равно, что один раз с любовником. Можете всыпать ему двадцать ударов для ровного счета и #бать его столько, сколько нравится, - Катце направился к ванной комнате. «Пусть Рауль скажет «стоп». Пусть он сам все остановит» - это было единственное, о чем мог думать сейчас господин Бенийро. Он знал, что не надо было ехать, не стоило смотреть, как лорд Гахан станет лупить его любимого. Понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но он не ожидал, что станет настолько плохо. Еще немного и от его хваленой выдержки ничего не останется. «Главное, не сорваться» - Катце вошел в ванную комнату и сделал усилие, чтобы с силой не захлопнуть за собой дверь. «Ну и катись» - Бьерн хмуро посмотрел в спину господина Бенийро. Судя по тому, как широко распахнулись глаза Рауля, лорд Гахан понял, что произошло что-то экстраординарное. – С тобой все в порядке? – сеньинянин тут же сел на пол рядом с любимым и обнял, чтобы помочь ему подняться. «Нет, не все в порядке. Он никогда раньше при мне не ругался матом» - Блонди растерялся. Он не знал, что делать: сказать «стоп», чтобы все закончилось, или пойти навстречу желанию, высказанному Катце в столь грубой форме. Рауль боялся. Но не оскорблений или физической боли, а того, что его рыжеволосый монгрел хлопнет дверью и исчезнет на несколько месяцев, как это уже бывало раньше. Господин Ам понял, что ему действительно не стоило знакомить Бьерна и Катце, по крайней мере, при таких обстоятельствах. Одно дело знать, а совсем другое – увидеть и участвовать. «Остановить или продолжить?» - чувствуя, как его нежно обнимают руки любовника, Блонди захлопал ресницами. Он не знал, как ему правильно поступить. - Сделай, как он сказал, пожалуйста, - Рауль уткнулся лорду Гахану в плечо, - а то станет еще хуже. Извини, что втянул тебя во все это, - прошептал он. «Это я должен просить у тебя прощения», - Бьерн понял, что недооценил силу привязанности любимого к супругу и вообще не вполне верно представлял себе расстановку сил. Любовью это было, или чем-то иным, но разрушить связь между этими двумя будет очень сложно. - Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? – сеньинянин притянул Рауля к себе. - Будь со мной грубым и жестоким, пожалуйста. Тогда он успокоится, - Блонди захотел показать Катце, что его влечение к лорду Гахану – это всего лишь прихоть мазохиста. И в тот же момент осознал, что на самом деле это не так. Чтобы он не испытывал к своему любовнику, это стало уже гораздо большим, чем обычным сексуальным влечением. - Тогда прости меня заранее за все то, что я с тобой сейчас сделаю, любимый, - Бьерн смотрел на Рауля грустно и серьезно. - Ползи за мной, пет, - он резко дернул Блонди за волосы и влепил ему увесистую оплеуху, заметив, что Катце вышел из душевой. Лорд Гахан понял, что допустил серьезную ошибку, продемонстрировав Катце свои истинные чувства к его супругу, и решил подыграть любимому, чтобы избавить его от серьёзного семейного скандала, который мог вполне поставить крест на их с Раулем зарождающихся отношениях. «Я должен быть осторожнее» - накрутив длинные волосы Блонди на руку, таща его за собой, словно на поводке, Бьерн пересек границу комнаты, отделяющую гостевую часть от «развлекательной». «Что бы мне такого сделать?» - сеньинянин боковым зрением заметил, как господин Бенийро плеснул себе в бокал коньяка. Лорд Гахан не хотел причинять Раулю сильные страдания, но надо было быть убедительным. Чтобы получить несколько минут на размышления, оставив Блонди стоять на четвереньках и даже не думая дать ему возможность вытереть вытекающую из ануса сперму, Бьерн взял сигарету и закурил. «Гель с ментолом, кушетка, похожая на медицинскую», - сеньинянин с помощью пульта управления выдвинул ее из углубления в стене, - «и короткий стек – это именно то, что надо». - Вставай, пет, - лорд Гахан постарался сделать свой голос как можно более жестким. - Да, господин, - Рауль поспешил выполнить его приказание. - Разве я разрешал тебе смотреть на меня, пет? Кто позволил тебе разговаривать? – Бьерн еще раз залепил любимому звонкую пощечину. - А это то, что заставит тебя молчать, - лорд Гахан затянулся и, словно целуя Рауля, выдохнул содержащий никотин дым в рот Блонди. «Что он делает?!» - Катце от этого зрелища чуть пот не прошиб. Одно дело бить или унижать, а совсем другое - заставлять вдыхать всякую отраву. Мужчина с возмущением наблюдал за тем, как его супруг закашлялся, и из его глаз брызнули слезы. «Этот лорд Гахан совсем, что ли, не соображает, с кем имеет дело?! Одно дело проститутка из «Крепких задниц», а совсем другое – Рауль!» - негодованию господина Бенийро не было предела. Пятиминутной давности ревность казалась Катце смешной. Господин Бенийро сделал вывод, что Бьерн просто – садист, а его выходки могут угрожать здоровью любовников. В этот момент Катце решил устроить сеньинянину проверку, может быть и жестокую, но это лучше, чем потом собирать Рауля по кусочкам. Рыжеволосый мужчина, впившись побелевшими пальцами в подлокотник кресла, на котором сидел, пристально наблюдал за происходящим. «Плевать я хотел на клубную этику!» - он решил, что если экзекуция зайдет слишком далеко, он ее остановит. «Некоторые мазохисты любят, чтобы им яйца отрезали. Мало ли какие у Рауля могут быть фантазии!» - Катце больше не собирался потакать стремлению любимого разрушать самого себя. - Ложись на спину, быстро - между тем, Бьерн, отложив тлеющую сигарету в пепельницу, продолжал давать четкие указания. – Прижми колени к животу, теперь разведи их. Вот так. Держи ноги согнутыми, поддерживай их руками. Натянув на руку латексную перчатку, сеньинянин выдавал себе на ладонь гель с ментолом и стал щедро намазывать им внутреннюю сторону бедер Блонди, особенно под коленями и те места, где нога переходит в ягодицу, а так же его пятки. После чего зачерпнул еще геля и смазал им розовый раскрывшийся анус Рауля снаружи и изнутри. Это только в рекламе смазки с ментолом пишется, что она «дает приятный холодящий эффект». - Не смей шевелиться, - лорд Гахан прекрасно знал, что жертва экзекуции сейчас испытывает примерно те же ощущения, какие бы получил, если бы сел голой попой в сугроб на морозе, а о чувстве жжения внутри и говорить не приходилось. «Холодящий эффект», пока ментол на испарится, а гель не нагреется, был просто невыносим и доставлял страдания сам по себе. От вида явно мучающегося Блонди Бьерн стал вновь возбуждаться. - Ты сейчас получишь по пять ударов по пяткам, сильных, - зная, насколько стала чувствительной раздраженная гелем кожа любимого, лорд Гахан зафиксировал ладонью его ступню и стал наносить удары стеком по подушечкам пальцев, внутреннему и внешнему своду стопы и пяткам, глядя, как Рауль хватает ртом воздух. - Теперь другая нога, - сеньинянин повторил процедуру. - Возьмись руками за щиколотки, подними ноги, выше, разведи в стороны, - теперь пришла очередь внутренней поверхности бедер. Опытный садист нанес достаточно сильный удар стеком под коленку, заставив Рауля вскрикнуть от боли. - Я хочу видеть твои слезы, пет, - на Бьерна нахлынула волна возбуждения. Теперь он ударил по сгибу колена другой ноги. Он лупил пленника по внутренней части бедер, оставляя на нежной коже розовые следы, но, не рассекая ее до крови. Наносил удары все выше и выше, два последних пришлись на анус. - Я вижу, у тебя уже встало,- усмехнулся Бьерн и щедро смахал мазью с ментолом яички и член Блонди. Тот замотал головой из стороны в сторону и завыл. - А теперь самое главное, - лорд Гахан снял испачканные в жгучем составе перчатки, надел новые и, расстегнув брюки, спустив их до колен, натянул на член презерватив. - Это - то, что тебя успокоит, - жестко впившись пальцами в те места, где ноги Рауля переходили в ягодицы, щипля горящую из-за геля кожу, сеньинянин достаточно резко вошел в любовника. «Никогда не думал, что два мужчины могут одновременно доставить столько удовольствия» - вспомнил Катце слова супруга. Глядя на то, как лорд Гахан яростно натягивает, в по-другому это назвать было невозможно, его любимого Блонди, господин Бенийро решил не оставаться в стороне. Он доставит удовольствие Раулю, пусть даже таким странным способом. - Удар, еще удар, - вколачиваясь в стонущего любовника, Бьерн не переставал шлепать его по ягодицам. Катце подошел к кушетке, обхватил ладонью вставший член Рауля и начал его дрочить. Смесь муки и наслаждения заставляли Блонди кричать еще громче. Не получив разрешения шевелиться, не имея возможности облегчить зуд и жжение, которые доставляла мазь с ментолом, он мотал головой из стороны в сторону. Золотистые волосы спутались и прилипли ко лбу, закрывая часть лица. - Я сейчас кончу, - прохрипел Рауль, впиваясь ногтями в кожу лодыжек, которые поддерживал руками. «Ну, давай» - Катце, лаская член любимого, глядя на то, как в него вбивается его любовник, заметил тлеющую в пепельнице сигарету. «Тебе же это нравится, мой развратный мазохист» - в тот момент, когда из члена Блонди выплеснулась первая струя спермы, господин Бенийро взял окурок, и, удерживая Рауля, чтобы тот не мог увернуться, затушил его об его сосок. -А а-а-а, - Блонди заорал так, что рисковал сорвать голос. Жуткая боль и чрезвычайное наслаждение слились воедино, одно уже было невозможно отделить друг от другого. Бьерн почувствовав, как содрогается тело Рауля и пульсацию внутри него, ощущая, как сжимаются мышцы, глядя на искаженное лицо любимого, вытащил член, сдернул перчатки, снял презерватив и, сделав вдоль своего ствола пару движений рукой, залил пах, живот, грудь и подбородок Блонди своей спермой, немного попав на Катце. Рауль еще раз несколько раз содрогнулся и затих, обмякнув на кушетке. Его ноги и руки безвольно свесились вниз, голова повернулась на бок. Его ресницы были опущены, а рот приоткрыт. Судя по всему, Блонди потерял сознание. Не говоря ни слова, Катце подошел к шкафу, изучил его содержимое и достал с одной из полок ампулу с аммиаком, салфетки пропитанные маслом авокадо, масло авокадо налитое в флакон и клизму. - Протри его, - мужчина протянул Бьерну салфетки и тот начал очищать кожу жертвы наказания от жгучего ментола и спермы. Катце же тем временем обрабатывал анус супруга снаружи и изнутри. - Ему неплохо было бы сейчас принять ванну со льдом, - констатировал лорд Гахан. – Я в похожих ситуациях принимал, - сказал он, понимая, что проговаривается. В начале своей «карьеры» любителя БДСМ, "благодаря" кузену Карлу, совсем еще юный в те далекие годы лорд был по «ту сторону» и прекрасно знал, что чувствует сейчас его любимый. – Или, хотя бы, облить его ледяной водой, - добавил Бьерн. В это время ресницы Рауля затрепетали, но взгляд все еще оставался бессмысленным. - Я думаю, Вы правы, - нахмурился Катце, смотря поочередно то на своего все еще находившегося в полуобморочном состоянии супруга, то на его любовника. – Тут можно заказать два-три ведерка льда? Пока Бьерн разговаривал по телефону, мужчина перенес любимого в ванную комнату и положил в купель. Через некоторое время появился сеньинянин, в сопровождении киборгообразного служителя клуба, несущего небольшой контейнер, наполненный не колотым, а круглой формы, похожим на большие градины, льдом. - Можете идти, - лорд Гахан отпустил слугу. - Позволь, теперь я,- непроизвольно переходя на «ты», Катце взял емкость со льдом и целиком высыпал его в ванну, где лежал Рауль. Неожиданно мужчине в голову пришло воспоминание, как он заливал кислотой госпожу Татсу. Ощутив прикосновение ледяных шариков, Блонди дернулся и открыл глаза. - Дыши глубже, все закончилось, - чтобы сознание Рауля вновь не отключилось, Бьерн сунул ему под нос ампулу с аммиаком. - Холодно, - прошептал Блонди. - Потерпи, - сеньинянин погладил любимого по волосам. И он, и господин Бенийро сидели на бортике купели. Со стороны все выглядело, как полная идиллия. Два жестоких «хозяина» приводят в чувство обожаемого, но, тем не менее, замученного ими «раба». Подождав минуты три, Катце вытащил Рауля из ванны. Кожа Блонди покрылась мурашками, губы посинели, а зубы выбивали барабанную дробь. «Он его поднял, словно перышко», - Бьерн понял, что господин Бенийро в физической силе ничем не уступает своему супругу. - Так было нужно, сейчас все пройдет, - уговаривал тем временем Катце Рауля. – Я тебя намажу мазью, ты поспишь и все будет хорошо, - утешал он его, словно маленького. - Я наверно не смогу поехать в ресторан, - прошептал господин Ам. - Да, конечно. Мы поедим дома. Самитцу приготовил твои любимые пончики с вишневым вареньем. Лорд Гахан глядел на господина Бенийро, вытиравшего растрепанные волосы Рауля, и думал о том, что сам хотел бы сейчас уехать с Блонди к себе домой, уложить его в кровать, накормить чем-нибудь вкусным... Когда-нибудь так оно и будет. - Мы собирались пообедать сегодня, но, боюсь, в сложившихся обстоятельствах это невозможно, - обратился рыжеволосый мужчина к любовнику своего супруга. - Но я надеюсь, что Вы присоединитесь к нам завтра вечером за ужином. «А до этого времени тебе, наверно, будет чем заняться», - Катце начал наносить на спину Блонди заживляющую, снимающую боль мазь. - Я сделаю это с огромным удовольствием, - если честно, то господин Посол после всего, что произошло, не ожидал подобного предложения. «Зачем он это делает? Ведь мое общество совсем не доставляет ему удовольствия». – Спасибо огромное за Ваше приглашение, я обязательно встречусь с Вами завтра, господа. А сейчас прошу меня извинить, - откланялся Бьерн. - До завтра, - произнес Рауль. К нему начал возвращаться голос. - До встречи, - растянул губы в улыбке Катце. Он заметил, что его приглашение на ужин не обрадовало лорда Гахана, а насторожило. «По крайней мере, он – не дурак» - господин Бенийро подумал, что если бы господин Посол знал, что его ожидает в ресторане, он бы начал волноваться еще сильнее.