Домино, зеркало, негатив.

Страсть. - Доброе утро, Бьерн - губы Рауля дрогнули в приветливой улыбке, - хорошо ли Вам спалось на новом месте? – одет Блонди был почти по-походному. Поверх стального цвета максимально обтягивающего верхнюю часть тела комбинезона был надет сиреневый с широкими плечами-«крыльями», символом принадлежности к Высшей Власти Танагуры сьют. Картину завершали темно-серые ботинки. Господин Ам рассудил, что раз ему все равно придется раздеваться, то сделать это надо будет максимально комфортно и быстро, чтобы не путаться в деталях туалета. «Дрочил всю ночь, думая о тебе», - Благодарю Вас, Рауль. Давно я не спал так крепко и спокойно, как сегодня, - лорд Гахан поддерживал непринужденный разговор. - Погода сегодня на удивление хороша для этого времени года. Вид из иллюминаторов будет изумительным. Прошу Вас, Бьерн – Блонди указал господину Послу на трап, предоставив возможность подниматься по нему впереди себя, хотя, лорд Гахан предпочел бы идти сзади и любоваться на стройные ноги упругие ягодицы своего избранника. Войдя в звездолет, миновав кабину пилота, которому Блонди отдал распоряжение стартовать через три минуты и не беспокоить его ни в коем случае, они оказались в уютной кают компании. - Располагайтесь, Бьерн – господин Ам все еще продолжал играть роль вежливого и гостеприимного хозяина. - Отсюда Вы можете насладиться созерцанием прекрасных видов Амои, - Рауль подошел к большому панорамному иллюминатору, рядом с которым располагались два больших удобных белых кожаных кресла - трансформера. Мягкий светло-бежевый ковер на полу скрадывал звук шагов. Вероятно, это помещение при длительных перелетах служило так же спальней. - Я сделаю это с огромным удовольствием, - Бьерн остановился немного позади того, из-за кого сейчас мог с трудом соображать. Блонди же, глядя на открывающийся перед ними пейзаж, словно желая убрать челку с лица, сделал слишком резкое движение, и золотистая копна оказалась перекинутой через плечо, обнажив не прикрытую воротничком-стойкой комбинезона полоску шеи. Будучи немного выше ростом, чем Рауль, Бьерн чуть склонился, вдыхая аромат волос любимого. Еще ниже. Сениньянин почти коснулся губами белоснежной кожи, как Рауль развернулся к нему лицом, опершись ягодицами о край широкой мраморной панели, расположенной перед смотровым окном. Которая, вероятно, служила подставкой для различных напитков, еды, а так журналов или ноутбука, необходимых для того, чтобы путешественник не скучал во время перелета и мог работать.. - Надеюсь, наша сегодняшняя прогулка Вас не разочарует, Бернард, - имя гостя господин Ам, произнес медленнее, чем остальную фразу. - Наше путешествие не может разочаровать меня, Рауль. Ведь рядом со мной будете Вы, - лорд Гахан хотел наклониться и поцеловать затянутую в перчатку руку любимого, но о ведь Блонди - не дама. – Если пейзаж мне покажется скучным, я буду любоваться Вами, «тобой, любимый», - молодой человек прервал обмен формальными любезностями и протянул избраннику глориозу. Цветок, который дарят лишь мужчинам, цветок, который дарят только любимым. «Ты славный, ты самый лучший, я тебя хочу» - вот что говорил такой подарок еще со времен существования террианской Римской империи. - Вы полагаете, Бьерн, я похож на музейный экспонат? – Рауль посмотрел в глаза собеседнику. Блонди, забирая орхидею, соприкоснулся пальцами и пальцами лорда Гахана и не спешил прервать контакт. А затем поднес цветок к лицу, словно хотел понюхать, и все еще продолжая смотреть Бьрну в глаза, провел алыми лепестками по своим губам. Это была даже не провокация, а прямое руководство к действию. - Рауль, ты…- у того, кого Блонди столь умело соблазнял, не осталось ни слов, ни сил, чтобы сдерживать себя. Сеньинянин утратил контроль над собой, его тело начало жить своей собственной жизнью. Берн сделал шаг вперед, одной рукой обнял Рауля за талию, притягивая его к себе, пальцы другой запустил в длинные распущенные локоны, сжимая их у корней, запрокинул голову любимого и впился в его губы так, словно этот поцелуй был последним, что он хотел сделать в своей жизни. «Рауль, ты» - увидев, как на него смотрит его будущий любовник, Блонди вспомнил Аврору, глядящую на пирожные, когда приходила с прогулки очень голодная. «Может все остановить, пока не поздно?» - спасительная мысль, точно так же, как во время того давнего, некорректного эксперимента с Катце, промелькнула у Рауля в голове. Но в отличие от того раза, партнер Блонди оказался куда более решительным. Рука, обхватившая талию, рывок, приятная боль у корней волос, аметистовые глаза Бьерна, словно у хищника перед прыжком. Когда сеньинянин начал страстно целовать его, Рауль, подчиняясь внутреннему инстинкту, приоткрыл губы, впуская себе в рот язык любовника. Нога Бьерна настойчиво раздвигала колени Блонди, протискиваясь между ними, а его рука, до этого обнимавшая Рауля, по хозяйски исследовала тело Первого Консула Амои. У Блонди закружилась голова, пол под ногами завибрировал. Звездолет, согласно распоряжению, стартовал, набирая высоту. То ли от перегрузки, то ли от возбуждения, у Рауля перехватило дыхание. Что-то в груди замерло, а потом, свернувшись в комок, упало вниз, отдаваясь болью и сладострастным чувством в паху. Закружилась голова и подогнулись колени. Чтобы не упасть, Рауль ухватился за шею Бьерна, и через мгновение уже обнимал его по настоящему, зарываясь ладонями в длинные густые волосы, пропуская пряди между пальцами, отклоняя голову назад, подставляя лицо и шею для поцелуев. «Дурацкая одежда» - лорд Гахан сорвал с любимого сьют и бросил его на пол, потянул за «молнию» комбинезона, стаскивая его плеч Блонди. «Идиотское нижнее белье» - сердце бешено колотилось, перед глазами за спиной Рауля мелькал удаляющийся, с каждой секундой уменьшающийся силуэт Танагуры. Звездолет набирал высоту. Лорд Гахан усадил любимого на панель перед панорамным иллюминатором, стаскивая с него перчатки, носки вместе с ботинками и трусы вместе с комбинезоном, не прекращая при этом его целовать. Тот в свою очередь расстегивал на Бьерне рубашку и брючный ремень, помогая любовнику раздеваться. Их одежда вперемешку комом полетела на пол. Изнывая от нетерпения, лорд Гахан сбросил с себя сапоги и откинул брюки ногой в сторону. Его Рауль, его мечта сидел перед ним на столешнице абсолютно голый, с раздвинутыми коленями, готовый отдаться. «У него на члене кольцо» - заметил Бьерн каким–то уголком сознания, но остановить молодого человека уже ничто не могло. Он навалился на Блонди, заставляя лечь спиной на панель перед панорамным иллюминатором, и поддерживая его ноги под согнутыми коленями, рванул на себя. Наверно, надо было подготовить того, о ком он столь долго мечтал, ласкать его, сделать ему минет. Но лорд Гахан слишком долго жаждал Рауля, он накинулся на него, словно умирающий от жажды на стакан с водой. «Остановись! Прекрати это немедленно!» - хотелось закричать на какое-то мгновение пришедшему в себя и обретшему способность мыслить Блонди. «Он, казавшийся таким галантным, таким внимательным, овладеет сейчас мной, как какой-то шлюхой из Мидаса». Но господин Ам помнил, что когда-то сделал нечто подобное и расплачивался за это долгие годы. Поэтому он промолчал. Огонек разума вспыхнул и погас. Раздвигая колени шире, чтобы облегчить проникновение, Рауль застонал и впился ногтями в шею любовника. «Какой он узкий, горячий и скользкий» - по тому, как Блонди подготовился и умело отдавался, Бьерн понял, что Рауль занимается сексом часто, помногу и с удовольствием. Но сейчас лорда Гахана это заботило меньше всего. Стоя ногами на полу, он навалился на любимого всем телом и, кусая его шею, оставляя на белоснежной коже багровые засосы, словно метки, вколачивался в него так сильно и быстро, как только мог. А Рауль стонал и метался, обнимая сеньинянина, царапая его спину в кровь, приподнимая бедра и ловя своими губами губы Бернарда. Блонди отдавался страстно, словно женщина. - Я сейчас кончу, - лорд Гахан был возбужден настолько, что уже не мог контролировать наступление оргазма. Он закусил губу, делая себе больно, но сдержаться не сумел. Еще пара толчков и его сперма под давлением выплеснулась в тело Рауля, который все еще оставался неудовлетворенным. Такого, чтобы Бьерн кончил раньше партнера, тем более, нижнего, в практике сениньянина еще не было. «Какой я кретин, я опозорился» - у Бернарда даже уши стали красными от стыда. Он, конечно, знал, что есть несчастные, которые кончают лишь при виде объекта страсти, не успевая поднести член к их заднице. Но оказаться одним из этих убогих? Показать себя слабаком перед Раулем! «Он меня начнет презирать! Я не вынесу его жалости!» - помня отзывы некоторых сотрудников посольства о ночи после банкета, в которых они бурно восхваляли сексуальные подвиги Элиты Танагуры, лорд Гахан чувствовал себя ничтожеством. Бьерн поймал заинтересованный и немного удивленный взгляд все еще лежавшего на столешнице Блонди. «Он будет смеяться надо мной» - молодой человек был готов выть от отчаяния. Но, к его удивлению, так подло предавший его член и не думал опадать. «Я тебе еще покажу, на что я способен, господин Первый Консул» - лорду Гахану показалось, что, глядя на него, Рауль снисходительно улыбнулся. В душе сениньянина родилась иррациональная необъяснимая злость. Он смотрел на кольцо на подрагивающем члене любимого. Пет-ринг. Позорный знак принадлежности господину. - Переворачивайся на живот, - голос Бернарда стал ледяным. Если Первому Консулу Амои нравится быть вещью до такой степени, что он позволил своему хозяину, какому-то кастрированному фурнитуру со шрамом на лице натянуть себе на палец обручальное кольцо, и был счастлив по этому поводу, то он, лорд Гахан, тоже будет обращаться с Раулем, как с вещью. Бьрен отдал приказ и тут же испугался того, что сделал. Сейчас Рауль посмотрит на него, как на полоумного, встанет и начнет одеваться. Но, к изумлению господина Посла, Блонди ему подчинился, повернулся и лег грудью на столешницу так, что его розовая расширившаяся дырочка, из которой начинала вытекать сперма, оказалась как раз напротив головки члена сеньинянина. - Разведи ноги, шире, вытяни руки перед собой, обопрись на локти, голову ниже, не оборачивайся, - не веря своему счастью, лорд Гахан отдавал приказы, а его любимый беспрекословно их выполнял. «Он действительно мазохист, которому нравится подчиняться» - Бьерн несколько раз шумно вдохнул в себя воздух. Его выводы оказались абсолютно верными! Лорд Гахан посмотрел ошалелым взглядом в иллюминатор, внизу проплывала поросшая лесом горная гряда, и перевел взгляд на округлые ягодицы любимого. «Холмики. Действительно, великолепный пейзаж». «Укусить бы их, исхлестать, так, чтобы они стали ярко-красными, с набухшими следами от ударов розги» - у Бьерна даже руки задрожали от возбуждения. Он, просунул ладонь под живот Блонди, сжал пальцами член, ощущая под ними прохладное кольцо – материл, из которого оно было сделано, не нагревалось даже от тепла тела, и, удерживая любимого таким образом, легонько шлепнул его по аппетитной половинке. Тот ничего не имел против. Тогда Бьерн ударил сильнее, и еще сильнее. Через некоторое время он лупил рукой по попе Рауля так, что у «воспитателя» онемела ладонь. А нежные полушария истязаемого стали ярко красными. - Продолжай, - простонал Блонди, когда его любовник остановился, чтобы передохнуть. - Попроси: «Продолжай, Бьерн» - лорд Гахан наклонился, прижался грудью к спине Рауля, и укусил его за мочку уха. - Продолжай, Бьерн, - послушно повторил Рауль. - Бьерн, - прошептал скниньянин еще раз. Он обожал, когда Блонди произносил его имя. - Бьерн, - любитель порки застонал. - Чем тебя наказать? – лорд Гахан хотел исхлестать Рауля ремнем, но надеялся, что тот, возможно, подкинет еще какую-нибудь идею. Вдруг что-то нравится любимому больше? - В ящике стола лежит щетка для волос, - Блонди повернул голову к Бьерну и прижался губами к его руке, - бей той стороной, где есть щетина. - Я тебя сейчас трахну, я до нее не дойду, - закрыв глаза, дурея от удовольствия, лорд Гахан терся членом о ягодицы любимого и целовал его шею и уголок губ. - Ты можешь лупить меня и трахать одновременно, Бернард. У нее короткая ручка, - прошептал Рауль. Он не заметил, как употребил кересское выражение. - Я тебя обожаю. Хочешь чего-то еще? – молодой человек, душа которого пела от радости, больше не считал нужным скрывать свои чувства и наклонности. - Свяжи мне руки за спиной, Бьерн, - Блонди в это время с удивлением думал, что нашел то, о чем мечтал там, где не ожидал. – Крепко, шнурками от своих ботинок. - Я сейчас, - одуревший от свалившегося на него счастья, лорд Гахан побежал выполнять указания. Найти щетку, расшнуровать ботинки, заломить любимому руки за спину, перебросить восьмеркой тонкую веревочку через большие пальцы, стянуть, связать запястья. По широко разведенным в разные стороны ногам Блонди вязкими каплями стекала сперма. Бьерн больше не боялся, что от перевозбуждения он кончит раньше времени. Он был твердо уверен, что у него тут же встанет слова, потому что от открывавшегося зрелища, встало бы даже у мертвого. Отошел, сделал несколько пробных ударов щеткой, боясь, что может расцарапать ей в кровь нежную покрасневшую кожу. - Сильнее, - попросил Рауль. У Бьерна не было причин возражать. Он бил размахиваясь, с удовольствием, слушая, как из груди Блонди вырываются стоны, но не боли, а наслаждения, наблюдая за тем, как алая кожа становится пунцовой и на ней появляются тонкие царапины. - Я тебя сейчас отдеру, - он вошел в любимого легко. Член Бьерна проскользнул в полностью расслабленный анус, словно горячий нож в масло. - Да, так, - с каждым толчком, Рауль подавался ему на встречу. - Ты самый лучший, - лорд Гахан намотал волосы любимого на руку, оттягивая его голову назад, заставляя выгибать шею, и впился в нее, как давно мечтал, кусая нежную кожу, оставляя на ней следы своих зубов. - А-а-а! – Блонди кричал в голос. Его исхлестанные ягодицы пекло и было одновременно мучительно больно и приятно, когда Бьерн, делая новый толчок, вгоняя член полностью, прикасался к ним своим пахом и яйцами. - Я сейчас кончу, - плечи вывернуты, перетянутые шнурком кисти рук затекли. Рауль, лежавший щекой на столешнице, ощущал тяжесть навалившегося на него сверху тела любовника. - Да, сделай это для меня «любимый», - Бернард с силой сжимал член Блонди, двигая вдоль него рукой в такт своим все ускоряющимся движениям. - Назови мое имя, - срывающимся хриплым голосом потребовал лорд Гахан, чувствуя, что еще немного и Рауль кончит. - Бьерн, - простонал тот, и в тот же момент горячая сперма толчками стала вырываться из члена Блонди, а мышцы ануса ритмично сжиматься. «Люблю тебя» - вцепившись в волосы Рауля, повернув его голову на бок, впившись в его шею зубами, Бернард в последний момент вытащил из него свой ствол и бурно кончил, залив щеку, нос, волосы и спину Блонди своей спермой. После чего упал на него сверху… Раулю показалось, от испытанного удовольствия, он на пару минут потерял сознание, которое к нему стало медленно возвращаться. Они сидели, вернее, полулежали с Бьерном на полу, опершись о стену кают компании. Молодой человек усадил любимого себе на колени и целовал его щеки, глаза, нос, губы, гладил по голове. - Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит на самом деле, - наконец произнес лорд Гахан, - я так долго о тебе мечтал. - «А я ничего об этом не знал». Бьерн, почему ты не подошел ко мне сразу после показа на Бизон? – спросил Рауль. - Сначала я не знал, кто ты, а потом дядя заставил меня вернуться на Сеньин. И продержал меня там четыре с половиной года, - лорд Гахан словно оправдывался. - А потом отпустил? – господин Ам знал ответ на свой вопрос, но ему было интересно, что скажет Бьерн. - Я его убедил, - сениньянин не наврал. «Ты был более чем убедителен. Ты его убил. Если верить твоим словам – чтобы иметь возможность улететь и познакомиться со мной» - подумал Рауль и положил голову на плечо любовника. - Я сделал это, чтобы заполучить тебя, я сумел найти аргументы, - Бернард уткнулся лицом в волосы невинной причины дворцового переворота. «Я так сильно люблю тебя, Рауль, что иногда мне кажется, что я схожу с ума». - Мне надо отойти ненадолго. Я скоро вернусь - словно очнувшись, руководитель Гардиан встал на ноги и нетвердой походкой пошел к санитарному блоку. Запершись в нем изнутри, срезая ногти, под которыми были образцы крови и кожи Посла, снимая стеклянной палочкой с себя его сперму и помещая в пробирку несколько светло голубых волос, Рауль Ам думал о том, что делает это не только ради науки, а еще и затем, чтобы, в случае необходимости, сохранить жизнь любовнику. Вспоминая страстного, безудержного сеньинянина, господин Ам невольно задался вопросом: «Не получил ли я вместо одного Катце целых двух?» Глядя на уходящего в душ Рауля, Бьерн думал, что все произошло как-то быстро, скомкано, абсолютно не правильно, совсем не так, как он об этом мечтал долгими одинокими вечерами на Сеньин. . Представляя свой первый раз с любимым, лорд Гахан видел роскошную ванную комнату, облицованную черным мрамором, горящие в бронзовых канделябрах свечи, лепестки роз на полу, серебряное ведерко с шампанским со льдом, хрустальные бокалы, стоящие на столике перед походящим до пола зеркалом. Он мечтал ласкать Рауля в роскошной спальне на огромной кровати с балдахином, застеленной шелковыми простынями, лежать, нежиться, целовать розовые нежные пятки любимого, смакуя впечатления, наслаждаясь каждым мгновением обладания. «И что же я наделал?» - лорд Гахан со вздохом посмотрел на закрывшуюся за Блонди дверь санитарного блока. Все прошло как-то скомкано, на столешнице, как будто Рауль Ам - мальчик по вызову. «Я все испортил. Да, ему нравится подчиняться. Он испытывает огромное удовольствие, когда его бьют. Но делать это можно по-разному. Я накинулся на него, как маньяк. Я действовал бездарно и примитивно» - Бернард посмотрел на так и оставшиеся не разложенными кресла и кучу одежды, валявшуюся на полу. «Бьерн, я похож на музейный экспонат?» - лорд Гахан понимал, что именно после этих слов у него сорвало крышу, и он перестал себя контролировать. Да, Рауль его соблазнял, да, он его провоцировал, но это еще не причина, чтобы вести себя, как девственник, который пришел в бордель и впервые дорвался до женщины. «Я накинулся на него, как дикарь. И это я, с моим опытом!» - Бьерн вспомнил, как в тот момент, когда он поцеловал Рауля, земля в прямом смысле слова ушла у него из-под ног. «Я мог бы сделать все то же самое, но красиво. Если я сейчас чего-нибудь не предприму, я стану для него одним из многих неумех, серых личностей, стандартных и примитивных, которые не оставляют следа в сердце, лица и имена которых не запоминают», - Блонди отсутствовал уже слишком долго. «Может, он уже жалеет, что пригласил меня? Может, я его разочаровал? Он даже не поцеловал меня перед тем, как пойти мыться, не позвал меня с собой. Я должен все исправить» - Бьерн встал с пола и направился по направлению к душевой, из которой послышался шум воды. - Рауль, можно мне войти? – он тихонько постучался в дверь. – Рауль, открой мне, пожалуйста. Рауль… - лорд Гахан хотел сказать еще что-то, но щелкнула задвижка. В проеме появился с заколотыми наверх волосами и стекающими по его обнаженному телу струйками воды Блонди. - Я могу войти? Я хотел бы ополоснуться, - Бьерн в нерешительности стоял на пороге. «Почему он волнуется?» - Да, конечно, - Рауль отошел чуть в сторону, чтобы пропустить сеньинянина. На то, чтобы правильно законсервировать полученные образцы, для того, чтобы они «дожили» до лаборатории, потребовалось какое-то время, и Блонди едва успел заколоть волосы и спрятаться под душ, когда услышал шаги подходившего к двери лорда Гахана. - Рауль, - вид у Бьерна был почти виноватый. Молодой красавец, наследный герцог Фарнелл-Парадос, за которым всю жизнь все бегали, а он выбирал до кого снизойти, а до кого нет, оказался в уникальной для себя ситуации. Он должен был завоевывать любовь предмета своего обожания и, в результате, понял, что не совсем представляет, как это делать. Одно дело- флирт, а другое – построение отношений. Бьерн любил Рауля. Но сениньянин настолько устал в свое время от того, что ему вечно все признавались в любви, и помнил, как он хотел от этих людей сбежать, что боялся говорить Раулю о своих чувствах, чтобы его не спугнуть. Обычно, после того, как лорд Гахан получал в постель того, кто его заинтересовал, молодой человек тут же терял к нему интерес. В данном случае все было с точностью до наоборот. Бьерн глядел на мокрого Рауля и все, что ему хотелось, это схватить его за ягодицы, прижать к себе, целовать, облизать с ног до головы, словно леденец, а потом поставить на четвереньки и… Сениньянин понял, что у него снова стоит член. - Рауль, я… - галантный кавалер и великолепный собеседник лорд Гахан неожиданно стал страдать редкостным косноязычием. Он увидел багровые засосы и следы укусов на шее любимого. Тот стоял, смотрел на него и ждал, что его любовник ему скажет. - Я… - Бьерн положил ладони на руки Блонди чуть выше его локтей, обнимая его таким образом. - Я наверно перестарался, - находиться рядом с обнаженным, таким желанным Раулем и ничего не делать, не было никаких сил. Лорд Гахан уткнулся лбом в его плечо и прошептал, - Я, кажется, перестарался. Но я хочу… - он почти собрался с разлетавшимися во все стороны мыслями, чтобы принести извинения, как ладонь Блонди легла на его член. - Я тоже, Бьерн, - сеньиняни почувствовал прикосновение головки стоящего члена Рауля к своему паху. Если Блонди и понял своего любовника, то с точностью до наоборот. - Рауль, - Бьерн поднял голову. Он притянул Блонди к себе и начал целовать. Но не так, как в первый раз, а ласково и нежно, наслаждаясь ощущениями, сначала едва касаясь нежных алых губ любимого, а потом, углубляя поцелуй, от чего тот стал страстным и чувственным. Рауль же, тая от удовольствия, продолжал ласкать член Бьерна и почувствовал, что у него снова кружиться голова. У Блонди был один вопрос. «Где ЭТО сделать?». Если бы звездолетом управлял Самитцу, то господин Ам сейчас спокойно бы повел любовника в кают-компанию, зная, что кресла разложены, превращены в удобный широкий диван и застелены постельным бельем, а вещи расправлены и аккуратно повешены в шкаф. Но утром Аврора, у которой с нее дипломированной няней началось открытое противостояние, наотрез отказалась отпускать фурнитура вместе с отцом, вцепившись в Самитцу мертвой хваткой. И Рауль был готов поклясться, что у того был очень довольный вид. В результате, звездолет управлялся опытным пилотом, который, однако, не входил в ближний круг, а идея самостоятельно раскладывать кресла или стелить постель совместно с лордом Гаханом, Блонди совсем не прельщала. Рауль справедливо полагал, что Бьерн, с младенчества окруженный многочисленной прислугой, имеет навыки ведения домашнего хозяйства примерно такие же, что и он сам. То есть все, что они оба могли сделать, к примеру, с пододеяльником, это – в нем запутаться. Можно было остаться в санитарном блоке. Рауль приоткрыл глаза и посмотрел, где в нем можно было бы пристроиться. «Например, встать на колени на ободок унитаза, скорее всего он не сломается, или усадить на него Бьерна, чтобы сделать ему минет» - эту идею Блонди тут же отверг. Теоретически и практически эту задумку осуществить было возможно, но выглядело это абсолютно неромантично и категорически не подходило для первого свидания. Санитарный блок в звездолете Первого Консула Амои действительно был небольшим. Во-первых, космический корабль господина Ама был ничем иным, как переоборудованным истребителем с полным комплектом вооружения на борту. Помешанный на безопасности Катце настоял, чтобы его супруг при межпланетных перелетах пользовался лишь этим видом транспорта. Поэтому, те жизненные пространства, которые в космических кораблях высокопоставленных лиц обычно были заняты ванными комнатами и прочими роскошными помещениями, здесь использовались для размещения мощных двигателей, батарей к ним и боекомплектов. К тому же, почти половину санитарного блока Рауль сам переоборудовал под огромный холодильник, в котором, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, часто привозил своим коллегам, а так же забирал от них, запрещенные образцы биологических культур а, иногда, и целые живые организмы. Таким образом, в «душевой» развернуться было особенно негде, а прикасаться влажными исколотыми щеткой ягодицами к коже сидений кресел, стоящих в кают-компании, Раулю совсем не хотелось. «Пусть Бьерн что-нибудь придумает» - Блонди принял Соломоново решение. В то время, как господин Первый Консул размышлял подобным образом, лорд Гахан, целуя и обнимая Рауля, начал теснить его к душевой кабинке. - Рауль, ты хочешь быть снизу или сверху? – Бьерн прижал любимого к стене. Сеньинянин сжимал ладонями ягодицы Блонди, ощущая под пальцами бугорки опухшей от ударов кожи. Лорд Гахан не знал, какая роль для Рауля наиболее предпочтительна и, поэтому, предложил любую на выбор. - Я? Мне нравится быть снизу, - господин Ам ответил и правду и неправду. Он любил быть сверху, но всякий раз, перед тем, как овладеть Катце, обычно по просьбам последнего, которые Блонди принимал за обычную вежливость, Рауль, вспоминал, как он его изнасиловал. Как Катце улетел и все думали, что он погиб, как начал мстить. И у Блонди ослабевала эрекция. Он словно боялся повторения пережитого кошмара. Если бы тогда он не прервал бы бывшего фурнитура Ясона так грубо, не приказал ему перевернуться на живот, то его собственная жизнь, скорее всего, сложилась бы иначе. Рауль испытывал ощущение, что снова может совершить ошибку. По этой причине, почти каждый раз, когда господин Ам пытался быть сверху, он переживал фиаско, как мужчина. Из-за этого и он и Катце постепенно оставили мысль меняться ролями. Сейчас, целуясь с Гаханом в душевой кабине, Блонди тоже боялся потерпеть неудачу. - Тогда, позволь я буду нежным с тобой, - лорд Гахан поцеловал Блонди в губы. После чего опустился перед Раулем на колени, наклонился, и, почти касаясь лицом мокрого пола, на который упали его длинные волосы, начал целовать пальцы на ногах любимого. Поднялся выше, целуя и вылизывая красивый высокий свод стопы Блонди, провел языком по внутреннему сгибу его колена, покусывая нежную кожу, потерся щекой о точеную, но, тем не менее, мускулистую игру. Рауль, расслабившись и закрыв глаза, стоял, прислонившись спиной к стене душевой кабины, наслаждаясь ласками любовника и ощущением прохлады, которое дарил холодный кафель, когда Блонди касался его горящими исхлестанными ягодицами. Бьерн же, тем временем, поднимался все выше, обхватив ладонями ноги Рауля, поглаживая их, целуя, вылизывая и несильно кусая, немного оттягивая зубами особо чувствительную кожу внутренней поверхности бедер. У Блонди от удовольствия стали подгибаться колени. Он застонал и невольно ухватился за плечи Бьерна, притягивая любовника к себе, так, что тот уперся лицом Раулю в пах. Шелковистые золотистые завитки, покрывавшие яички и пах Блонди, мягко, словно пух, щекотали нос и губы лорда Гахана. Бьерн, устроившись между ног любимого, ухватив Рауля за ягодицы, придерживая его за них, провел языком от яичек Блонди к его дырочке. Подразнил ее языком, немного проникая внутрь, затем снова облизал яички, втягивая каждое поочередно в рот. Скользнул кончиком языка вдоль члена Рауля, от основания к головке, полизал уздечку и, слушая сбившееся дыхание Блонди, чувствуя, как сильные пальцы впиваются в его плечи, лорд Гахан втянул в себя ствол любовника целиком, пропуская его в горло. - М-м-м, - Рауль запустил пальцы в волосы Бьерна, и, толкаясь членом в его рот, пытаясь засунуть его поглубже, начал двигать бедрами и случайно задел клапан душа. На любовников сверху полилась теплая вода, которая сначала струйками стекала по их длинным волосам, а затем намочила их, делая тяжелыми, распрямляя локоны цвета червонного золота, придавая бледно-голубым волосам лорда Гахана более темный и насыщенный оттенок. «Какой же у него большой, красивый, ровный член» - Бьерн делал минет любимому с огромным удовольствием, получая от этого истинное наслаждение. Он плотно сжал губы, в тоже время, расслабил горло, чтобы Рауль мог испытывать ту же гамму ощущений, который дал бы ему полноценный половой акт. Палец сеньинянина скользнул между мокрых ягодиц Блонди, проникая в его дырочку, затем за ним последовал еще один, и еще. Бьерн насаживал любимого на свои пальцы, нащупав подушечкой среднего «горошинку» простаты и массируя ее, вызывая у Блонди крутящие сладострастные спазмы внизу живота. - А-а-а, м-м-м, да-а-а, - Рауль закрыл глаза, откинул голову назад, опершись затылком о мокрую стену, и, не сдерживаясь, стонал. Он кусал губы и хватал ртом воздух, мечтая, чтобы эта сладкая пытка закончилась и чтобы она никогда не кончалась. - Я сейчас…А-а-а! - боль от прикосновений ладони любовника к исхлестанной коже ягодиц, дрожь, вызываемая теплыми струями воды, стекающей по спине и животу, блаженство от ласк ртом и непереносимое напряжение, которое вызывало вторжение пальцев в анус, заставили Рауля двигаться резче и быстрее, пытаясь избавится от напряжения и муки, которая охватила все его тело. Он чувствовал, что разрядка близка. Рванув Бьерна на себя, прижимая его голову к своему паху, не давая отстраниться, Рауль бурно кончил любовнику в горло. Во время оргазма мышцы ног Блонди непроизвольно сократились, словно их свело судорогой и, если бы Бьерн не удержал любимого, то Рауль бы упал. Вместо этого, он начал медленно опускаться на пол, съезжая вдоль стенки вниз, увлекая любовника за собой. Они сидели на полу под струями воды и целовались. Страстно и нежно, как об этом мечтал лорд Гахан перед тем, как постучался в дверь ванной комнаты. - Я кончил, а ты нет, - прошептал Рауль любовнику. - Ты не устал? – Бьерн вытащил шпильку из растрепавшихся волос Блонди. - Нет, - улыбнулся он. - Ты уверен? – переспросил сеньинянин. - Абсолютно, -ответил Рауль. - Тогда, прошу тебя, встань на колени и обопрись руками о стену, - ласково прошептал лорд Гахан, кусая мочку уха своего любимого. Блонди выполнил просьбу, но ладонями и локтями уперся не в стену, а о пол душевой кабины, так, что его ягодицы оказались выше его головы, и широко развел ноги в стороны, открывая любовнику доступ к своему анусу. - Так, мой хороший, - лорд Гахан любовался открывшимся перед ним зрелищем. Ему хотелось взять Рауля немедленно, но Бьерн решил не торопиться. Он сам встал на колени между ног любимого и, обхватив ладонями его бедра, начал вылизывать яички Блонди, но не быстро, как совсем недавно, а тщательно, медленно и аккуратно, втягивая их поочередно в рот, массируя языком и чуть-чуть покусывая. Через какое-то время, член Рауля начал твердеть. Думая о том, что сексуальные возможности Элиты Танагуры действительно выше всяких похвал, Бьерн, чтобы закрепить успех, начал ласкать рукой ствол любимого, и, при этом, целовать колечко его ануса, несильно прихватывая розовую кожу зубами. - М-м-м, - услышав тихий стон Рауля, Бьерн сильно сжал пальцами его сосок и выкрутил, намеренно причиняя боль, и в тот же момент проник языком в анус любимого, вылизывая его изнутри. Уткнувшись лицом между округлыми ягодицами Блонди, двигая языком так, словно это был маленький член, проникая им в Рауля, как можно глубже, проводя им круговыми движениями вдоль то расслабляющихся, то сжимающихся мышц сфинктера, надавливая кончиком языка на простату и покусывая кожу ануса, лорд Гахан продолжал щипать соски любимого. Бьерн ласкал и одновременно мучил его член, надавливая ногтем на головку. - Попробуй себя на вкус, - сеьинянин смазал пальцем прозрачную каплю, выступившую, словно слеза, там, где, подобно маленькому рту, на головке была дырочка. Лорд поднес руку к губам Рауля, чтобы он ее облизал. Тот послушно стал сосать пальцы любовника. - Возьми меня, Бьерн, - простонал Блонди, еще шире разводя колени в стороны, подаваясь бедрами назад. Ему было уже мало языка любовника, он хотел почувствовать внутри себя горячий твердый член посла планеты Сеньин. Вообще-то, лорд Гахан очень любил в такие моменты, чтобы его упрашивали, он обожал мучить партнеров, подолгу оставляя их возбужденными и неудовлетворенными. Но сейчас был совсем иной случай. - Хороший, любимый, – у Бьерна, помимо его воли, вырвались запретные слова. Он вошел в Рауля, держась одной рукой за его плечи, целуя его спину и шею, ладонью другой руки сеньнянин сжимал и ласкал член любовника. Сначала молодой лорд старался двигаться медленно, но потом увеличил темп. Потеряв контроль над собой, он схватил Блонди за волосы. - Ты моя влажная похотливая дырочка, - шептал он на ухо любимому ласковые непристойности, от которых у Рауля от стыда загорелись щеки. Блонди стоял на жестком кафеле, об который он, двигая бедрами навстречу любовнику, сильно натер локти и колени. Они начали болеть и саднить, на них, вероятно, уже появились синяки. Не контролируя себя, жертва страсти сеньинянина и собственного темперамента начал громко стонать. - Давай, кончи для меня. Кричи для меня, - лорд Гахан вбивался уже быстро и безжалостно, кусая зубами шею Рауля на границе роста волос. Бьерн словно превратился в дикое животное, настолько яростно он овладевал любимым. - А-а-а-а! - Рауль, немного продвинувшийся вперед из-за сильных толчков партнера, уперся головой в стену. - Да, так, - лорд Гахан рванул его за волосы назад. Член Бьерна беспрепятственно скользил внутри Рауля, продвигался на полную длину и выходил наружу и погружался вновь в горячее, жаждущее, принимающее его тело. - Ты мой, - молодой лорд почти рычал, находясь на самой грани. - Да-а-а! – наконец, Блонди дернулся в его объятиях, на мгновение замер и начал кончать в руку любовника и на пол. - Мой…- все еще удерживая любимого за волосы, Бьерн зажал ему перепачканной в сперме ладонью рот, и сделав еще несколько сильных движений, бурно кончил. - Люблю тебя, - прошептал он в последний момент, - люблю. Скатился со стоящего на четвереньках, тяжело дышащего Рауля, сел рядом с ним, опираясь спиной о стену, и начал медленно приходить в себя. Блонди молчал. Отдышавшись, он сел рядом с любовником и положил голову ему на плечо. Тот стал гладить любимого по мокрым волосам, повернулся, взял лицо Рауля в свои ладони и начал целовать опухшие алые губы. «Ты потрясающий, ты самый лучший, я никому тебя не отдам». Бьерну хотелось, чтобы эта нежность длилась бесконечно. Сверху на них, словно водопад, распадаясь на капли, лилась теплая вода. - Рауль, так бы тебя и съел, - ласково шептал любимому Бьерн. «Я бы тоже, что-нибудь с удовольствием бы скушал» - у наслаждавшегося ласками сеньинянина Первого Консула Амои предательски заурчал желудок. - Не надо меня съедать, - Блонди тут же воспользовался ситуацией, - вместо себя могу предложить запеченного кролика и пончики с вишней в сахарной пудре. Но их еще надо разогреть, - окончание предложения Рауль произнес почти обреченно. Господин Ам вспомнил, что ему надо высушить и расчесать волосы. Обычно Высший из Высший не забивал себе голову подобными мелочами, предпочитая размышлять о более высоких материях. До этого момента Блонди не задумывался, что его быт организовывали Самицу или Катце, который прекрасно справлялся с обязанностями фурнитура. Они помогали Первому Консулу Амои одеваться, следили за его вещами, расчесывали волосы, стелили постель и делали еще тысячи мелочей, создавая вокруг Рауля уют и комфорт. Выражений «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда», а так же «любовная лодка разбилась о быт» Первый Консул Амои не знал, но твердо решил по возвращении домой поручить Самитцу найти новую няню. Мириться с тем, что его дочь полностью узурпировала его фурнитура, Рауль больше не собирался. - Хорошо, придется удовлетвориться кроликом, - притворно вздохнул Бьерн и улыбнулся. - А ты умеешь разогревать Oryctolagus cuniculus? - спросил Блонди у любовника, поднимаясь на ноги и открывая шкаф, из которого вытащил два комплекта чистых запакованных в целлофан тапочек, халатов и полотенец. Рауль почти избавился от привычки в разговоре с людьми, не занимающимися биологией, называть животных и растения латинскими именами, но сейчас он волновался и поэтому выразился так, как привык за долгие годы работы в Гардиан. - «Кунилингус? Разогревать? » - лорд Гахан выключил воду, потому что подумал, что ослышался. - Да так, делал пару раз. Не могу сказать, что понравилось, – ответил он на всякий случай. При воспоминании об опыте орального удовлетворения женщины, поскольку позориться не хотелось, а член просто не встал, на лице сеньинянина появилось брезгливое выражение. – А разогревать, чем, воском? – Бьерн представил капли, падающие на женское влагалище. «Я так и знал, что ему не понравится». - Нет, в микроволновке, - вздохнул Блонди. – Оно уже запеченное, надо только увеличить его температуру. Увы, ничего другого тебе пока предложить не могу, - он с сожалением посмотрел на собеседника. «Разогреть кунилингус в микроволновке?! Это как это?»- Извини, что я должен разогреть? – задал Бьерн уточняющий вопрос, решив, что он действительно ослышался. Одновременно с этим лорд Гахан наблюдал за тем, как его любимый пытается высушить свои волосы. Этот процесс напомнил бывшему гуляке, как его укуренный в хлам друг пытался выжать половую тряпку, зачем-то решив вымыть пол в номере гостиницы. Помня результаты той уборки, сеньинянин отобрал у Блонди полотенце, - позволь я тебе помогу, Рауль. «Может Бьерн действительно сумеет помочь?» - господин Ам уже представил себе, как спускается по трапу с торчащими в разные стороны, словно солома, волосами, в мятом сьюте и голодный. «Надо завтра же завести новую няню, хоть из Гардиан». – Жаркое из кролика обыкновенного, - по тому, как развивался разговор, Рауль понял, что его любовник, возможно, неверно интерпретировал его слова, или вовсе не знает латынь. - Ясно, а я думал… - смеясь, Бьерн объяснил, что именно он подумал, после чего господин Ам расхохотался в полный голос. - Куникулус, а не кунилингус, - так искренне он не веселился, пожалуй, еще ни разу в жизни. Его плечи сотрясались от смеха. Руководитель Гардиан схватился за живот и согнулся пополам. - Нет, - он вытер выступившие слезы, - в чем бы нас не обвинял Комитет по соблюдению прав человека, до такого мы еще не дошли. - Ты мне самоучитель по латыни подари, - молодой лорд в полной мере разделял веселье Блонди, одновременно с этим накрыв его волосы полотенцем и выжимая их. – Кроликов я поджаривать умею, и на вертеле и в микроволновке, а вот… - свою фразу он не закончил и расхохотался вновь. – Пойдем в каюту, здесь очень влажно, - сеньинянин, несмотря на огромное количество прислуги, окружавшей его с детства, во всем, что касалось хозяйственных вопросов, вовсе не был беспомощным. Опыт гулянок и тусовок, а так же дальнейший процесс приведения себя в «божеский вид» по их окончании позволил молодому лорду овладеть теми навыками, которые полностью отсутствовали у господина Ама. Бьерн накинул халат на плечи любимого, намотал на собственные волосы полотенце, наподобие тюрбана, и направился к выходу из санитарного блока. «Принцесса» - лорд Гахан наблюдал за тем, как осторожно, явно боясь поскользнуться на влажном полу, Рауль надевает тапочки. Бьерн слышал, что за Элиту Танагуры всю работу по дому делают слуги, но не представлял, насколько беспомощным может быть его избранник. И уж, тем более, не подозревал, что только что назвал любимого тем именем, под которым Рауль был широко известен в узких кругах планеты Бизон. - Пойдем, я причешу тебе волосы, «любимый. И спалю во имя тебя кролика» - последнее Бьерн делать не собирался, потому что тоже, попросту говоря, был чертовски голоден. Жаркое было разогрето, белое вино разлито по бокалам, кресла разложены, а сверху на них наброшен плед, волосы причесаны. Высыхая, они завивались золотистыми колечками. - Иди сюда, мне одному скучно, - обратился Блонди к разогревающему пончики и заваривающему чай лорду Гахану. Рауль Ам лежал на животе на превращенном в диван кресле и бросил обглоданную ножку кролика в стоящую на полу тарелку. - Сейчас, Ваше Высочество, - улыбнулся лорд, поставив блюдце с пончиками рядом с тарелкой, на которой лежала оставленная для него половина жаркого и обглоданные кости кролика. - Ваша салфетка, - продолжал шутить лорд Гахан, - тазик для омовения рук предложить не могу, - он вспомнил церемонии в родном дворце и улыбнулся. На такой высоко технологически развитой планете подобные архаичные традиции при дворе. «Глупо и скучно» - Бьерн вспомнил, почему всегда пытался оттуда сбежать и накинулся на жаркое, пока его окончательно не съел Рауль. - Спасибо, - господин Ам стал, как после операции, аккуратно протирать влажной салфеткой жирные пальцы, каждый по отдельности. «Блонди, поедающий пищу без столовых приборов из тарелки, стоящей перед диваном на полу, и запивающий это вином? Неслыханное дело. Зато не свалиться ничего. Вот бы Ясон удивился, глядя на меня» - неожиданно подумал Рауль. «Пончиков хочу» - запив кролика вином, он потянулся за аппетитным, обсыпанным сахаром, с вишневым джемом внутри лакомством. - Нет, так не пойдет, Ваше Высочество, - Бьерн отнял у него тарелку, - ты будешь кушать с рук, ручной Блонди, - выпивший уже три бокала вина и немного захмелевший сеньинянин начал дразнить своего любимого. - Кто?! – от возмущения господин Ам чуть не поперхнулся. «Дожил, уже петом с первого свидания называют» - как ни странно, оскорбленным он себя не почувствовал и, вообще, не знал как реагировать на подобные высказывания. Рауль уселся на край дивана и с возмущением уставился на хихикающего любовника. - Ну, милый, такой, ласковый, домашний – произнес лорд Гахан воркующим голосом , - скажи «кусь». Одновременно с этим, взяв зубами с тарелки вкусный пончик, он поднес его ко рту Рауля. Тот его надкусил, их губы соприкоснулись. Во время этого импровизированного поцелуя из лакомства на грудь Блонди брызнул горячий вишневый джем, и просыпалась сахарная пудра. - Сладкий, пончиковый Рауль, - Бьерн слизал со ставшей липкой кожи любимого алую каплю. - Высший из Высших, - продолжая держать пончик в зубах, вернее, свою его половину, лорд Гахан пристально смотрел на Блонди, развязывая пояс его халата. - Самый Высокий, - он стал заваливать любовника на диван, кладя руку на начинающий вставать член любимого. - У тебя самый большой и красивый член, из тех, что я видел, сладкий Блонди, - Бьерн прожевал свою половину пончика, взял новый, и, надавив на него, капнул горячим джемом на правый сосок Рауля. Тот вздрогнул, но не от боли, а от удовольствия. - И много ты видел членов? – поинтересовался Рауль. – Для того, чтобы проводить сравнительный анализ. -«Кто говорил об анализах?» - Не меньше четырехсот, - обжигающая сладкая капля упала на левый сосок, от чего тот напрягся и потемнел. Девственницу из академии лорд Гахан из себя изображать не собирался. - Да, а у меня четыре, - неожиданно даже для себя самого признался господин Ам и тут же об этом пожалел. - Всего четыре?! – неверяще воскликнул Бьерн, - так мало? – у молодого лорда рот открылся от изумления. - Вот так, - растерялся Рауль, а сердце лорда Гахана пело от счастья. Оказывается, его любимый не из тех, кто заводит любовников на одну ночь, и то, что он подпустил его к себе – это много значит. - На самом деле – это не важно, у кого сколько – заверил Бьерн любимого. – Вишневый Рауль, - вылизывая соски Блонди и его перепачканную сахарной пудрой грудь, он капал горячим джемом вдоль его живота, наблюдая за тем, как Блонди вздрагивает от очередного жгучего прикосновения, - так бы тебя и съел, - Бьерн провел пончиком от пупка до паха любимого, оставляя на тонкой золотистой дорожке волос алую полосу. - Сладкий Рауль, - лорд Гахан слизывал кончиком языка вишневый след. Он лег рядом с любимым на бок, так, что его собственный член и яйца оказались напротив губ Блонди, и, отложив пончик в сторону, втянул в рот налившийся кровью ствол Высшего из Высших. Бьерн сосал член с явным удовольствием, как вкусную конфету, уткнувшись носом Раулю в пах, с наслаждением вдыхая запах кожи любимого. В этот момент лорд Гахан почувствовал, как Блонди обнял его за ягодицы, а умелые губы обхватили его собственный член. От неожиданности сеньинянин даже замер на мгновение. - Не отвлекайся, - услышал Бьерн хриплый шепот любимого. Минет Рауль делал великолепно, со знанием дела. А потом место губ заняла рука, а в анус лорда Гахана проник язык Блонди. «Он делает мне римминг? Остановись мгновенье. Я сплю. Нет, я сошел с ума и нахожусь в дур доме. Мне дадут таблетки, я очнусь, и окажется, что все произошедшее – химера, игра больного воображения, плод воспаленной фантазии» - лорд Гахан отказывался верить в реальность происходящего. Однако, язык Рауля проникал все глубже и глубже в анус Бьерна, лаская и вылизывая его изнутри. Возбуждение накатило, как цунами. Лорд Гахан ничего не мог с собой поделать, он не мог себя контролировать. - Я сейчас кончу, - воскликнул он. В тот же момент Рауль втянул его член себе в рот целиком так, что головка уперлась в гланды и начал глотать выстреливающую горячую сперму. - Это вместо десерта, господин Посол, - улыбнулся он, высосав все до капли. Бьерн глядел на любимого и не узнавал. Это зеленоглазое с расширенными зрачками, смотрящее на него в упор немигающим взглядом хищное, златокудрое создание с порочной улыбкой на алых, словно рана, губах не было тем Раулем Амом, которого он знал. Но от этого Блонди стал лишь еще более желанным и притягательным. - Теперь твоя очередь, - никогда еще, пожалуй, лорд Гахан не сосал так вдохновенно. Можно сказать, это был лучший минет в его жизни. Виртуозное исполнение блестящего мастера. Но Рауль, казалось, не собирался сдаваться. Он лежал спокойно, Бьерн слышал его ровное дыхание. Уже тогда, когда лорд Гахан почувствовал, как у него от напряжения сводит скулы, Блонди дернулся, застонал и, впившись ногтями в ягодицы любовника, излился в его рот. - Тихушник, - прошептал сеньинянин, облизывая губы. Он обнял ногу Рауля обеими руками и положил голову ему на бедро. - Элита Танагуры должна сохранять лицо даже в самых экстремальных ситуациях, - назидательно процитировал Блонди слова своего школьного наставника. - Угу, обожаю тебя, - пробормотал Бьерн, обняв ногу любимого еще сильнее, поцеловал обмякший член Рауля, прижался к нему щекой, после чего закрыл глаза и тут же уснул. Бьерн проснулся от того, что что-то прохладное и мокрое касалось его груди. Чуть приподняв ресницы, лорд Гахан увидел склонившегося над ним Рауля, протиравшего испачканную джемом кожу любовника гигиенической салфеткой. Он делал это, словно обрабатывал место будущего надреза перед операцией. Бьерну было приятно, что любимый заботится о нем. Молодой лорд быстро закрыл глаза и притворился спящим. Когда Блонди распрямился и отошел в сторону, у сеньинянина вырвался вздох разочарования. Тихо загудел утилизатор, вероятно Рауль выбросил туда использованную салфетку, и в тот же момент послышался звон бьющегося стекла. - Извини, я, кажется, уснул, - притворяться больше не было смысла. Бьерн открыл глаза и приподнялся на локтях. - Ты спал двадцать три минуты, - констатировал Рауль, высыпая использованные бокалы из-под вина и то, что осталось от жаркого, в утилизатор. Грязь Первый Консул Амои ненавидел, и пока его любовник вздремнул, решил навести порядок. Большое блюдо из-под кролика не проходило в высокотехнологичное помойное ведро из-за диаметра, и лорд Гахан с некоторым трепетом наблюдал за тем, как Блонди разломил, не разбил, а именно разломил крепкую фарфоровую тарелку так, словно в пальцах у него было печенье. Бьерн много слышал о физической силе Элиты Танагуры, но впервые имел возможность лицезреть ее проявление. Рауль же, наводя порядок таким незамысловатым способом, отправил обломки блюда туда, куда недавно высыпал обглоданные кости. «Оригинальная манера избавляться от грязной посуды» - подумал Бьерн. Все же, хрустальные бокалы и белоснежные фарфоровые тарелки не были одноразовыми. Катце же, зная особенности поведения любимого, для которого, особенно когда Блонди был чем-то очень увлечен на работе, не было разницы между расписным блюдом ручной работы и стеклянной колбой из лаборатории, давно отдал распоряжение укомплектовывать бар личного звездолета Первого Консула Амои исключительно стандартной посудой белого цвета. Он бы с удовольствием заменил бы фарфоровые тарелки пластиковыми, но статус не позволял. Единственное, в чем хорошо разбирался господин Ам помимо работы – это были коллекционные шахматы и дизайнерская одежда. Да и в этом случае, Рауль никогда не надевал одну и ту же рубашку дважды, а сьюты и брюки не чаще чем три-четыре раза за сезон. Самитцу, который выкупал для хозяина одежду целыми специально создававшимися для господина Ама коллекциями, как-то пробормотал себе под нос, что «на это барахло никаких денег не напасешься». Рауль услышал, но вида не подал, а на следующий день выставил часть надоевшей ему одежды на сайте fetish…, часть доходов с продаж которого всегда шла на благотворительность. Полученная прибыль превзошла самые смелые ожидания ученого, и с тех пор вопрос финансирования его гардероба был решен. А когда Рауль согласился выступать на некоторых показах мод, то часть одежды и вовсе стала ему доставаться забесплатно. Единственное требование господина Ама заключалось в том, чтобы дефиле всегда было совмещено с какой-нибудь благотворительной акцией. Чтобы никто не посмел сказать, что Первого Консула Амои интересует презренный металл. Но это было лишь для имиджа. Рауль не то, чтобы любил деньги, скорее, он осознавал их необходимость и знал им цену. Поэтому, коллекционные шахматы он себе никогда не покупал, а предоставлял возможность дарить их себе Катце. Во всем же остальном, что касалось бытовых вопросов, Блонди с IQ триста, был абсолютно неприспособленным существом. У него просто не было шансов стать другим, поскольку везде, где он жил, его окружала многочисленная высококвалифицированная прислуга. Рауль вовсе не был брезгливым или белоручкой. Он не чурался «черной работы»: собственноручно потрошил органических существ и проводил лабораторные исследования. В общем, делал то, от чего неподготовленного человека попросту стошнило бы. Если бы господину Аму надо было, ради проведения эксперимента, к примеру, вымыть унитаз, или для экономии средств Танагуры отказаться от услуг фурнитура, Блонди не счел бы себя оскорбленным и поступил бы так, как того требовали соображения эффективности. Но нужды в подобных «жертвах» с его стороны, к счастью, не возникало, и Рауль оставался полностью несведущим во всем, что касалось ведения домашнего хозяйства. «Скажу Самитцу, чтобы завтра же привел новую няню. Готов поспорить, у него уже есть подходящая кандидатура» - он уже собрался, было, выкинуть в утилизатор перепачканную в липкой сахарной пудре тарелочку, как раздался сигнал межпланетной связи. Рука Блонди замерла в воздухе: - Катце звонит, - сказал он. - Я пойду, причешу волосы, - Бьерн быстро встал с дивана, сдернул с него плед и привел кресло в исходное положение.- Ты не будешь возражать, если я воспользуюсь твоей щеткой? – спросил он. - Ты ей уже пользовался, - улыбнулся Рауль, и не спеша ответить на звонок супруга, бросил таки грязную тарелочку в утилизатор. - Надеюсь, не в последний раз, - улыбнулся лорд Гахан, взял плед и расческу и скрылся в душевой. Он не знал, какие договоренности существуют между супругами, и не собирался, по крайней мере, сейчас, когда его положение было еще слишком шатким, становится причиной домашнего скандала. Всему свое время. Вступать в открытое противостояние с Катце лорд Гахан еще не был готов. Сначала надо было ознакомиться с реальным положением вещей. Поэтому, распустив косу и начиная причесывать свои длинные волосы, Бьерн внимательно стал прислушиваться к разговору супругов. - Здравствуй, Катце, - приветствие Рауля было немного натянутым, он, все же, чувствовал себя неловко из – за произошедшего. - Кто он, Рауль? – господин Бенийро не стал ходить вокруг да около. Когда на пульт управления пет-рингом один за другим стали поступать сигналы, господин Президент принимал военный парад на одной из планет ОФП. Ему пришлось приложить много усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид и с интересом осматривать новые виды вооружений. Катце был удивлен, он был очень сильно удивлен, что его супруг нашел любовника столь быстро. «Неужели ему так хочется, чтобы его пороли?» - господин Бенийро надеялся застать любимого в БДСМ клубе. А когда увидел, что Рауль привел кого-то на свой личный звездолет и расхаживает в одном халате, то удивление переросло в изумление. «Кто он?» - мужчина озвучил свой вопрос. - Лорд Бернард Гахан, посол планеты Сеньин, - у Блонди не было причин что-то скрывать. - Кто?! – от шока (все же, это были не деловые переговоры) Катце на мгновение утратил самоконтроль. – Мальвина? – воскликнул господин Бенийро почему-то веселым голосом, и, в тоже время, таким, словно не верил тому, что услышал. «За это ты мне тоже ответишь, кастрат шрамоголовый» - от возмущения подслушивающий разговор Бьерн чуть не заскрипел зубами. Свое прозвище лорд Гахан, под которым он был широко известен в узких кругах планеты Бизон, куда прилетал часто отдыхать, получил при весьма забавных обстоятельствах. Однажды, проснувшись привязанным и полностью лишенным одежды в апартаментах ревнивого любовника, Бьерн освободился, разорвал на две части голубое шелковое платье, вероятно, принадлежавшее отсутствующей хозяйке дома, которое нашел в шкафу, и повязал его вокруг пояса, наподобие кильта. После чего спустился на улицу при помощи веревки, которой был связан до этого, и заявился в таком виде в гей-клуб, где его уже поджидали приятели. - А вот и наша Мальвина, - тихо сказал кто-то. Прозвище приклеилось моментально. Хотя в лицо лорда Гахана так называть никто не осмелился, по больше части потому, что тот чаще других оплачивал выпивку, Бьерн тут же про него узнал и имя «Мальвина» ему совсем не понравилось. Но всего этого, чтобы не формировать какой-то образ лорда Гахана в голове у любимого, господин Бенийро рассказывать не собирался. Он даже жалел, что назвал его прозвище вслух. - Да, девочка с голубыми волосами, - улыбнулся Катце, силясь, чтобы не рассмеяться. Его Рауль и Бьерн Гахан? Кто бы мог подумать. Хотя, почему бы и нет? Молодому лорду всегда море было по колено. Что Первый Консул Амои, что Китайский Император. Бьерн жил по принципу – «понравилось - будет моим, надоест – выкину». Этот взгляд на мир господин Бенийро полностью разделял, но считал, что будущему герцогу, родившемуся с золотой ложкой во рту, в жизни все доставалось незаслуженно легко. Катце в будущность Первым Консулом Бизон был наслышан о бурных и иногда почти противоправных похождениях члена императорской семьи планеты Сеньин. В то время молодой прожигатель жизни пил столько, что господин Бенийро считал, что Бьерн вместе с Люком и Сидом могли бы составить неплохое трио в плане гулянок. «Лорд Бьерн Гахан, любивший засовывать чаевые в ширинки официантов, а на возмущенные замечания посетителей, что в ресторане находятся их дети, отвечавший, что его сестра в одиннадцать вечера спит дома – посол, соблюдающий этикет?» - это звучало, как анекдот. - У него волосы светло-платиновые, почти белые, с легким голубым отливом, - почти сквозь зубы ответил Рауль, прервав размышления супруга. «Ах. А глаза, как фиалки на заре» - А в паху они у него какого цвета? – Катце понимал, что не надо насмехаться над любовником Рауля, что тот богат, красив, благороден и обладает яркой харизмой. Но ничего не мог с собой поделать. Положа руку на сердце, господин Бенийро был готов признать, что господин Посол очень хорош, даже слишком хорош собой. Именно это и было проблемой. - Такого же, как на голове, - ответил Блонди. Бьерн ему нравился. Раулю не хотелось, что бы Катце язвил по его поводу. - И такие же длинные? – господин Бенейро с трудом подавил усмешку, которая, все же, скривила его губы. - Они у него такой же длины, как у меня. И, вообще, он – не девочка, а настоящий мужчина! – Рауль дал выход своему возмущению. «Что это он так развоевался? Как быстро они спелись. Только вчера Маль…, лорд Гахан» - поправил сам себя Катце, - «был представлен в Эос, а сегодня Рауль защищает его с пеной у рта? Хотя, учитывая, что Бьерн был постоянным членом клуба «Крепкие задницы»…» - задницы у ребят из того заведения были действительно крепкими, если учитывать тот факт, сколько их пороли, - «То, возможно, Мидори наконец–то нашел то, что искал» - господин Бенийро немного успокоился, найдя объяснение неуравновешенному поведению супруга. - А ты уже рассказал господину Послу об условиях Вашего общения? – поинтересовался Катце. - Нет еще, - тихо ответил Рауль. – А можно, это будет не он, а кто-то другой? – спросил он еще тише и немного опустил голову. Блонди вдруг понял, что не хочет выносить свои отношения с любовником на публичное обозрение, даже если наблюдателем станет лишь Катце. «Что за условия?» - Бьерн весь превратился в слух. Еще минуту назад, слушая насмешки «шрамоголового кастрата», лорд Гахан был взбешен. Но когда Рауль начал отвечать мужу, Бьерн успокоился. Чем больше Катце нападает, тем сильнее любимый станет его защищать. Сам же многоопытный ловелас, отбивая у кого-то партнера, придерживался железного правила «про того, у кого уводишь, говорить, как о покойнике – или хорошо, или никак». Это приводило к тому, что «уводимые» сами начинали рассказывать всякое и разное про своих спутников жизни. Бьерну оставалось лишь поддакивать и «зализывать раны». В данном случае лорд Гахан решил придерживаться все той же, многократно проверенной стратегии, хотя из-за чувств к Раулю делать это было очень сложно. А теперь Катце заговорил о каких – то условиях. Судя по всему, не слишком приятных, раз Блонди ничего про них не рассказал. Если брак господина Бенийро и Первого Консула Амои и был сделкой, то весьма своеобразной. Слушая беседу супругов, Бьерн это понял, как и то, что Катце любил и ревновал к нему своего Блонди. «Что же, тем интереснее» - к чувствам сеньинянина добавился азарт игрока. «Я отберу у тебя Рауля, шрамоголовый» - лорд Гахан замер, слушая ответ Катце. «Не он? Кто-то другой?» - вот это было уже серьезно. - Рауль, - произнес рыжеволосый мужчина тем мягким, спокойным тоном, от которого многим становилось не по себе, - я не могу тебя ни к чему принуждать, но мне бы хотелось, чтобы это был именно лорд Гахан. Надеюсь, ты не откажешься сделать мне приятное, любимый? - голос Катце прозвучал очень нежно, но не мог обмануть Блонди. - Хорошо, я его попрошу. И все будет, как ты хочешь, если он согласится, - Рауль не стал злить Катце. Тот и так, судя по всему, был в ярости. - Надеюсь, ты будешь достаточно убедителен, любимый. Я прилечу завтра, целую тебя, - господин Бенийро не стал дожидаться ответа супруга и разъединил связь. «Он ему приказал, и Рауль повиновался» - лорд Гахан понял, что отношения его любимого с супругом, как минимум, не равноправны. «В чем здесь дело? Шантаж? Или привычка мазохиста подчиняться партнеру – садисту?» - в задумчивости, как он это всегда делал, чтобы успокоиться, Бьерн разделил волосы на три части и стал заплетать их в косу. Когда сеньинянин вошел в кают-компанию, Блонди сидел на кресле, закрыв лицо руками. - Рауль, извини, я слышал часть разговора. О чем ты должен меня попросить? – Бьерн подошел к любимому со спины и положил ладони на его плечи. - За каждый оргазм, испытанный с любовником, я на глазах Катце должен получать десять ударов, - глухо произнес Рауль. – И он хочет, чтобы порол меня ты. - Чем порол? – спросил Бьерн раньше, чем сумел подумать. - Розгами, ремнем, хлыстом, в общем, чем угодно, - по ответу любовника Блонди понял, что тот согласен. - А откуда он знает, что ты кончил? – удивился лорд Гахан. - С пет-ринга поступает сигнал на пульт управления, который находится у Катце, - Рауль начал выдавать секреты своей семейной жизни. - А ты можешь снять это кольцо? – мысль о том, что его любимого кто-то постоянно контролирует, была для Бьерна очень неприятна. - Могу, но не сниму, - Блонди отнял руки от лица. Он понял, что ситуация со стороны выглядит совсем не так, какой она является на самом деле. – Мне нравится быть его петом, Бьерн, - Рауль повернулся к любовнику и посмотрел ему прямо в глаза. – Это то, что сильнее меня. Это то, чего уже не изменить. - Никогда не думал, что тебе так нравится подчиняться по настоящему, - искренне признался лорд Гахан. - Нет ничего плохого в том, чтобы склониться перед сильным, - думая о предстоящей встрече с Катце и последующем наказании, Блонди так возбудился, что у него снова встал член, а дыхание замедлилось и стало тяжелым. - Рауль, прикажи пилоту сделать еще один круг, - вдали в иллюминаторе стали видны огни Танагуры, - для сеньинянина состояние его любимого не осталось незамеченным. В голосе лорда Гахана появились ледяные нотки. - Сделайте еще один виток вокруг планеты, пилот, - подчинился Блонди, примерно понимая, что произойдет в дальнейшем. - Раздевайся, ложись лицом на ковер, руки вытяни вперед, - наблюдая за тем, как любимый выполняет его команды, Бьерн вытащил кожаный ремень из брюк, сложил пополам и, размахнувшись, ударил его ребром о край столешницы, словно проверяя на прочность. - Я буду тебя завтра пороть, мой хороший, розгами по спине. Сильно, я не буду тебя жалеть, - теперь в голосе сеньинянина слышалась откровенная похоть. – А сегодня я хочу узнать, сколько сможет выдержать твоя прекрасная задница. - Тебя не смущает, что там будет Катце? – спросил Рауль лежа на полу, внутренне готовясь к экзекуции. - Я готов тебя пороть хоть на городской площади, мне все равно. Главное, что это – ты, - ремень со свистом рассек воздух и оставил на ягодицах Блонди багровый след Господин Ам вцепился зубами в руку, чтобы не застонать. - Кричать нельзя. Как только ты закричишь, все прекратиться, мой сладкий, - удар, еще один удар. Бьерн бил с удовольствием, с оттяжкой, глядя, как белая кожа любимого покрывается алыми ссадинами, как содрогается тело Блонди от каждого жалящего прикосновения. Сеньинянин знал, что все происходящее Раулю очень нравится, иначе бы тот давно заорал от боли и прекратил экзекуцию. Сначала Блонди думал, что не выдержит, так сильно его не истязал даже Катце. Каждый шлепок отдавался звоном в ушах, кровь прилила к голове, это было невыносимо. Но в какой-то момент боль превратилась в какое-то пекущее чувство, которое разливалось горячими волнами по всему телу, от копчика к шее. Каждый удар был желанным и приносил не мучение, а наслаждение. - Сильнее… - простонал Рауль. «Сильнее? В следующий раз буду пороть его хлыстом» - Бьерн вкладывал в удары всю силу. От физического напряжения он даже вспотел. - А-а-а, - состояние Блонди можно было сравнить с легким помешательством. Ощущения изменились настолько, что ошпарь его сейчас кто-то кипятком, он этого не понял бы. Удар, еще удар, член Рауля терся об ворс ковра. - Еще! - перед глазами истязаемого расплылись красные круги, и он с громким криком кончил, даже не прикоснувшись к себе руками. «Еще раз?» - Катце, который ужинал в этот момент, клял себя за то, что, подавшись эмоциям, фактически спровоцировал разрыв отношений Рауля и Черной Скалы. Ну встречались бы они раз в две недели в БДСМ клубе. Кому от этого было бы плохо? Тот мавр был для Блонди лишь ходячей плеткой. А вот лорд Гахан? – мужчина отодвинул от себя тарелку с мясом и тяжело вздохнул. -Рауль, - Бьерн сначала не понял, что произошло. Блонди громко закричал, забился в конвульсиях, а потом затих. - Рауль, - лорд Гахан отбросил ремень в сторону, наклонился и осторожно перевернул любимого на спину. Тот дышал, длинные загнутые на концах речницы дрогнули. - Поцелуй меня, - у Блонди были широкие зрачки, как у наркомана. - Конечно «любимый, - он встал на колени перед Раулем и нежно прикоснулся своими губами к опухшим искусанным губам Блонди. «Что?» - рука сеньинянина коснулась чего-то липкого. «Он кончил только от этого?» - склонный к садизму, понимающий, как сложно найти действительно отзывчивого партнера, лорд Гахан был по настоящему счастлив. - Ты… Ты самое лучшее, что было в моей жизни, Рауль, - честно признался он срывающимся от восторга голосом, подхватив любимого на руки. Тот оказался очень тяжелым. - Возьми в шкафу в аптечке гель, препятствующий образованию рубцовой ткани, - попросил Блонди. Все еще держась за плечо любовника, он встал на ноги, опустил спинку кресла в горизонтальное положение и лег на живот. Через пол часа в этом же кресле сидел Бьерн, а Рауль, закутанный в халат, уютно расположился у него на коленях. Ягодицы болели, их пекло, но это было приятнее воспоминание о том, что было и о том, что еще только будет. - И так, - Блонди наконец-то начал рассказывать о любимой планете, - Танагура со всех сторон окружена островами с девственными лесами. Юпитер не разрешала там ничего строить, чтобы обеспечить приток свежего воздуха со стороны холмов. Сейчас эти места объявлены национальным заповедником… - А охотиться там можно? – тут же поинтересовался Бьерн… - Я лечу на Амои, - сообщил Катце Кару. Сначала господин Бенийро после посещения военного парада хотел заехать домой, на Нару, но теперь его планы резко изменились. Что-то подсказывало бывшему фурнитуру, что уже ничто в его жизни не останется прежним.