Домино, зеркало, негатив.

Веселые соседи, хорошие друзья. Две недели спустя на планете Бизон. - С этим надо что-то делать… - Рики Дарк, глубоко задумавшись и засунув руки в карманы шорт, брел вдоль кромки воды, загребая ногами белый песок. «Это не песок, а распавшиеся на мельчайшие частички мертвые кораллы» - вспоминалось объяснение Ясона. Не важно, песок или частички кораллов поскрипывали под ступнями молодого человека, а тот брел вдоль пляжа, думая, что же ему делать. Ясон очень изменился. Если после пробуждения на Бизон он стал нежен, то теперь просто превратился в какого-то «сахарного папочку», а их сексуальная жизнь грозила стать «ванильной» в прямом смысле этого слова. «Имеем – не ценим, потеряем – плачем» - сейчас Рики с какой-то затаенной тоской вспоминал свое пребывание в Эос. Вот вернуться бы в те времена, не насовсем, а на денек, или на месячишко. Почувствовать, как пальцы Блонди сжимают запястья до синяков, как внешне спокойный, а, на самом деле, разъяренный его выходками Ясон загоняет ему по самые яйца. - Эх… - Рики вздохнул. Сейчас Ясон с него разве что пылинки не сдувал. Нежный, внимательный, тактичный, очень бережный в постели, супруг стал напоминать генералу Дарку сладкую патоку. Блонди, побывав снизу, боялся повредить любимого, сделать ему больно. Жизнь Рики становилась пресной, теряя соль с перцем. «Если бы Бог хотел наказать дурака, он бы выполнил все его желания» - свобода, равенство, далее, через запятую – Рики получил все это. Только счастливым это его почему-то не сделало. Хотелось, чтобы Ясон заломил ему руку, как в старые добрые времена, заставив опуститься на колени и уткнуться носом подушку. Сжал волосы у корней и ткнул себе в пах: «Соси, монгрел». Куда там. «Тебе не холодно? Не жарко? Не больно? Не скучно? Извини, я не хотел…» - Верни мне моего Ясона Минка! – хотелось заорать Рики в лицо Блонди, но он не делал этого, видя искреннюю заботу и тревогу за свое здоровье в глазах любимого. Вот и сегодня секс был медленным, нежным, пресным до безобразия. Ясон уснул, а Рики проворочался до пяти утра и, в результате, пошел прогуляться. «Может его как-то разозлить?» - небо со стороны холмов начинало понемногу светлеть, но над океаном все еще было темным и на нем догорали бледнеющие утренние звезды. «Только ведь не подействует на эту Элиту Танагуры ничего» - Рики знал, что если уж Блонди что-то вбил в свою голову, то переубедить его будет очень сложно. Молодой человек пнул гранитный валун, насыпь из которых отделяла один частный пляж от другого, забыв, что босой, и чуть не отбив пальцы ног. Стало больно. Боль. Он ее любил. Она его заводила. А Ясон боялся сделать ему больно. «С кровати его спихнуть, что ли?»- Рики уже, было развернулся, чтобы пойти к бунгало, как услышал громкие голоса и пьяный смех. - Мальвина, ха-ха-ха… - Я тебе сейчас покажу Мальвину… - Его тоже зовут Мальвина? Ммм… – смешок был непристойным. «Кто это там?» - когда-то увязавшегося за Ясоном на Черном Рынке шестнадцатилетнего Рики сгубило любопытство. Генерал Дарк, пронеся сквозь годы, сохранил эту черту в полном объеме. Передумав возвращаться под бок к спящему супругу, молодой человек, не создавая шума, забрался на валун, пригнулся и, затаившись, заглянул в просвет между камнями, да так и замер на месте, непроизвольно открыв рот от изумления и широко распахнув глаза. Пятясь спиной назад и втыкаясь двенадцатисантиметровыми шпильками в мокрый песок, наступая ими постоянно на подол своего длинного светло-фиолетового шелкового платья, шкандыбал какой-то двухметрового роста тип с длинными бледно-голубыми волосами. А прямо на него, пьяно пошатываясь, с самой пахабной усмешкой на алых, явно опухших от поцелуев губах, которую себе Рики только мог вообразить, шальным выражением ярко-зеленых глаз, со спутанными, вьющимися буйными кудрями волосами, расхлестанный, босиком и в расстегнутой рубашке, надвигался «идеальный Блонди» - бессменный на протяжении последних пятнадцати лет руководитель Гардиан, Первый Консул Амои, примерный супруг Катце и любящий отец маленькой Авроры Рауль Ам. За день до этого. - …Рауль, видеть все из ложи для официальных делегаций и жить здесь – это огромная разница в восприятии, - все же, межгалактический английский не был для Бьерна Гахана родным языком и иногда его фразы звучали немного коряво. – Я отправил багаж прямо в гостиницу… - молодые люди подошли к зоне таможенного контроля, что для них с их идентификационными картами было пустой формальностью. - Здесь весело, тебе понравится,- никого не стесняясь, Бьерн обнял Рауля за плечи. На Бизон Первый Консул Амои Рауль Ам и Посол планеты Сеньин на Амои лорд Гахан прилетели, как частные лица, но это не значило, что Блонди не узнавали. Несколько человек обернулось, а кое-кто стал незаметно фотографировать, что целиком и полностью соответствовало планам Бьерна. Было бы хорошо, если бы снимки попали в печать, было бы замечательно, если бы Катце их увидел, чем больше - тем лучше. План по завоеванию сердца Рауля Ама и его уводу из семьи пока работал безукоризненно. Предложив любимому отдохнуть вместе с Авророй на Бизон, лорд Гахан прекрасно понимал, что терзаемый ревностью господин Президент дочь вместе с любовниками не отпустит, и точно так же, изучив характер любимого, Бьерн предвидел, что Рауль после этого отказа начнет чувствовать себя бесправным. «Жаль, что Аврора с нами не полетела, она такой прелестный ребенок» - яд тек, как патока. «Но с отцом она будет в полной безопасности» - под видом участия Бьерн умело давил на болевые точки, зная, как Рауль боится отпускать дочку куда-то без себя, пусть даже в сопровождении Самитцу. – «Давай поищем в этом что-то хорошее. На Бизон огромное количество ночных клубов. Вряд ли мы смогли бы пойти туда с ребенком. Ты совсем не отдыхаешь. Тебе надо расслабиться, Рауль. Я провел на Бизон лучшие пять лет своей жизни, там я впервые увидел тебя, на показе мод…» - Бьерн пел как соловей… Показ мод. Отвратительная сцена в оранжерее. Удар золотыми плавками по лицу и последующее истязание. «Я провел на Бизон самые страшные два с половиной года свой жизни» - шантаж, пытки, унижения, издевательства, ощущение собственного полного бесправия – вот что познал в этом «раю» Блонди в полной мере. Вязкий кошмар, закончившийся взрывом в оперном театре на Наре и потерей памяти. Бьерну повезло. Вряд ли для публичного адюльтера Рауля Ама можно было найти лучшее место. Совесть и соображения здравого смысла, нашептывавшие неверному супругу, что не стоит прилюдно демонстрировать отношения с любовником, здесь засыпали летаргическим сном. А Катце, напомнивший Раулю, каким он может быть деспотом, не пустив Аврору на Бизон, вызвал желание сделать что-то назло, из духа противоречия. Поэтому Блонди не стал возражать, когда Бьерн прилюдно его обнял в зале прохождения таможенного контроля космопорта Второго Континента планеты Бизон. По мнению руководителя Гардиан, связь со столь генетически совершенным, куда более совершенным разумным существом, чем он сам (а Рауль провел ни один час, изучая собранный биологический материал и, в том числе, своего любовника) ничем не может опорочить Элиту Танагуры. Где-то на периферии сознания Блонди заметил фотографирующую их туристку. «Ну и пусть» - они уже выходили из здания космопорта и садились в присланное из гостиницы такси. …- куда бы ты хотел пойти? – вопрос Бьерна отвлек от не слишком веселых мыслей. - Я слышал, тут тоже есть Эос… - Рауль был задумчив и немного напряжен. - Он совсем не похож на Ваш. На любителя, напоминает зоопарк, - хохотнул лорд Гахан. - Я хочу посмотреть на некоторые образцы. Я участвовал в их разработке, необходимо узнать, как они функционируют, - Блонди знал, как функционируют некоторые из них настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Но рассказать об этом Бьерну не мог, было стыдно. - Рауль, мы сюда отдыхать приехали, а ты все о работе думаешь. Заедем, конечно…- мягко улыбнулся сеньянин, глядя на любимого, и накрыл своей ладонью пальцы Блонди, те были холодными. Если Бьерну поведение Рауля и показалось немного необычным, то вида молодой человек не подал. «Спасибо» - господин Ам смотрел прямо перед собой. Настало время, обладая полной памятью, взглянуть в глаза своему прошлому и своим страхам. И хорошо, что сделает он это не в одиночестве. Зоопарк имени Рауля Ама. - Что угодно господам? – работник лобби борделя с красивым названием Эос был бесцветен и вежлив ровно настолько, чтобы потенциальный клиент ощутил уважительное отношение, но, при этом, не почувствовал назойливого внимания к своей особе. - Мы… Я хотел бы посмотреть каталог с негуманоидными петами, - Рауль Ам сглотнул, чувствуя, что у него садится голос. «Глупо волноваться. Я больше не пленник» - Блонди пытался справиться с соматическими реакциями своего организма. - Пожалуйста, сэр. Присаживайтесь, господа, - служащий, все такой же вежливый и нейтральный в обращении, отвел потенциальных клиентов в отдельную кабину. Кремовые, обтянутые мягкой натуральной кожей диваны, толстые, скрадывающие шаги песочного цвета ковры под ногами, мягкий, рассеянный свет бра. Роскошь и уют, конфиденциальность и безопасность. Все в точности, как в рекламном проспекте. «Здесь Катце меня пытал» - Рауль рассматривал негуманоидных петов, угадывая в каждом из них свои черты. Порождение обуянного манией преследования мозга господина Бенийро и его, руководителя Гардиан, научных разработок. «Но где же?» - искомого образца, того самого, что технически выполнил изнасилование, задуманное мстительным Катце, в каталоге не было. - У вас был… - Рауль решил не называть лабораторный номер искомого пета, чтобы не демонстрировать избыточную осведомленность, и ненадолго замолчал, думая, как бы объяснить то, что ему нужно… - питомец, наподобие осьминога… - Бьерн с удивлением наблюдал за тем, как на побледневших щеках и шее его любовника проступили розовые пятна. «Он побледнел и покраснел одновременно. Что за экземпляр он пытается найти?» - сэр Гахан догадывался, что с посещением Эос не все так просто, но истинные причины подобного поведения Рауля были ему не ведомы. «Стесняется» - работник борделя для зоофилов нашел смущению клиента вполне тривиальное объяснение. «Где-то я его видел… Первый Консул Амои или просто сильно похож?» - Эрик, - сотрудник Эос, похоже, понял, кого клиент имел в виду, - к сожалению, у нас уже не работает. «Значит, Эрик?» - эта кличка, по мнению Блонди, совсем не подходила изнасиловавшей его восемь лет назад «Медузе-Горгоне» - Он умер? – господин Ам спросил это слишком быстро. - Нет, сэр, с ним все в полном порядке, - работник борделя позволил себе улыбнуться. В глазах своего проводника в «мире греха» Блонди прочитал нечто похожее на понимание. – По закону работник сексуальной индустрии не может трудиться на постоянной основе более пяти лет. Эрик сейчас на заслуженном отдыхе, хотя, конечно, он постарел. «…продолжительность жизни этого экземпляра не превышает десяти лет» - Рауль понял, вернее, осознал, наконец, насколько он «застрял» в прошлом. В каком-то смысле время для него остановилось… - Могу я взглянуть на… Эрика? – Блонди необходимо было взглянуть на этого пета, возможно, чтобы понять, что это – всего лишь одно из сотен выведенных им самим животных, чтобы избавиться от страхов, которые, как оказалось, еще живут где-то в глубине его сознания. – Его содержат там же, где и раньше? - Да, в том же бассейне. Для живых существ в его возрасте крайне губительна смена обстановки. «Еще один желающий поностальгировать» - работник борделя был далек от того, чтобы осуждать чьи-то вкусы. К тому же, пришедший Блондин был явно не единственным, кто предпочитал кончать, задыхаясь, под водой, чувствуя проникновение в себя игольчатых щупалец. В свое время к Эрику запись была на месяц вперед. – Позвольте я провожу, Вас, господа – если клиенты не получили желаемого, это еще не значит, что они должны были уйти разочарованными. Роскошный номер, огромный плазменный монитор на стене, бассейн, кажущийся теперь безопасным, ремни, которыми крепилась «жертва», колыхались у бортика – декорации мастерски поставленного когда-то Катце спектакля. «Наверно, персонал нас считал тогда любовниками, ищущими острых ощущений», - Рауль вспоминал, как он, высокомерный тогда, в чем-то наивный, четко знавший о том, что правильно, а что – нет, летел на переговоры с неведомым господином Бенийро, оказавшимся Катце. Как тот его одурманил, похитил, как он, Рауль Ам, очнулся здесь, в этом номере… «Сколько с тех пор воды утекло…» - Блонди казалось, что с тех пор он прожил несколько жизней. Их роман с Катце полный жестокости и страсти, чуть не приведший к гибели их обоих, забвение и снова роман, на этот раз полный нежности и любви, неожиданное тяжкое прозрение, злость, отчаяние, раскаяние, разлука… Воссоединение, рождение Авроры, жизнь на разных планетах, непонятные отношения… - Господа могут присесть, - служащий отеля указал на стоявший возле бортика бассейна стол и удобные стулья, для тех, кто любил понаблюдать. – Эрик скоро появился. Он любопытен по природе и всегда рад посетителям. Возможно, господа хотели бы выпить вина? - Да, красного, - вытянутые длинные ноги, равнодушный прищур карих глаз. «Интересно, Катце сидел на этом стуле? Или это – другой стул, а тот давно сломался и его выкинули?» - призраки прошлого окружили Рауля, не желая отпускать. – А какая температура воды в бассейне? - Тридцать два градуса по Цельсию. Эрик старенький, мерзнет… - сотрудник Эос тут же ответил на поставленный вопрос. «Такая же, как когда я в нем лежал» - Блонди заметил движение в углу бассейна, Эрик выплыл из скрытой от посетителей части резервуара. Восемь щупалец вокруг блинообразного уродливого тельца. Пет не был возбужден, поэтому «члены» на их концах были скрыты кожистыми складками. «Как он мог? Как он посмел?!» - былые чувства всколыхнулись мутной тиной. Ощущение беспомощности и презрение к себе за то, что, не смотря ни на что, не смог преодолеть влечение к рыжему монгрелу. «Это все – предрассудки, которые внушила нам Юпитер. Я являюсь результатом модификации генетической цепочки одного из создателей Лямбды-2000, а Катце – результат естественного отбора. Никто не хуже и не лучше. Мы разные» - задумавшись, Рауль сделал неловкое движение рукой, задев бокал с вином и опрокинув его. Благородный напиток растекся по белоснежной скатерти бордовым пятном, пропитывая ее. «Как тогда» - тогда Катце, засмотревшись на него, Рауля, тоже опрокинул бокал с вином. «Прийти сюда было не самой лучшей идеей» - отведя глаза от поверхности воды и медленно перебирающего щупальцами пета, господин Ам встретился взглядом с Бьерном Гаханом. «Вот – истинный пример генетического совершенства» - Блонди стряхнул с себя оцепенение, навеянное не самыми приятными воспоминаниями, и снова был здесь и сейчас. - С тобой все в порядке, Рауль? – на свете было еще три разумных существа, которые задавали господину Аму подобный вопрос. Юпитер, не к ночи будет помянута, Ясон и Катце. Лорд Гахан, наблюдая за любимым, очень быстро понял, что с тем происходило что-то странное. Вовсе не научный интерес заставил Рауля пойти в этот бордель для зоофилов. Блонди выглядел растерянным, подавленным, заказал красное вино, которое на памяти Бьерна ни разу не пил, а потом и вовсе разлил его. – Может, нам отсюда уйти? – лорд Гахан накрыл пальцы Рауля своей ладонью. «Со мной не все в порядке… я запутался» - господин Ам осознал наконец-то, что Катце его все-таки поломал и где-то в глубине его, Рауля, души живет затравленное и запуганное существо, которого в помине не было, когда он ни о чем не помнил. Зависимое от Катце, приученное подчиняться создание. Именно оно, привыкшее терпеть тиранию господина Бенийро, не позволило Первому Консулу Амои наплевать на запрет мужа и вывести с собой на курорт Аврору. «Я должен с этим что-то сделать, я должен избавиться от этой ненормальной зависимости» - Да, пойдем, Бьерн, - Рауль встал с кресла, но вместо того, чтобы направиться к двери, подошел к любовнику со спины, обнял его, пряча лицо на шее сеньянина. «Помоги мне…» - когда-то Рауль так хотел обнять Ясона, но не было даже речи, чтобы сделать это на самом деле. С Катце так делать не хотелось никогда – сначала тот был низшим существом, недостойным столь интимного жеста, потом – палачом, а в те счастливые два с половиной года неведения господин Ам был слишком счастливым, чтобы испытывать те эмоции, что испытывал сейчас. – Бьерн, - прошептал Блонди в шею любовника. Тот был совершенным существом, куда более совершенным, по мнению господина Ама, чем кто-либо созданный Юпитер. Поэтому с лордом Гаханом можно было быть слабым. – Я хочу напиться… Страсть Рауля Ама или как у Катце появился любовник. - Будешь? – развалившийся на диванчике Бьерн протянул Раулю сигарету с марихуаной. - Давай… - Блонди, к тому моменту уже успевший выпить сто грамм абсента и запить их, по совету сеньянина, таким плебейским напитком, как пиво, потянулся за самокруткой. Но хитроумный лорд Гахан, методично до этого спаивавший своего любовника, не дал ему ее. А обнял Рауля за плечи и поднес к губам любовника тлеющую самокрутку с анашой. - Вдыхай в легкие и задержи внутри… В ответ на что, Блонди, сделав глубокую затяжку, тут же закашлялся. - Так дело не пойдет, - Бьерн развернулся всем корпусом к откинувшемуся на спинку диванчика Раулю, нависая над ним и закрывая собой весь окружающий мир. – Давай, сделаем так,- сеньянин затянулся и, накрыв своими губами губы Блонди, вдохнул тому в рот сладковатый дым, не давая выпустить его наружу. – Так лучше? – поцелуй получился горько - сладким, наркотическим. Рауль хотел напиться – он его напоил. Развеселил, напялив на себя длинное голубое шелковое платье. «Я буду твоей леди. Называй меня Мальвиной. - Кто это? - Кукла, девочка с голубыми волосами. Ты хочешь, чтобы сегодня я был твоей девочкой?» - вопрос повис в воздухе. Во время сборов в ночной клуб Бьерн развлекал, своего любимого Блонди, как мог, пытаясь вывести из того странного, подавленного и задумчивого состояния, в которое тот впал после посещения борделя «Эос». Рассмешил, напоил, накурил и, кажется, добился своего. - Я хочу танцевать… - Рауль попытался подняться на ноги. – Танго… - это желание поднялось откуда-то из подсознания. Они когда-то танцевали его с Катце. Когда он, Рауль, ничего не помнил, когда чувствовал себя свободным. Ощутить себя свободным. Доказать, что Катце для него не указ. «Что хочу, то и делаю» - пьяный кураж. - Кто ведет? – шальной блеск в глазах Бьерна. - Разве я похож на даму? – ощущение де-жа-вю. - Решил сегодня сыграть за другую команду? – намек был более чем прозрачен. Лорд Гахан давно хотел, чтобы Рауль оказался сверху. Почувствовать, как это, принадлежать Блонди. Судя по поведению, тот не был абсолютным боттомом, но почему-то никогда не выступал в активной роли. - А что мне мешает? – улыбка Рауля была отражением улыбки Бьерна. Такая же пьяная, немного вульгарная, немного пошлая, провоцирующая. – Четырнадцатый столик. Мы хотели бы станцевать танго, - Блонди сам нажал на кнопку вызова официанта. – Прошу, - он подал руку любовнику. Тот как то расслабился и встал с диванчика. Мягко, двигаясь плавно, стараясь не спугнуть. Заиграла музыка. И Рауль повел. Танцующие, еще пытавшиеся изображать до этого что-то, быстро разошлись, превращаясь в зрителей. И ведь было на что посмотреть. Танец был страстным, порывистым. Пьяный кураж, который наконец-то принес ощущение свободы. Не было больше этих страшных десяти лет, ни Юпитер, ни Катце, ни Ясона с его зверушкой. А был лорд Бьерн Гахан, с его высокими скулами и порочным ртом, бронзовой кожей, глазами цвета аместиста и белыми, чуть голубыми волосами, развратный, безумно красивый, очень желанный. - Пойдем, - стоило лишь музыке затихнуть, Блонди схватил сеньянина за запястье и под грохот аплодисментов и улюкание восхищенной, подвыпившей публики, потащил того туалетной кабинке. Конечно, можно было намекнуть на чилаут, но Бьерн не захотел портить момент. Это ведь, как прерванный полет, скажешь «стоп» и все рухнет. Слишком долго он этого ждал, чтобы обращать внимание на всякие мелочи. - Хорошо, что ты в юбке! – Блонди рванул ткань наверх, одновременно запирая кабинку и толкая любовника к зеркалу, занимавшему всю стену, заставив опереться об него руками. У господина Ама стояло, стояло хорошо и сейчас точно все получиться! Глядя, как Рауль расстегивает ширинку и размазывает жидкое мыло по буквально выскочившему из-под резинки трусов члену, Бьерн прогнулся в пояснице. У сеньянина у самого эрекция была такая, что яйца болели и мышцу на бедре свело. Блодни ему засадил. Внутри засаднило, защипало, возможно и Раулю было больно, но оба этого не заметили, из-за охватившего их животного возбуждения. - Сучка… Непослушная девочка… Шлюшка… - обхватив любовника поперек талии одной рукой, пальцами другой Блодни нажал сеньянину на нижнюю губу, заставляя открыть рот, проталкивая фаланги внутрь. – Дрочи себе, я хочу видеть, как ты кончаешь, - Рауль вжал лицом Бьерна в покрытое амальгамой стекло, шепча на ухо всякие пошлости, задавая бешенный ритм. Возможно, он повторял те слова, что сотни раз слышал от Катце, но сейчас не задумывался об этом. «Да… Так…» - нежной мимозой лорд Гахан давно уже не был, он приноравливался к движениям любовника. Голова «поплыла», сеньянин закрыл глаза, отдаваясь во власть охватившей его эйфории. «Я сделал это!». Ритм был резкий, рваный. Долго это продолжаться не могло. Сначала дернулся, застонав, закусив губу, Бьерн, забрызгивая спермой чистое до этого зеркало. Одновременно с этим глухо зарычал Блонди, обхватывая любовника уже двумя руками, прижимая его к себе. Все было прекрасно. Великолепно. Изумительно. Наконец-то Рауль Ам ощущал себя полноценным, таким же, как Ясон, таким же, как миллионы мужчин которые могут делать ЭТО. С Катце подобное случилось очень давно, непонятно, смазано, расплывчато. А сейчас ярко и безумно хорошо. - Обожаю тебя, обожаю твою задницу… - Блонди развернул обмякшего после бурного оргазма любовника лицом к себе и поцеловал в губы нежным, но очень собственническим поцелуем. «Мой». – Хочу еще, хочу тебя… - Рауль хотел Бьерна и, если, чтобы повторить свой подвиг, ему будет необходимо еще выпить, что же, он выпьет. Если для того, чтобы быть полноценным мужчиной, придется сесть на наркоту, он на нее сядет. Бьерн был прекрасен, мир был прекрасен, и Раулю хотелось его любить. Он хотел Бьерна, хотел еще выпить. Ночь была в самом разгаре. В это время на планете Нара. «Почему все не может быть хорошо?» - только-только закончилась заваруха на планете Паук, виновники найдены и устранены. Самое время полететь к Раулю, немного отдохнуть, пообщаться с дочкой. Так нет, этот Бьерн Гахан, наглец из наглецов, потащил любимого Блонди на Бизон. «Развеяться… А что делать? Сам разрешил». Катце переживал, он ревновал, но понимал, что сам себя загнал в ловушку. Вся его жестокость по отношению к Раулю была местью отвергнутого и униженного человека. Как только мужчина понял, что любимый ответил на его чувства, вся злость прошла. Катце хотел быть нежным, добрым, ласковым. Но Раулю требовалось другое. Блонди нуждался в коктейле из боли и унижений, к которому его приучил любовник за годы страсти и ненависти. А господин Бенийро больше не мог давать это своему супругу. Не мог и не хотел. Душа требовала, просила другого. Катце с тоской вспоминал те годы, когда Рауль не ведал о том, как его насиловал охваченный жаждой мести бывший фурнитур Ясона Минка. Но былого не вернуть. А природа не терпит пустоты. Поэтому появился Бьерн. «Лорд Гахан, Мальвина недоделанная» - господин Бенийро помянул недобрым словом того, кто крепко обосновался в жизни Рауля. «Еще на Аврору зарится. На нейрокоррекцию тебя бы отправить, или на утилизацию» - господин Президент прекрасно понимал, что ничего подобного с господином Послом он делать не будет. Но очень хотелось. «Чем они там сейчас занимаются?» - Катце мерил шагами свой кабинет, из конца в конец, словно запертый в клетке хищник. Планета Бизон была полна для Рауля неприятными воспоминаниями, а вот Бьерн, напротив, развлекался в свое время там на славу. «Каждый притон там, каждый закоулок знает, мерзавец» - ревность жгла изнутри. Мужчина посмотрел на себя в зеркало. Красавец, мечта миллионов мужчин и женщин страдал от несчастной любви. «Почему именно он?! Почему не кто-то другой?» - Катце упал в кресло и закрыл лицо руками. «Я должен знать, что там происходит» - когда-то он так искал Рауля, когда того похитила третья миссис Татцу. Даже тот момент, когда он ее тучное тело топил в ванне с серной кислотой, теперь казался Катце счастливым. Тогда он был с любимым вместе, они были заодно. «Если я не узнаю, где он сейчас, я не знаю, что сделаю» - господин Бенийро оперся затылком о подголовник кресла, закрыл глаза и привычным движением нажал на левую височную кость»… - Что это дверь закрыта? Мать твою – пьяный посетитель ночного клуба еле держался на ногах. - Не лезь туда, у людей любовь, - изображение, передаваемое с инфра-красной камеры, работавшей в полутемном коридоре ночного клуба, было черно-белым. - Какая на хуй любовь! Я ссать хочу! – бугай распахнул дверь туалета. – Еба-а-ать… Ну вы, ребята и зажигаете… - в открывшийся дверной проем стало видно, как мужчина с длинными светлыми волосами, приспустив штаны до колен, вколачивается в кого-то, стоявшего перед ним. Ритм был быстрый, жесткий. Сексуальное действо, похоже, подходило к завершающей фазе. «Гармонично развитые ягодицы» - констатировал тот, кем сейчас являлся Катце Бенийро, анализируя соотношение костной, мышечной и жировой массы. - Обожаю тебя! Обожаю твою задницу! – в зеркале явственно виднелось отражение двух искаженных от страсти и оргазма лиц. Глубокий, чувственный поцелуй. «Посол планеты Сеньян в ОФП, лорд Бьерн Гахан» - первый участник коитуса был идентифицирован. «Первый Консул Планеты Амои, Рауль Ам, Блонди» - Катце, в соответствии с заданной программой, тут же выкинуло из сознания компьютера. Искомое лицо было найдено. «Не лезь туда, у людей любовь… Обожаю твою задницу… Обожаю твою задницу… Обожаю твою задницу…» - хотя господин Бенийро вернулся в свою человеческую ипостась, он продолжал глядеть на стену перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом. Увиденное проносилось перед мысленным взором Катце раз за разом, принося все новую и новую душевную боль. «Обожаю тебя! Обожаю твою задницу!» - сколько страсти было в голосе Рауля! «У меня к тебе поручение. Катце... Я хочу понять. Я хочу попробовать с монгрелом… Сними одежду и ложись на живот... Это не то, ради чего стоит рисковать карьерой», - бездушный, монотонный секс, равнодушные, почти брезгливые интонации. Воспоминания, почти забытые, загнанные в самые дальние закоулки памяти, нахлынули, словно это было вчера. «Первый Консул Амои в кабаках трахается, совсем голову потерял. На меня у него не стоит» - Катце вспомнил все закончившиеся провалом попытки Рауля быть с ним, его мужем, в активе, - «а с этой жертвой бракованного инкубатора, с этим Гаханом он готов сношаться в общественных туалетах. Еще бы. Я ведь лишь бывший фурнитур, бета-версия, низшая каста, монгрел, генетический отброс, а Бьерн – генетическая элита» - мужчина сглотнул. Вдохнул. Закрыл глаза. Выдохнул. Нет, он уже не тот, что раньше. Он не помчится к Раулю с обвинениями. У них многолетние отношения, у них дочь. Маленькая очаровательная Аврора. Катце не хотел терять все это. Но своему сопернику мужчина ничего спускать не собирался. «Не отдам. Плевать, что он посол. Плевать, что он брат короля и представитель высоко технологически развитой планеты. И на договор с Сеньин плевать. Я убью эту проклятую Юпитер Мальвину и полюбуюсь, как мой милый Рауль будет рыдать на его могиле. Хотя, на могиле, вряд ли. Скорее всего, лорда Бьрна Гахана захотят похоронить на Родине» - Катце открыл глаза. В них теперь был лишь покой. И кто заметил, что покой этот был сродни кладбищенскому? Господин Бенийро принял решение. Он убьет Бьерна, но своими руками не получиться. Все-таки, Президент ОФП всегда на виду. Но и передавать подобные поручения через посредника не правильно. Это личное дело. - Кару, - Катце отправил сообщение начальнику службы собственной безопасности, - организуй мне встречу с майором Широи. В тоже время на Бизон. – Еба-а-ать… Ну вы, ребята, и зажигаете… - Бьерн, которого Рауль развернул к себе лицом, увидел какого-то не вполне адекватного детину, стоявшего в дверном проеме и смотревшего на них, словно баран на новые ворота. «Обязательно кто-то появится и испортит красоту момента…» - с досадой подумал сеньянин и уже, было, озадачился, как бы спровадить незваного гостя, чтобы не обломать Рауля, как жертва позывов мочевого пузыря сам догадался ретироваться и посмотреть, не свободна ли соседняя кабинка. «Надо пройтись, воздухом подышать» - то, что произошло между ними - публичный секс в ночном клубе, могло быть чем-то обыденным для заядлого тусовщика. А Рауль, по мнению Бьерна, таковым не являлся. Блонди мог застесняться или решить, что сделал что-то недостойное, поэтому, в произошедшее надо было добавить романтики. - Солнышко, пойдем, погуляем. Сегодня волшебная ночь, - лорд Гахан поправлял одежду на себе и на Рауле, избавляя, с помощью салфеток себя и его от следов любви. - Да, только выпить еще купим, - несмотря на все усилия сеньянина, господин Ам был намерен нажраться в хлам. Конечно, подобными категориями он не оперировал, но суть действий была именно такой. «Что же. Чем скандальнее, тем – лучше» - Бьерн уже заметил крутившихся возле них пару тройку вездесущих папарацци. Чем скандальнее будет пресса, чем откровеннее фотографии, тем больше вероятность того, что Катце сорвется и наломает дров. Во всем, что касалось отношений с мужем, господин Бенийро, по наблюдениям лорда Гахана, не отличался ни умом, ни терпением. Конечно, мужчина понимал, что скандал может иметь для Рауля не самые лучшие последствия. Бьерн помнил десертную вилку, пригвоздившую ладонь любимого к столу в ресторане. Это было жестоко, несправедливо. Но он, лорд Гахан, государственный переворот устроил, родного дядю не пожалел, чтобы вырваться к любимому. Никакие морально-этические соображения остановить Бьерна уже не могли. Да, расправа со стороны Катце могла быть жестокой. Но он, Бьерн, тогда прибежит к Раулю, утешит его, защитит, в идеале, увезет на Сеньин, спасая от мести ревнивого и могущественного супруга. А там милый Блонди пусть занимается, чем хочет. Он создаст для него самые лучшие лаборатории, предоставит самый редкий генетический материал. Он сделает все, чтобы Рауль был счастлив. Мечты унесли влюбленного мужчину очень далеко. - Знаешь, Бьерн, - из мира грез лорда Гахана вырвал голос Рауля. Они вышли из ночного клуба и теперь неспешно прогуливались вдоль набережной по направлению к стоянке аэромобилей. Мягкий свет фонарей освещал черную воду, оставляя на ней желтые переливающиеся блики. Ветра не было, небо, что случалось на Бизон очень редко, заволокли облака. Ни ветерка, ни шороха, теплая, немного душная безлунная ночь. Лишь звук шагов Блонди и сеньянина звучал в тишине. – Когда я впервые прилетел на Бизон, я очень хорошо знал, что хорошо, а что плохо. – Рауль остановился и сделал большой глоток из бутылки виски, которую купил перед выходом из ночного клуба. - Я летел на Нару, чтобы защитить её от отключения, чтобы защитить Амои от вторжения. А он похитил меня и притащил на Бизон. Я ее защищал, а она просто подложила меня под него, как пета, чтобы он ее не отключил, - Рауль оперся о парапет набережной, глядя в черноту океана. «Кто она? Кого отключил? Кто похитил?» - Она подложила тебя под Катце? – уточнил мужчина, подойдя к Раулю со спины и бережно обнимая его за плечи. - Да. Она знала, что он гениальный программист и что он никогда не уничтожит такую программу, как она. Проклятая Юпитер… - почему господин Ам заговорил? Возможно, потому что доверял Бьерну, или слишком долго молчал, или это была вторая фаза алкогольного опьянения, называющаяся «торможением»? А, может быть, все причины наложились друг на друга? – И у нее почти все получилось… - господин Ам замолчал, лорд Гахан тоже молчал, боясь прервать этот монолог. - Знаешь, меня создали на основе генетической цепочки великого ученого, я был Элитой Танагуры, а он - результатом случайного скрещивания, кастратом, безмолвным слугой, а потом Ясон ему еще и лицо изуродовал. Он должен был сдохнуть в тридцать лет в трущобах от цирроза печени, а он стал Презедентом ОФП, - казалось, Рауль разговаривал сам с собой. «Ясон…» - еще одно новое имя. – Он стал Президентом с помощью тебя? – вопрос был логичным, и надо же было что-то спросить. - Нет, - Блонди положил свою ладонь поверх ладони обнимавшего его за плечи любовника, сжав ее, возможно, сильнее, чем следовало. – Он рвался к власти «ради меня, мне назло, чтобы заполучить меня» - эти слова не подходили, – чтобы отомстить мне. Чтобы иметь возможность безнаказанно надо мной издеваться, - слова были найдены, и как, опьяневшему Раулю на тот момент казалось, абсолютно правильные. - За что ему тебе было мстить? – теперь лорд Гахан начал расспрашивать уже по-настоящему. У мужчины появился шанс поднять полог тайны над прошлым Блонди, и упускать его он не собирался. - Я изнасиловал Катце. Элита Танагуры, - господин Ам заговорил быстрее, словно боялся, что его прервут, - разводила людей, как скот. Как собак или кошек. Большинство выращивали в Гардиан в инкубаторах, воспитывали в интернатах, а затем вышвыривали в Керес в тринадцать лет. Более породистых выводили в домашних питомниках. Самых элитных - в Академии. Часть из них продавали на аукционах, кто-то из людей сразу попадал в бордели, кого-то, наиболее красивых и породистых, оставляли себе для развлечения или определяли для размножения. Когда петы нам надоедали, я прочищал им мозги. Из кого-то делали секс кукол, кого-то просто отдавали в публичные дома, на других опыты ставили, лекарства испытывали. Были еще граждане. Они жили семьями в Мидесе и слушались Элиту Танагуры во всем. Очень боялись в Керес угодить. Понимаешь, я очень долго считал, что все так и должно быть. Что по-другому не бывает, - Рауль повернулся лицом к сеньянину и посмотрел ему в лицо. Первый Консул Амои понял, что пьян и сболтнул много лишнего, и очень боялся увидеть осуждение в фиалковых глазах. - Если не хочешь, не рассказывай ничего, - лорд Гахан понимал, что лед, на который они ступили с Раулем, еще очень тонок, и поэтому ни на чем не настаивал. Не стоило сейчас давить на любимого. Но все дело было в том, что Блонди хотелось выговориться. Облегчить душу. Невозможно столько лет держать боль в себе, а здесь, на Бизон, все напоминало о том ужасе, что пришлось пережить Первому консулу Амои. А Бьерн умел слушать, в глазах мужчины не было осуждения, одно лишь участие. И поэтому господин Ам продолжил свою исповедь: - Мне было важно узнать, что испытывает представитель Элиты Танагуры во время полового акта с монгрелом. Я позвал Катце и заставил его мне отдаться. Я считал, что оказываю ему честь. Что он, такой ущербный и убогий должен землю под моими ногами целовать, за то, что я ему позволил до себя дотронуться. А он меня после этого возненавидел, улетел с Амои и начал мстить. - Мстить? Он издевался над тобой, «детка»? – последнее слово Бьерн так и не произнес. Нельзя называть Рауля так сейчас. Это прозвучало бы оскорбительно. - Он заманил меня в ловушку, похитил и шантажировал благополучием… - Блонди ненадолго замолчал. Кем тогда для него был Ясон Минк? Лучшим другом, самым значимым разумным существом? – моего близкого друга, - лучше господин Ам не мог сформулировать свою мысль. Не называть же Ясона гуманоидом или Блонди. – Он угрожал сделать из него секс-долл, стереть память и продать в бордель… «Что еще за лучший друг?» - сеньянину было вполне достаточно Катце в виде досадной помехи на пути к счастью, а тут еще неведомый «близкий друг» нарисовался, от которого, судя по всему, стоило держать любимого Блонди подальше. Заметив тень недовольства, промелькнувшую на лице Бьерна, Рауль расценил ее по-своему. «Лучше я сам ему сейчас про все расскажу. Иначе это сделает Катце рано или поздно» - в затуманенном алкоголем мозгу Блонди родилась мысль, что если уж Бьерн решит отказаться от него, то лучше сейчас, чем потом. - Помнишь, мы днем были в борделе? - Да… - осторожно ответил господин Гахан, готовясь в любой момент сильнее обхватить Рауля за плечи и прижать к себе. Вид у первого консула Амои был, как у самоубийцы, способного перемахнуть через чугунный парапет набережной и прыгнуть в черную воду. - Катце накачал меня наркотиками, привез туда под видом секс туриста и насиловал с помощью существа, которое ты сегодня видел, - на этот раз Блонди не побледнел, а напротив, покраснел, его щеки пошли пятнами, а потом и вовсе запылали. Даже уши стали красными. Рауль уставился в вырез платья Бьерна, словно на груди мужчины были написаны некие откровения, и сжал шелковую ткань в районе ключиц, так сильно, что та треснула и разошлась по шву, обнажив плечо сеньянина. - Выпей, - лорд Гахан тоже не сразу нашелся, что сказать, и сунул в руку Блонди бутылку с виски. Не каждый день узнаешь, что за твоим любимым его муж ухаживал, насилуя разными страшными монстрами. Сеньянин представил расслабленные «члены» чудища в эрегированном состоянии, входящие в Блонди и… возбудился. - Спасибо, - Рауль сделал большой глоток и закашлялся. – Катце угрожал мне вооруженным вторжением на Амои, если я не соглашусь стать его петом. - Петом? – перед мысленным взором сеньянина встала запись произошедшего на стадионе планеты Бизон. Рауль в наряде больше подходящем для БДСМ клуба, чем для открытия крупного спортивного мероприятия, преклонивший колени перед господином Бенийро. При этом воспоминании член Бьерна налился еще сильнее. Эрекция стала почти болезненной. «Подсадить бы тебя на этот парапет» - момент был очень уж неподходящий. - Рабом. Три года я был его рабом, - «раб», слово было сказано. - А сейчас? – вот он, момент истины. - Я… не знаю… - «Возможно, поводок стал длиннее, да и я уже не хочу никуда бежать. Не могу…» - опьяневший господин Ам и не заметил, что произнес это вслух. - Если хочешь, я увезу тебя на свою планету, - слова вырвались быстрее, чем Бьерн успел об этом подумать. Мысль о том, что можно улететь на Сеньин вместе с любимым Блонди, никогда раньше не приходила в голову лорда Гахана. – Там он тебя не достанет, никогда, - опьяневший от алкоголя и любви мужчина искренне верил в то, что говорил. - Я не могу… - господин Ам покачал головой, - «Я не беглец». – У меня дочь… Я Первый Консул Амои… - Аврора маленькая, - Бьерн убрал с лица Рауля золотистый локон, заправив его за ухо Блонди, провел подушечкой большого пальца вдоль скулы любовника, прикоснувшись к его губам, надавливая на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. – Она его быстро забудет, - выдохнул сеньянин в рот Рауля, целуя его. Смесь запахов коньяка, кофе и марихуаны, адская смесь. Хотелось прижать к себе любовника и никогда не отпускать. «Мой» - делиться Раулем с Катце не было никаких сил. Мысль о том, что кто-то может целовать его ненаглядного Блонди так, как он сейчас, казалась Бьерну невыносимой. – А Амои можешь на господина Мегель оставить. – Пьяный бред уже казался не таким уж и бредом. Увезти на Сеньин, поселить во дворце, жить в праздности и богатстве. Балы, развлечения и рядом он, любимый Рауль. - Погоди, - упоминание о заместителе заставило Первого Консула Амои отстраниться от любовника. «А что про него знаю?» - собрав остатки здравомыслия, господин Ам взглянул на Бьерна, несколько раз взмахнув ресницами. Со стороны взгляд Блонди мог показаться растерянным, на самом деле он был оценивающим. «Улететь на Сеньин? Зачем? Что ему нужно от меня на самом деле? Я или мои научные разработки?» - жизнь с Катце сделала Рауля подозрительным, да и раньше руководитель Гардиан доверчивостью не отличался. Опять же вспомнилась недавняя история, произошедшая с Адамом Мегелем. Тот уже распланировал свою свадьбу с Паулем Кочо, даже инкубатор зарезервировать хотел для их будущих совместных детей. Но коварный урановый король помахал несчастному Адаму ручкой, вскоре после чего нанюхался кокаина в обществе своего нового бой-френда, (которого так потом и не нашли, поскольку человек, за которого новый избранник миллиардера себя выдавал, на самом деле все время находился в госпитале с пневмонией) и выпал из окна собственного пенхауса. Вследствие проведенного Раулем расследования выяснилось, что этот самый Пауль Кочо, благодаря своей связи с Адамом, закупал оборудование на Амои и поставлял его на планету Паук повстанцам. Используя, при этом, как посредника некоего господина «Рыжего». Кем был этот господин «Рыжий», Первый Консул Амои не сомневался ни минуты. Конечно же, Катце. Решил наказать вышедшего из-под его контроля Ясона Минка, а когда не получилось, убрал ненужного свидетеля. А доверчивый, влюбленный Адам оказался обманутым, брошенным и использованным. Господин Ам не хотел бы оказаться на его месте. И, поэтому, никаких полетов на Сеньин. Катце хоть не самое лучшее разумное существо во Вселенной, но ни разу его, Рауля, не предавал. А Бьерн – темная лошадка, как говорят Федералы. «Зато, если ставить на темную лошадку, можно очень много выиграть» - так бы ответил Ясон Минк. Стоило рискнуть и строить отношения с господином послом дальше. - На Сеньин, это слишком далеко, Бьерн, - Блонди улыбнулся любовнику. – А поближе есть какой-нибудь еще один веселый ночной клуб? – загул продолжался. Разве не за этим прилетели они на Бизон? Не за тем, чтобы развлекаться? Несколько часов спустя. - Бьерн, с меня ботинок свалился, - Рауль, стараясь сохранить равновесие, пытался выйти на пирс с пришвартованного возле него аэромобиля-амфибии. - Топи второй, - подобрав юбки длинного шелкового платья, молодой мужчина набросил веревку на кнехт, привязывая транспортное средство. - Бум, - абсолютно пьяный Блонди бросил второй ботинок в прозрачную бирюзовую воду, распугивая многочисленных разноцветных, спрятавшихся в камнях рыбок, глядя, как тот медленно тонет, приводняясь на дно рядом со своим собратом. – Счастливы вместе, - Рауль был пьян, укурен в хлам и нес всякую ерунду. Как они с Бьерном долетели до бунгало и два последних ночных клуба он не помнил. Утренний морской воздух бодрил, сознание прояснялось. - Иди сюда, сокровище, - обняв не твердо стоящего на ногах любовника за талию, чтобы тот не свалился вслед за своей обувью, лорд Гахан повел Блонди с пирса на берег. - Теперь носки мокрые, - Рауль, сойдя на землю, тут же зашел в полосу прибоя. Прохладная утренняя водичка освежала. - Их тоже снимай. Господин Ам последовал совету. Стянул ставший противным на ощупь предмет туалета и бросил перед собой. Наблюдая, как носки сначала плывут на поверхности воды, а потом медленно тонут. «Приятно» - растопырив пальцы ног, он пропустил сквозь них коралловый песок. Оглянулся. Голубоватые, практически белые волосы Бьерна были спутаны и распущены, подол мокрого платья волочился земле. - Мальвина… - Рауль вспомнил прозвище любовника. Захотелось его подразнить. - Я тебе сейчас покажу Мальвину, - сеньянин повелся на провокацию. - Его тоже Мальвиной зовут? - Блонди продолжал подначивать. Странное состояние, желание хулиганить. - Да, пожалуйста, смотри, - мужчина рванул платье у ворота. Шелк с треском поддался. – Как тебе? – Бьерн переступил через бывшую еще секунду назад красивым вечерним туалетом тряпку, оставшись лишь в туфлях и чулках. Его «Мальвина» с налитой красной, почти лиловой головкой, оплетенная вздувшимися венами, стояла в полной боевой готовности. - Красивый, - Рауль, глядя на любовника расфокусированным пьяным взглядом, облизал алые покусанные губы. - Но, по-моему, кривой, - ухмылка Блонди стала почти похабной. «Кривой?! Сучка» - в мозгу Бьерна словно что-то перемкнуло. Секунда и мужчина, сбросив туфли, настиг провокатора, швыряя в полосу прибоя, резко подхватывая под бедра, дергая на себя, срывая с любовника штаны и ставя раком. - Сучка Амойская, - Бьерн намотал золотые кудри Рауля себе на кулак, заставляя прогнуться в пояснице, оттягивая его голову назад. – Блядь белобрысая, - рычал он, наваливаясь на Блонди сверху, ладонью другой руки обхватывая его шею, давя на кадык так, словно хотел задушить. – Оближи, - ладонь сместилась на подбородок и челюсть Рауля, сжимая его щеки, так что губы раскрылись трубочкой и проникая пальцами в рот «жертвы насилия». – Оближи, буду тебя ебать с этим, - сам себе противореча, Бьерн отпустил волосы и шею Блонди, дав тому свободно вздохнуть. Впился пальцами в белоснежные ягодицы, подтягивая их еще выше и раздвигая шире, укусил одну упругую половинку так, что Рауль вскрикнул, и проник в розовое отверстие языком, вылизывая любовника изнутри. – Хочешь меня, блядь? – Бьерн оторвался от своего занятия, чтобы наградить Блонди смачным шлепком, от которого тот не удержал равновесие и упал грудью в воду, намочив ставшие тут же тяжелыми и более темными волосы. «Сучка Амойская… Блядь белобрысая…» - затаившийся среди камней Рики с открытым ртом и вставшим от увиденного колом членом, наблюдал за разворачивающимся перед ним действом. «Не хуя себе!» - первая мысль. «Везет же некоторым» - вторая. Генерал Дарк, лишенный подобного обращения уже который день подряд, жадно впитывал увиденное. Поэтому он не заметил приблизившегося к нему Ясона. - Что там? – по выражению лица Рики господин Минк понял, что происходит нечто экстраординарное. Тот лишь приложил палец к губам и сделал приглашающий жест рукой, указывая между камнями. – Смотри, - прошептал он. Ясон проснулся, протянул руку, чтобы обнять Рики, но та нащупала лишь пустоту. «Не спится ему» - Блонди вспомнил, как накануне его любимый всю ночь проворочался в постели. Если честно, то господину Минку тоже не спалось. Рядом был Рики. Такой горячий, соблазнительный, такой желанный. Взять его, поставить на четвереньки, схватить за волосы, сгрести яйца в ладонь. Но нельзя. «Никаких серьезных физических нагрузок в ближайшие две недели» - вердикт врачей. Генерал Дарк должен был восстановиться после ранения. Поэтому Блонди был мил, деликатен и очень бережен. Он не мог причинить вред своему любимому. А тот бесился, фырчал и делал все, чтобы спровоцировать своего супруга на агрессию. Ему это почти удавалось, но в последний момент Ясон, словно наяву, видел, как гигантский бурый паук заносит лапу, чтобы убить его любимого. Белое лицо Рики в больнице. И все. Кураж исчезал. Он не мог причинить ему боль. Потому что врачи запретили. В том, что происходит между ним и Рики, Блонди давно разобрался. Он, Ясон, садист, Рики - мазохист, Ясон – Топ, Рики – боттом. Они оба хотели этого. Им обоим это нравилось. Они были половинками единого целого. Но после ранения генерала Дарка в Блонди что-то надломилось. Ясон боялся причинить боль. Боялся навредить. А внутреннее напряжение копилось у обоих. Им не хватало яркого страстного секса. На чей-то взгляд жестокого, но им был нужен именно такой. Все остальное казалось слишком пресным. «Пойду, найду его» - Ясон слез с кровати, натягивая на себя шорты. Без Рики становилось одиноко. Молодой человек обнаружился на дальнем конце пляжа, среди камней. И, судя по позе, явно за кем-то подглядывал. «Любопытство кошку сгубило» - Блонди вспомнил, при каких обстоятельствах он забрал шестнадцатилетнего, на тот момент, монгрела в Эос, подходя все ближе и глядя на обтянутую хлопчатобумажными штанами оттопыренную задницу Рики. «Такой милый» - хотелось оставить на ягодице любимого гордеца отпечаток своей ладони. Сдерживать себя с каждым днем было все сложнее и сложнее. Блонди понимал, что рано или поздно они сорвутся. «Лучше позже, а то точно придется доктора вызывать». - Что там? – подойдя к вечной жертве собственного любопытства совсем близко, Ясон обнаружил свое присутствие. - Тссс, - Рики прикоснулся пальцем к губам. К таким пухлым, алым губам. Блонди представил их обхватывающими основание своего члена, в то время, как головка проскальзывает в горло любовника, а яйца касаются его подбородка. «Отыметь бы его в рот так, чтобы слезы брызнули из глаз…» «Я должен успокоиться. Он ранен, он еще до конца не выздоровел, ему нельзя» - Ясон присел на камень возле Рики, пытаясь взять себя в руки. - Смотри, - прошептал молодой человек, указывая на что-то. И Блонди, наклонившись, стараясь не шуметь, заглянул в просвет между валунами. Далее должна была следовать сцена, как Ясон и Рики подсматривают за тем, как Бьерн занимается сексом с пьяным Раулем в волнах прилива, Ясон должен был перевозбудиться и трахнуть Рики прямо на месте в своих лучших традициях. Но! Сцена у меня так и не написалась почему-то... В то же время на планете Нара. Когда Кару, начальник службы безопасности Президента ОФП, сообщил майору Широи о том, что господин Бенийро хочет встретиться с ним, Кином, лично, тот был сильно удивлен. Это было грубейшим нарушением инструкции, которая предписывала первому лицу государства общаться с агентами класса майора Широи исключительно через третьих лиц. Ведь, с какой стороны не посмотри, Кин, по сути своей, был узконаправленным биологическим оружием, обладающим интеллектом и внешностью гуманоида. Кару, передавая данное распоряжение своего шефа, так же нарушал закон. Ведь его обязанностью было сохранение безопасности Президента любой ценой. А рядом с майором Широи Катце в безопасности не был. Ничто, кроме доброй воли и угрозы трибунала, не могло удержать Кина от того, чтобы подстроиться под гормональную систему господина Бенийро, влюбить его в себя и сделать из мужчины послушную марионетку, поставив под удар благополучие Объединенной Федерации Планет. - Кару, успокойся. Я съем эти пилюли, - Катце придвинул к себе принесенную бывшим фурнитуром Ясона Минка пачку с таблетками, - и феромоны мистера Широи на меня не подействуют. Да и не станет он их выпускать, - увещевал господин Бенийро своего преданного слугу и давнего подельника. Кин и не собирался. В его жизни было не так много разумных существ, которым он симпатизировал. Их можно было по пальцам одной руки пересчитать. Джессика Конор, его биологический брат-осьминог и вот этот странный Президент. Не друг, не единомышленник. Сообщник и подельник, который не отправил под трибунал и дал возможность жить так, как ему, Кину, нравилось. Господин Бенийро был последним человеком во Вселенной, которому майор Широи хотел бы нанести вред. Возможность познакомиться с Катце лично Кина очень обрадовала. Мужчина знал, кто он такой и он к себе его подпустил. Наверно, будет очередное задание, очередная незаконная сделка или ликвидация. Что-то такое, о чем нельзя передавать даже через Кару. Высшая степень доверия. Профессиональная победа. «Как хорошо! Как же замечательно!» - душа майора Широи пела и чувствовал он себя прекрасно. Совсем недавно он завершил свое последнее дело – ликвидацию Пауля Кочо. Совместил приятное с полезным. И поработал хорошо и отдохнул. Кочо Второй выпал с балкона собственного пен-хауса, накаченный смесью кокаина и транквилизаторов. «Он не упал, он улетел» - поправил майор Широи сам себя. - Анри! Иди ко мне, малыш! – потерявший голову от любви Кочо Второй стоял на парапете балкона, раскинув руки. – Я птица! У меня выросли крылья! Я сейчас улечу! Хочешь со мной? «Не хочу, детка» - в глазах «Анри Монтегю» в тот момент была нежность, легкая грусть, ожидание и интерес. Майор Широи, наблюдая за кульминационной частью исполнения своего задания, любовался делом рук своих. Через минуту будет все иначе. Глухой удар, изломанное куклой тело, лежащее на асфальте, разбрызганные мозги. Крики прохожих. «Вызовите полицию! Кто-нибудь!» Вой сирены. А сейчас перед ним на парапете балкона стоял счастливый полукровка, наполовину человек, наполовину Элита Танагуры, Платина, который десять минут назад сделал ему, «Анри Монтегю», предложение руки и сердца. И майор Широи, конечно же, согласился. Как он мог отказать? Ведь последнее желание приговоренного к смерти - закон. Кин, глядя на своего настоящего, но уже почти бывшего любовника, знал, что тот под воздействием наркотиков действительно чувствует себя птицей и умрет без боли. Не почувствовав удара. «Счастливая, легкая смерть» - майор Широи, развалившись в шезлонге, улыбался, глядя на «любимого», когда тот взмахнул руками, словно крыльями и сделал шаг вперед… Точка невозврата. Миг, когда настоящий любовник становится бывшим. «Полет нормальный» - констатировал Кин. Дальше рутина - визги, полиция, оцепление. Последнюю часть майор Широи уже не застал. Свое дело он сделал, дальше - не его забота. Красавец Анри Монтегю исчез навсегда. Специалист службы протокола Департамента Межпланетных Отношений господин Кин Широи, возвращавшийся с отдыха домой на Нару был скучнейшей личностью. Альбинос, с покрасневшей и шелушащейся от солнца кожей, которой не помогали никакие крема. На такого Пауль Кочо, чьего исчезнувшего любовника искали по всей планете и подали в межпланетный розыск, никогда бы не позарился. «Любовника? Хм. Жениха» - Кин, собираясь к Катце на встречу, самодовольно усмехнулся, покрутив на пальце обручальное кольцо, разглядывая чистый природный десяти каратный изумруд. Майор Широи любил бериллы. Было в них что-то теплое, завораживающее. Как в воде его родной планеты Океан. «Красноглазый альбинос. На такого точно никто не позарится» - Кин снял трофей и положил перед зеркалом. Ибо, нехорошо идти к одному мужчине с подарком от другого. «Обожаю твою задницу!» - раз за разом, кадр, словно на испорченном диске, проносился перед мысленным взором Катце Бенийро. Ревность, боль, отчаяние. - Папочка! Посмотри, какие мне Бьерн заколочки подарил! – радостный смех Авроры. «К дочери подбирается. Он отберет у меня их, их обоих!» - ожидавший майора Широи в своем роскошном, но, увы, пустом особняке рыжеволосый мужчина был грустен и подавлен. Гостевой брак, встречи урывками, на пару дней раз в три четыре - недели, после межпланетных перелетов. Разве о таком счастье с Раулем он мечтал? И этот наглый, всепроникающий лорд Гахан. Занявший апартаменты Ясона Минка. Фактически открытый любовник его мужа, господина Ама. Сладкая парочка и не думала скрываться, ни на Амои, ни на Бизон. Развлекались. Трахались! В туалете ночного клуба! «Какая страсть! Еще немного и в газетах появятся скандальные статьи. А у меня выборы на второй срок…» - господин Бенийро искал рациональное объяснение тому, почему любовник его мужа должен был быть ликвидирован. «Кин все сделает чисто. Он профессионал. И скандала не будет. Будут соболезнования. На Сеньин произошла какая-то мутная история, в которой замешан кузен молодого короля Людвига лорд Гахан. Может быть, там будут только рады, что красавец-посол сгинет?» - Катце представил, как будет рыдать на его груди неверный Рауль, оплакивая любовника. «Возлюбленного» - поправил сам себя господин Бенийро. «После Его смерти жизнь на Амои станет для Рауля невыносимой. Все там будет напоминать о Нем», - мужчина горько усмехнулся. «Может быть, хоть это подвигнет Мидори на перелет на Нару? И мы, наконец-то, заживем, как обычная семья?» - Куда ни посмотри, от гибели лорда Гахана одна выгода. «Гроб тебе будет дубовый, или мраморная урна с прахом, или что там у Вас положено? А не Рауль» - на похороны приговоренного соперника господин Президент скупиться не собирался. Надо будет, сделает их даже более пышными, чем собственную свадьбу. «Вот так вот. Выкуси, Мальвина…» - Катце бросил быстрый и какой-то мрачно-торжествующий взгляд на лежавшую на столе фотографию счастливого соперника и, увидев на мониторе подъезжающую к воротам особняка машину, подошел к домофону, чтобы ее пропустить. Катце был в доме один. Общение с майором Широи господину Бенийро афишировать по понятным причинам не хотелось. Прислугу в честь столь судьбоносной для себя встречи он отпустил. - Мистер Широи, добро пожаловать, - президент встретил его в полутемной прихожей, сам открыв дверь. Судя по всему, в доме, кроме хозяина, никого не было. С одной стороны, ожидаемо, разумно, безопасно. А с другой. Сам Президент ОФП в домашнем халате открывает ему дверь. Так просто и по-домашнему. Как старому другу. - Рад встрече, господин Бенийро, - Кин был действительно рад. Ни званий, ни регалий. Молодой человек протянул мужчине руку, тот ее пожал. У господина Президента были красивые руки –длинные пальцы, узкая кисть и сухая теплая ладонь. Такую руку жать приятно. «Кожа нежная» - майор Широи задержал ладонь мужчины в своей чуть дольше, чем следовало бы. От себя не уйдешь. Катце Бенийро оказался настоящим. Кин знал о чудесах компьютерной обработки изображений, после которых весьма потасканные политики в СМИ выглядели совсем не так, как в жизни. А Катце (как про себя его уже начал называть мистер Широи) оказался действительно очень красивым мужчиной. Кину захотелось ему понравится, очень захотелось. А еще очень не хотелось выпускать из пальцев твердую сухую ладонь. Но пришлось. - Я пригласил Вас лично, мистер Широи… - Кин, называйте меня Кин, пожалуйста. Мне так проще будет, - быстро вставил молодой человек, усталым жестом стаскивая резинку, стягивающую хвост, с волос. В холле перед зеркалом это было уместно, а вот в гостиной подобный жест мог смотреться неоднозначно. Выглядеть бесцветной лабораторной крысой майор Широи больше не хотел, вдыхая глубоко, улавливая запах хозяина дома. - Да, Кин, конечно. Простите, что я так с порога. И называйте меня Катце, - мужчина распахнул перед гостем дверь в гостиную. Освещение там было неярким, зеленоватым. Рассеянным, что позволило молодому человеку меняться так, чтобы это было не сильно заметно. – Проходите, пожалуйста. - С удовольствием, Катце… - на ответную любезность Кин не рассчитывал, что было вдвойне приятно. – У Вас красиво. Светильники необычные, - подвески бра были выполнены из бронзы и натуральных бериллов. Выросший в казенной обстановке, среди пластика и синтетики майор Широи ценил неброскую роскошь натуральных материалов. - Да. Мой муж любит изумруды. Я сделал их на заказ для него. «Да видно бестолку, он на них даже не посмотрел» - господин Бенийро как-то ссутулился, обхватив себя за плечи, словно ему стало зябко. Жест, оставшийся с Амои. – Присаживайтесь, пожалуйста. - Благодарю Вас, - Кин уселся в удобное, с гнутыми ножками, сделанное на старинный террианский манер, обитое атласом кресло. – У Вас уютный дом, Катце, - и опять молодой человек сказал чистую правду. «Только пустой» - мужчина выложил на стол фотографию, на которой его супруга обнимал какой-то красивый с бронзовой кожей и почти белыми, отливающими синевой волосами молодой мужчина. Когда господин Бенийро посмотрел на изображение, у него стал абсолютно несчастный, угрюмый вид. «У его мужа, Рауля Ама любовник, и Катце хочет убить или одного из них или обоих. Моими руками» - очарование момента исчезло. Накатила неизвестно откуда взявшаяся обида. Он то, дурак, думал, что это приглашение – честь, доверие. А вот ничего подобного. Никакой это не знак дружбы или уважения. Просто господин Президент хочет проучить зарвавшегося супруга и его любовника, и ради этого даже не побоялся один на один встретиться с ним, Кином, мутантом, шлюхой и убийцей. Ради этой белобрысой бестии с зелеными глазами господин Бенийро пошел на должностное преступление. Но ведь, и правда. Не передавать же подобное задание, через начальника службы безопасности. Дело то семейное. Обтяпать надо по-тихому. А, с другой стороны, с душе майора Широи проснулось сочувствие к Катце. Он ведь столько хорошего от него видел. Столько денег благодаря ему заработал. «Если бы он был моим мужчиной, я никогда бы ему не изменял. Разве что по работе или по необходимости. А добровольно, просто ради развлечения – никогда» - Кин понял, что хочет этого рыжеволосого мужчину. Хочет себе полностью, без остатка, чтобы он забыл того, другого. Чтобы Катце не вспоминал про Рауля Ама, пусть тот кувыркается, с кем хочет. Крылья носа майора Широи раздулись, улавливая запах собеседника, подстраиваясь под его гормональную систему. Преступление? Ну и пусть. Пошел же господин Бенийро на должностное преступление ради того, кого любил? Пошел. Знал, чем рискует? Знал. А трибунал. Они же с Катце не будут трахаться прилюдно. Значит, никто ни о чем не узнает. Кин шел ва-банк. Он сейчас был рядом с тем, кого хотел. Не для работы, для себя. Сейчас идеальная ситуация. Они вместе в пустом доме, куда никто без спроса не зайдет. И неизвестно, представиться ли подобный шанс еще. Молодой человек задействовал все резервы своего организма. - Кин, Кару мне сказал, что Вы альбинос, - перемены, произошедшие с его гостем с тех пор, как тот переступил порог его дома, не остались для Катце незамеченными. - Так и есть, - алые, красиво очерченные губы изогнулись в извиняющейся улыбке. – Этот… окрас, - майор Широи попытался подобрать нужное слово, - остался с последнего задания. Господин Кочо любил употреблять наркотики, из-за этого у меня произошла разбалансировка, и я вынужден оставаться таким, как сейчас, еще некоторое время - Кин почти не врал. Контролировать пигментацию кожи, волос и глаз он мог, только усилий приходилось затрачивать больше. А еще молодой человек поблагодарил кого-то там наверху за то, что Паулю Кочо и Катце Бенийро нравились люди одного и того же типа. – Это пройдет через две-три недели. Кару сказал, что Вы должны были выпить таблетки перед встречей со мной… - майор Широи выглядел почти виноватым. – Я не хотел ставить под удар Ваше здоровье, господин Президент, - добавил он, возвращаясь к формальному обращению. «Только вот на такую убойную дозу феромонов они не действуют, а через две-три недели ты уже не захочешь что-то менять, Катце» - полностью свои мысли майор Широи озвучивать не стал. «Окрас остался с последнего задания…» - фраза резанула слух. Звоночек из не такого уж далекого прошлого. - Ты будешь фурнитуром Ясона Минка, Катце. Ему понравился твой окрас. Хватит рыдать… Подумаешь, член отрезали. Зачем он тебе был нужен, беспородному? А теперь отработаешь свое и гражданином станешь… - примерно так «успокаивали» его, оскопленного тринадцатилетнего мальчишку, в Гардиан. - Катце. Кин, мы же договорились. Называйте меня Катце, - мужчина примирительным и, одновременно с этим, успокаивающим, жестом накрыл своей ладонью ладонь майора Широи, стараясь сгладить неловкий момент. И тут же отнял, чтобы не вести себя слишком запанибрата. «А то, будет похоже на сексуальное домогательство… А парень только от Пауля Кочо…» - Катце задумался, каково это, ложиться под кого-то по приказу, изображать любовь, а потом убивать. И кем надо быть, чтобы делать такое. Кем-то лживым, опасным, беспринципным. Разум подсказывал одно, но глаза видели другое. Красивое, очень красивое, природа редко создает нечто подобное самостоятельно, лицо с правильными, тонкими чертами. Тонкими ровно настолько, чтобы не казаться слащавыми, а оставаться мужественными. Мягкий, но не безвольный овал лица, резко и красиво очерченные губы, прямой нос и необычные глаза с черными, прямыми длинными, как ни странно, не пушистыми ресницами. Радужка была, ни голубая, ни зеленая, а цвета умирающей бирюзы. В эти глаза хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. «Таких у людей не бывает. Красивое зло… - А ты человек? А кто добро? Ты? Рауль?» - кем-кем, а ханжой и чистоплюем господин Бенийро никогда не был. - Хорошо, Катце… - у Кина был мягкий, «бархатный» баритон. Рыжеволосый мужчина почувствовал, как от лопаток к шее от звука голоса собеседника по его спине побежали мурашки. И запекло в затылке. «Было бы хорошо, чтобы этот индивидуум больше не докучал моему супругу», - господин Бенийро уже, было, протянул фотографию своему гостю, но затем почему-то положил ее обратно на стол. - Нам следовало давно познакомиться лично, Кин, - господин Бенийро сказал и сделал совсем не то, что хотел. На душе вдруг стало спокойно. И, правда. Что он так взъелся на Рауля? По его, Катце, вине, тот стал мазохистом и боттомом, и он сам разрешил мужу завести любовника, который удовлетворял бы специфические потребности господина Ама. А то, что Бьерн Гахан не относится к Раулю, как к отбивной, это же хорошо. Ничего страшного не случиться, если эта парочка развлечется на Бизон. Мысли стали все какими-то добрыми, теплыми, как взгляд майора Широи. - Я рад, что это, наконец, случилось, Катце, - Кин видел, что «клиент поплыл». Но было еще рано, еще не время. Не стоило хватать бабочку за крылышки, еще немного и она сама сядет на руку. - Поужинаем вместе? А то грустно быть одному в этом огромном доме… - мужчина уже не задумывался, почему так легко говорить правду, отчего не страшно показаться слабым. - С удовольствием, - в этот момент Кин окончательно все для себя решил. Он получит этого шикарного мужика всего, без остатка, со всеми потрохами. Он, Кин, а не какой-то там Рауль, будет приезжать в этот роскошный особняк на правах хозяина, кушать с господином Президентом за одним столом, трахаться с ним и спать в одной постели. Это ему, Кину, а не какому-то гулящему муженьку, господин Бенийро будет делать подарки и заказывать берилловые светильники, его будет ждать дома по вечерам и его будет любить. А не того Блонди с фотографии. А Рауль Ам может катиться кандебобером хоть на Бизон, хоть на Амои, хоть к чёрту на куличи. И перетрахаться со всеми послами в Федерации. Хочет по очереди, хочет - одновременно. - Подождите, пожалуйста, Кин. Я думал, что буду кушать в одиночестве, - словно в сюрреалистическом сне, майор Широи наблюдал за тем, как выходивший куда-то ненадолго господин Президент вернулся, катя перед собой тележку, нагруженную едой и посудой, а затем начал сервировать стол, причем, очень профессионально. Отточенные, практически механические движения. «Такие же, как у Кару» - отметил про себя Кин, вспоминая, как начальник службы безопасности Президента ОФП при их первой встрече наливал кофе. «Он мог бы обучать официантов» - молодой человек подумал, что у гостеприимного хозяина какой-то усталый, измученный вид. «Переживал из-за мужа, бедолага» - добыча была слишком легкой. Можно было брать голыми руками. - Позвольте, я за Вами тоже поухаживаю, «господин Президент», Катце, - мужчине сейчас было не много надо. Всего лишь капелька ласки, внимания, нежности, уверенности в том, что он кому-то нужен. Кому-то, кто ничем не хуже, чем его гулящий супруг. Плавные движения, ставший чуть ниже, чем был до этого, голос, мягкая улыбка и какой-то очень взрослый, понимающий взгляд. Катце показалось, что его гость, незаметно перехвативший инициативу, разливающий красное вино по бокалам – немного в свой, потом в его, потом снова в свой (традиция, родившаяся в стародавние времена и показывающая гостям, что напитки не отравленные), - гораздо старше и умудреннее жизненным опытом, чем показался в первые минуты знакомства. И господину Бенийро вдруг захотелось стать слабым, маленьким, отключить мозги, чтобы кто-то все решал за него, заботился о нем. Где-то на периферии сознания родилась мысль, что его желания ненормальны, не свойственны ему, вечно все держащему под своим контролем. Но мысль вспыхнула и погасла. Кин раскладывал тушеные овощи и мясо по тарелкам, а Катце думал о том, как ему спокойно, комфортно, уютно рядом с гостем. Что дом наконец-то стал напоминать дом, а не роскошную заброшенную гостиницу. - За знакомство, - майор Широи поднял бокал в воздух. - За знакомство, - мужчина поддержал тост. Состояние сродни опьянению теперь можно было списать на действие алкоголя. У Кина были бирюзовые глаза, длинные черные ресницы и волосы, накрывавшие плечи, словно золото, немного завивающиеся на концах. «С прошлого задания остались» - Катце было жаль, что скоро это великолепие исчезнет. - Кин, у Вас есть какие-нибудь планы на этот вечер? – мужчина смотрел молодому человеку прямо в глаза. Сейчас этот вопрос интересовал господина Бенийро больше всего. «Да!!!» - Никаких определенных планов, Катце, - они с господином Президентом сидели близко друг к другу, слишком близко. «Как охренительно пахнет его кожа. Как будто духи» - у господина Бенийро стала кружиться голова. А сердце билось быстро-быстро. Как тогда, давным-давно, на Амои… «Он шпион! Шлюха! Вспомни, что случилось с Паулем Кочо!» - чувство самосохранения еще пыталось достучаться до разума одурманенного феромонами мужчины. – «Он тебя совратил! То, что ты испытываешь, ненормально!» «Хоть раз в жизни меня кто-то совратил. Шпион? Шлюха? Главное, что не Рауль…» - Катце безумно устал год за годом навязывать себя. А этот парень, похоже, хочет его, - бугор на штанах Кина не двусмысленно указывал на состояние собеседника, да и у мужчины был такой же. «Рауль там развлекается. А я… Не евнух же я, в самом деле» - мужчина понял, что видит свое отражение в глазах гостя. Они были все ближе, ближе, расплываясь, а потом его губы накрыли губы Кина, мягкие горячие. Дальнейшее воспринималось урывками. Желание нахлынуло, словно марево. Одежда, его и майора Широи, вперемешку улетевшая на пол. - Хочу тебя, - жаркий шепот у уха, зубы, кусающие загривок и мурашки, бегущие вдоль позвоночника. Свой собственный стон. Полосы, белые, золотистые и нежно-голубые на атласном диване, куда Кин его утянул. «Надо же, сильный такой…» Ладонь молодого человека, в которую тот наливал оливковое масло, стоявшее на столе. Покатившаяся на пол со звоном бутылка. И снова Кин целует ему спину и хочется выть от удовольствия. В себя Катце пришел от резкой, но несильной боли в заднем проходе. - Ш-ш-ш-шшш, уже все, - молодой человек, неожиданно занявший доминирующую позицию, подул на ухо мужчины, и снова толкнулся вперед, плавно вгоняя член до конца. – Ты охуительный… Подобного Катце не планировал, но это оказалось настолько приятно в любом смысле этого слова, что мужчина, привыкнув к распирающему чувству, закусив зубами запястье, качнул бедрами назад. – Давай уже… Два раза просить Кина не пришлось. Он двигался в своем любовнике, пребывая в экстазе и эйфории. Он, дитя пробирки, результат генетического эксперимента совратил этого потрясающего мужика! «Он мой!» - майор Широи чувствовал себя триумфатором. Он имел в зад Президента ОФП и Кину казалось, что он имеет всю Вселенную. - Пи, пи, пи – противные звуки вырывали Катце из царства Морфея. Мужчина приподнялся на локтях, чтобы по привычке взять с невысокого прикроватного журнального столика наручный коммутатор, куда обычно клал его перед сном, и не обнаружил его на привычном месте. Прибор связи валялся на полу. «Надо поднять» - господин Бенийро пошарил рукой по ковру, свесившись с кровати. Поясница тут же заныла, задница саднила, саднила приятно. Видимо, ночка выдалась бурной. И спал он в кровати не один. «У меня Гай в гостях?» - все еще до конца не проснувшийся Катце пребывал в состоянии «Кто я? Где я?» Потом мутное сознание подкинуло воспоминание, что у Гая теперь юный любовник Рики Татсу, и значит, в кровати рядом с ним, с Катце, находится кто-то другой. Отвлекшись от поисков, господин Бенийро повернул голову в сторону своего нежданного визави. Белые, рассыпавшиеся по подушке волосы, закрывали лицо спящего человека. «Кин…» - мужчина с интересом рассматривал алебастровую с алыми ногтевыми пластинками ладонь любовника, которой тот сжимал одеяло. Майор Широи был альбиносом и сейчас, во сне, пребывал в своем естественном, природном состоянии. «Он милый» - воспоминания о минувшей ночи вызвали у Катце довольную улыбку. Кин его буквально заездил, как Гай в их лучшие времена. Надоедливое «пипикание» прекратилось. «Кто же это мне звонил в такую рань?» - на часах было шесть утра. Общаться ни с кем не хотелось. Мужчина еще раз пошарил рукой по ковру, нашел таки упавший на пол коммутатор и поднес его к глазам. Звонил Рауль. «Что случилось?!» - супруг никогда беспокоил его в такую рань. «Может быть, что-то с Авророй?» - Катце прикинул, что, учитывая разницу во времени, на Бизон, где прохлаждался его неверный супруг, должно быть около часа дня. «Соскучился? Совесть замучила?» - недоумевал господин Бенийро, тут же перезванивая Раулю и натягивая на Кина одеяло, чтобы того не было видно. - Привет, - трехмерное изображение господина Ама было таким четким и красочным, что казалось, к Раулю можно прикоснуться рукой. Все же, качественная президентская связь – это замечательно. - Ты мне звонил? – Катце рассматривал супруга. На том не было ничего, кроме накинутого на голое тело зеленого шелкового халата, отороченного золотым кантом по обшлагам и воротнику. - Нет, прости. Наверно, набрал случайно… - у Рауля был растерянный вид человека, которого застали врасплох. - "Случайно? Как же еще?" - стало неприятно. - Тогда я дальше спать буду. Целую, пока, - господин Бенийро прервал связь. Если бы он был в постели один, то поговорил бы с Раулем подольше. Но рядом спал Кин, и не хотелось его будить. - Ммм… - молодой человек повернулся во сне, стягивая с лица одеяло, поворачиваясь к Катце, утыкаясь носом в руку мужчины. Господин Президент с интересом наблюдал за тем, как белые волосы становятся золотистыми, а на белоснежной коже появляется легкий загар, красные ногти, словно покрываясь слоем лака, окрашиваются в перламутровый цвет. «Вот как оно работает. Он просто становится максимально привлекательным для партнера» - Кин, тем временем, не просыпаясь, положил голову на грудь Катце, обнял и закинул колено на бедро мужчины, утыкаясь в него полу-эрегированным членом. Господин Бенийро почувствовал, как и к его собственного члену начала приливать кровь, уже который раз за прошедшую ночь. Или уже утро? Кин лежал в его объятиях. Такой юный, теплый, беззащитный. «Такой ласковый», - гладя любовника по шелковистым волосам, Катце наблюдал за лучиком солнечного света, пробившегося в щель между тяжелыми бархатными портьерами цвета мха. «Скорее, уже утро» - он положил молодого человека головой на подушку, склоняясь над ним и целуя в губы. Тот обхватил Катце за шею и стал отвечать. Утро точно было добрым.