Outlast Paranoia

В тихом застенчивом юноше, сидящем в первом ряду, многие уже узнали бывшего хозяина Роя, Билли Хоупа. Его измученное лицо, бледное изношенное тело и смиренно сложенные на коленях руки удивительным образом сочетаются с добродушными, теплыми глазами. Проведя столько времени в изолированной сфере, в ледяных подземельях, с повторяющимся вновь и вновь морфогенетическим психоделом, этот парень сумел сохранить себя прежнего. Когда любящий сын Уильям добровольно принял участие в проекте «Вальридер», чтобы помочь своей тяжело больной матери. Билли тогда так и не узнал, что его мама не смогла побороть свою болезнь. Выяснив это позже, он отреагировал сдержанно, словно это должно было случиться, так было предначертано судьбой. Он привык к тому, что его близкие люди умирают, привык видеть и чувствовать смерть. Он и сам долгое время был носителем Смерти, даже не догадываясь об этом. Я вижу, что Билли нелегко дается общение с окружающими, но он уже делает немалые успехи, время от времени поддерживая бытовую беседу или выполняя хозяйственную работу вместе с остальными пациентами в различных блоках лечебницы. Длительная изоляция и непрекращающиеся эксперименты по-прежнему дают о себе знать. Билли снова учится употреблять обычную пищу, снова привыкает к солнечному свету и свежему воздуху. Все, что видит Билли вокруг, для него в новинку. После черно-белых сменяющих друг друга картинок в ледяной лаборатории нелегко снова воспринимать свежую зеленую траву, лазурь неба, золотистые перья пролетающих птиц. Поначалу ему было страшно, непривычно, почти физически больно от того, что он увидел, услышал, испытал. Другие ребята стараются помогать ему в адаптации к той среде обитания, из которой его грубо изъяли несколько лет назад. Но эти несколько лет показались Хоупу целой вечностью, ему придется многое вспомнить, многому научиться заново. Ощущая поддержку своих собратьев по несчастью, Билли преображается на глазах. Перенеся многочисленные эксперименты над телом и душой, потеряв все самое дорогое, он начинает жизнь с чистого листа. Я частенько встречаю Хоупа на улице перед главным корпусом и во внутренних двориках других зданий больницы: он прогуливается и изучает окружающий его мир. Забытый когда-то, приобретенный заново. Возможно, Билли представляет будто он инопланетянин, который прилетел на незнакомую планету и хочет узнать о ней как можно больше. Каждый листочек, букашка и капля росы исследуется им с особым вниманием и жаждой. В такие моменты я стараюсь не тревожить бывшего носителя и поскорее прохожу мимо, держа в руках стопку свежего постельного белья, ведерко воды или миску яблок. - Сегодня птицы особенно распелись, будет потепление. – Билли смотрит на меня и подходит поближе. Удивляюсь, как он всегда все замечает, даже когда пытаешься незаметно прошмыгнуть мимо него. Словно чувствует твое присутствие рядом. - Ты уже столько всего знаешь… - Отвечаю я, предложив ему угоститься, если несу с собой что-то съедобное. - Я просто вспоминаю. Приметам меня научила мама, до того как… - Хоуп обрывает фразу, на него снова нахлынули воспоминания о прибытии в лечебницу. Пусть он и решился на это по доброй воле, тогда он, еще подросток, даже не догадывался о своей дальнейшей судьбе. - Чшшш, все хорошо, Билл. Все закончилось. – Я обнимаю паренька, чтобы утешить его. - Знаю, знаю. Но много хорошего осталось в той «старой» жизни. Дом, мама… Мы с тобой почти ровесники, а я уже состарился. - Не говори о себе так, у тебя все будет хорошо. Ты уже столько всего достиг! Все только начинается. - Новая жизнь? – Билли с надеждой смотрит на меня. И я улыбаюсь ему в ответ. Его одногодки заканчивают обучение в университетах, получают интересную успешную работу, женятся и выходят замуж, а у кого-то уже есть дети. А что есть у Билли? Разрушенные мечты о спасении матери, долгие годы в состоянии осознанного сновидения, опустошение и отчаяние. «Мы должны держаться друг за друга», - убеждаю его я. Поверит ли мне парень, которого однажды уже жестоко предали? Буду надеяться, что поверит. Хоуп облокачивается на решетку и смотрит куда-то вдаль, я становлюсь рядом и наблюдаю за ним. - Первое время, когда я вдыхал настоящий воздух, меня начинало тошнить. Пару раз я даже терял сознание от этого сильного запаха, боюсь так и не привыкнуть. - Представь, что ты новорожденный и учишься жить в новом мире. - Да, я действительно родился заново. Но смогу ли я жить как раньше? - Только если ты сам этого захочешь, Билли. Без твоего искреннего желания никто из нас не сможет тебе помочь. Поверь в себя и у тебя все получится. От бесед на лоне природы мы переходим к общению с другими ребятами. Сегодня наша встреча посвящена теме семьи. Пациенты вспоминают своих родственников, детство, юность, через боль и слезы говорят о своем прошлом до Маунт-Мессив. Кто-то помнит родню и друзей, а кто-то уже позабыл все то, что объединяло его с внешним миром. Неприступная горная лечебница стала для этих людей родным домом. Я сижу в инвалидном кресле, а все присутствующие расположились передо мной полукругом. Мне хочется выслушать всех, я знаю, как важно для каждого из нас просто выговориться, а сочувствующего и внимательного человека рядом может не оказаться. - Билли, расскажешь нам о своей семье? – Обращаюсь я к тихо сидящему среди других ребят пареньку. Хоуп робко оглядывает приготовившихся слушать пациентов и начинает свой рассказ. Он описывает нам свою жизнь в Пуэбло, говорит о маме – единственном родном для него человеке, о ее церквушке, где каждое воскресенье собирались прихожане, чтобы послушать проповедь. Но вот его маму одолела тяжелая болезнь и преданный сын решил пожертвовать собой ради ее спасения. Благородная жертва Билли ради матери напоминает мне историю Иисуса Христа. Конечно же, его жертва была общечеловеческой и вы знакомы с Сыном Божьим гораздо лучше, чем с подопытным проекта «Вальридер» Уильямом Хоупом. Но для меня эта искренняя жертва Билли гораздо более ценная. И жертвы других пациентов, отдавшихся на опыты ради погашения долгов и оплаты страховок своих семей – это часть той кровавой платы за разрушенные судьбы, уничтоженные надежды, изнасилованные души. Побывавший между жизнью и смертью, Билли вызывает у остальных ребят неподдельный трепет, восхищение, благоговейный страх. А для меня он обычный смертный человек, на долю которого выпали немыслимые испытания и муки. Этот парень научил меня ценить то, что я имею, заботиться о близких и родных людях. И каждый раз, когда я смотрю в голубые глаза Уильяма Хоупа, я вижу надежду. Утомленную, робкую, слабую, но все-таки надежду на то, что все будет хорошо. *** Возле сцены актового зала расположился рояль, на котором время от времени играют партитуры и этюды некоторые из пациентов, владеющие этим искусством и не позабывшие его за это долгое время. Их тонкие пальцы пробегают по белым и черным клавишам, а бледные лица, озаренные теплым огоньком свечи, то и дело преображаются от радости и наслаждения - эти ребята снова занимаются любимым делом. В конце наших встреч кто-то из них садится за инструмент и наигрывает полузабытые мелодии, вселяя в бывших вариантов надежду и исцеляя их души. Но не только пациенты любят проводить время за этим музыкальным инструментом. Краем уха я слышу характерное жужжание, едва различимое гудение, и вот пространство над роялем заполняется густым черным дымом, а на крышке инструмента восседает знакомый всем черный силуэт с пустыми светящимися глазницами, известный как Вальридер. Сущность из нанитов внимательно осматривает зал и всех собравшихся в нем обитателей лечебницы, после чего сосредотачивает свое внимание на мне. Глаза наноробота вспыхивают светом, а рот растягивается в улыбке, на что я отвечаю кивком, совершая ставший привычным обряд приветствия местного божества. Наше общение целиком и полностью состоит из разнообразных жестов, мимики, условных знаков, а также моих словесных обращений к Рою и веры в то, что он, обладая определенным внутренним интеллектом, различает и понимает мои высказывания. Вальридер невероятно чувствительный и проницательный робот, который молниеносно реагирует на любые изменения в окружающей среде, будь то появление нового человека в пределах видимости или смена погоды. Рожденный из клеток человека и управляемый человеком, он и сам очень сильно напоминает человеческое существо. Лишенное физического тела и дара речи, но все-таки осмысленное и понимающее создание, способное по-своему выражать мысли и даже чувства. - Так, посмотрим… Вот полотно Генри Фюссли «Ночной кошмар». – Я открыла найденную картину в полноэкранном режиме и продемонстрировала Вальридеру, который явно заинтересовался находкой и даже приложил свои смоляные коготки к экрану монитора. Он внимательно изучал лукавого демона, восседающего на груди спящей женщины, слепую лошадь за шторой и издавал шорохи и тихое жужжание. - Это твой прототип из немецкой мифологии. «Так же известен как Альп, Мара, Шрат…», - процитировала я отрывок из документа о мифологии пресловутого демона, истязающего спящих. Вальридер в тот момент выглядел как одинокий человек, который неожиданно узнал, что у него есть родственники. Наверное, тогда он испытал новое, неизведанное до этого чувство наносчастья. Древние германские мифы, божественная вера, современная наука – все это безумно тесно переплелось в Вальридере. Я воспринимаю его как диковинное создание на стыке машины и человека, которое познает мир благодаря своим сверхспособностям. Я наблюдаю за его головокружительными полетами над крышами и острыми шпилями Маунт-Мессив, спящей в густом утреннем тумане. Черное облачко с мимолетным шлейфом проносится мимо внутреннего дворика, ловко огибает водонапорную башню - словно дух-покровитель осматривает свои владения. И в этом есть доля правды: Вальридер родился в этом месте, а теперь он защищает его от постороннего вмешательства. Спустившись на землю и приняв человеческий облик, он подлетает к моей закутанной в плед сонной фигуре, сидящей на скамье. Рой быстро учится новым умениям, адаптируется, становится более человечным. И совсем недавно он научился такому выражению человеческой привязанности, как объятия. Дымчатые руки наноробота смыкаются кольцом вокруг меня, а его голова приникает к плечу, и существо издает умиротворенное гудение и даже что-то напоминающее кошачье урчание. От его тела исходит холодок и легкое покалывание, однако мне удается привыкнуть к этим ощущениям и приобнять его вокруг спины, которая удивительным образом уплотняется и не позволяет моим рукам проходить сквозь наночастицы. Все его естество вибрирует и заполняет пространство вокруг клубами иссиня-черного дыма, в моих ушах звенит его гудение и характерное жужжание, создавая ощущение нереальности происходящего, будто я нахожусь… во сне. Но не в кошмаре, а в мирном и приятном сновидении. Вместе мы направляемся в глубины подземной лаборатории, где находится колыбель Вальридера – морфогенетический двигатель. Сейчас этот комплекс находится в запустении, а сам двигатель выведен из рабочего состояния. Однако экраны, на которые передавалось то самое черно-белое видео с психоделическими анимациями и быстрой сменой кадров, все еще можно использовать. И вместо того ролика, который неизменно показывался здесь столько лет, сегодня на экране возникают кадры из повседневной жизни Вальридера. В пятиминутной нарезке из разных ситуаций он то пролетает по коридорам больницы, то учится находить общий язык с пациентами, то с наслаждением пьет горячий шоколад и жидкость превращается в наниты прямо на глазах у восторженной публики. Я наблюдаю за реакцией Вальридера на видео. И не могу поверить в увиденное. Его лицо исполнено любопытства и радости, почти детского восторга, а в светящихся глазах читается неподдельное, абсолютно человеческое, без приставки «нано-» счастье. *** На маленьком экране видеокамеры мелькают самые разные и неожиданные кадры из жизни обитателей лечебницы: вот Крис сидит на площадке тюремного блока и качается штангой, а здесь я декламирую Вальридеру немецкую поэзию в оригинале и он буквально светится от наслаждения, словно чувствуя зов исторической родины; на следующих кадрах мелькают Шелковистый и Билли, которые моют посуду, ну а вершиной этого винегрета из короткометражек является съемка прошлогодней церемонии награждения лауреатов Пулитцеровской премии, и этот низкий голос с хрипотцой, комментирующий происходящее в изысканно-саркастичном тоне, просто нельзя не узнать. Голос Майлза Апшера. Репортер до мозга костей, новоиспеченный хозяин Вальридера и просто классный парень восседает рядом со своим подопечным на крышке рояля и перебирает клубы нанитного дыма, исходящие от Роя. После всего, что приключилось с ним в этих стенах, Майлз держится бодрячком и даже находит в себе силы поддерживать других, если они вдруг опускают руки и теряют веру в себя. О таких говорят, что они прошли огонь, воду, медные трубы и закалили свой дух до состояния стали. Сегодня он выглядит как раньше, словно и не было всех этих ужасов и мучений, которые разом обрушились на его многострадальную журналистскую голову. Зачесанные назад каштановые волосы, точеные черты лица, зеленые глаза с лукавым блеском, крепкая широкоплечая фигура, замершая рядом с пульсирующим туманом из наночастиц, который то теряет человеческую форму, то вновь обретает ее. Неизменная для репортера одежда также не выдает в нем носителя Вальридера. Он как и прежде облачен в белую рубашку с парой расстегнутых пуговиц, коричневую кожаную куртку, джинсы с черным поясом и ботинки, в которых прошел почти через всю Маунт-Мессив. Встреть вы его где-нибудь в центре города, то вряд ли бы подумали, что этот ничем не примечательный мужик с камерой обладает такой нечеловеческой силой и способностями. Став полноценным хозяином этих мест, Майлз оглядывает группу собравшихся в зале людей с долей своеобразной опеки и ответственности за них. И хотя наш репортер совершенно не склонен к разного рода телячьим нежностям, его незримая защита по отношению ко всем нам ощущается постоянно. И пусть вас не удивляет сцена, в которой Майлз отчитывает Билли за его похождения по аварийным участкам женского отделения. Жажда Хоупа к познанию окружающего мира так же сильна, как и стремление Апшера обезопасить своего предшественника в управлении Вальридером. Их отношения и манера общения друг с другом напоминают мне отношения двух братьев, старшего и младшего, которые то ссорятся, то мирятся, при этом старший всегда старается опекать и защищать своего братца. Но как бы там ни было, связь между этими двумя чрезвычайно сильна, и причиной этому служит не только Вальридер. Майлз и Билли давно обрели друг в друге родственную душу, ближе которой не найти. И я искренне рада этой крепкой духовной связи между бывшим и нынешним носителями Роя. Мои отношения с Майлзом вполне умещаются в лаконичное новомодное слово «бро». Я воспринимаю репортера как друга, готового помочь словом и делом, он стал для меня своеобразным наставником и даже образцом для подражания в определенных качествах личности. Даже став носителем, Апшер не утратил присущего ему авантюризма, любопытства и энергичности. Как истинный журналист, он всегда готов схватить свой неизменный атрибут, камеру с ночным видением, и снять еще один занятный эпизод из жизни обитателей Маунт-Мессив. В этих мероприятиях его соратником часто становлюсь я, и тогда мы, сокрытые тьмой коридора или густым туманом внутреннего дворика, идем навстречу новому сенсационному открытию. - Слышишь? Кажется где-то здесь тусуется Уокер… - Майлз указывает рукой в сторону ванной комнаты, когда мы доходим до первого этажа мужского отделения. И действительно, где-то поблизости слышится характерный звон цепей и сбитое дыхание. - Ты уверен, что тревожить его – это хорошая идея, Майлз? – Спрашиваю я, настороженно оглядываясь по сторонам, ожидая в любое мгновение увидеть нашего бравого солдата. - Да брось, он нам с тобой ничего не сделает. С тобой он крепко дружит, а я носитель и на меня никто из местных чуваков даже дыхнуть не посмеет, не то что руку поднять. Так что не дрейфь, все будет как надо! – Заверил меня Апшер, надменно вскинув бровь и хихикнув. Даже влияние Вальридера не изменило репортерских привычек нашего героя, а уж теперь, когда он стал полноценным владыкой Маунт-Мессив, парень волен исследовать и снимать хоть круглые сутки. Мы направляемся к источнику звука, и позвякивание цепей становится все отчетливее и громче, пока не выясняется, что источник звука находится прямо за стеной. Судя по указателю «Ванные», Крис сейчас находится именно в этом помещении и, вероятно, совершает гигиенические процедуры. Перспектива узреть обнаженного Уокера не кажется мне соблазнительной, и я опасливо дергаю своего сопровождающего за рукав куртки. Однако ситуация складывается таким нелицеприятным образом, что Апшер тянет меня за собой и мы буквально вваливаемся в ванную комнату. Дальше следует немая сцена. В одной из ванн возлежал Крис собственной персоной. Он растянулся во всю длину посудины и обхватил ее края своими мощными когтистыми руками. Все его массивное тело было окутано невесомым облаком ароматной пены и мыла, а блаженное выражение лица говорило о том, что мужчина искренне наслаждался сим приятным процессом. Пол вокруг был покрыт комками пены и лужицами мыльной воды, рядом стояли тяжелые ботинки Уокера, а его штаны и неизменные цепи висели на краю соседней ванны. Более идиллической картины в стенах Маунт-Мессив я еще не видела. Я попыталась потянуть Майлза за собой, пока Крис нас не заметил. Однако в следующее мгновение он приоткрыл глаза, ранее крепко закрытые от удовольствия, и повернул голову в нашу сторону. Мне оставалось лишь издать нервный смешок и спрятаться за спину Апшера, всем своим видом показывая, что «это все он». Личико Криса моментально перекосило и он начал напряженно глазеть то на меня, то на Майлза. В ответ репортер озадаченно чесал затылок, а я изображала глупую улыбку, стараясь не смотреть в сторону Уокера, наготу которого скрывала лишь пена. - Апшер, ты совсем уже стыд потерял? Или любопытство репортера в жопе заиграло? – Пробормотал мужчина, не сводя глаз с замершего в недоумении Майлза. Который, однако, уже через секунду переменился в лице, найдя просто божественное оправдание нашему присутствию здесь: - Да ничего у меня не заиграло, мы просто репортаж про гигиену снимаем. Вот и зашли к тебе, чтобы взять интервью у самого чистоплотного мужика в Маунт-Мессив! – Парень лучезарно улыбнулся и включил камеру, приготовившись снимать. Знает же, что носителя Вальридера все либо боятся, либо уважают, либо все сразу! - Гениально, бл*ть. Ну валяйте, раз пришли. – Уокер намылил свою макушку, от чего та торжественно заблестела, и взглянул на меня. – Будешь у меня интервью брать, кроха? Майлз-Майлз, еще и девчонку в свои темные журналистские делишки впутываешь! - Никого я не впутываю, у нас с Юлей общие интересы. Гуманитарии должны держаться вместе, знаешь ли! – Майлз многозначительно хлопнул по краю соседней ванны, а я тем временем присела на край той, где находился герой нашей сегодняшней рубрики. Крис выпрямился и постарался придать себе невозмутимый вид, словно он важный депутат, у которого берут интервью ведущие журналисты мира. Апшер навел объектив камеры на нас и я начала импровизировать, задавая вопросы на тему гигиены и значения чистоты в жизни обитателей Маунт-Мессив. Крис отвечал случайными фразами, которые только могли прийти ему на ум, повествуя нам о своей любви к горячей ванне с душистым гелем и мылом, махровым халатам и просмотру реслинга после приятных водных процедур. По окончанию этого увлекательного интервью мы благодарим Криса за участие и покидаем ванную комнату, после чего репортер не выдерживает и заливается хохотом. Я тоже начинаю хихикать, и со стороны мы наверняка выглядим как два укурыша на гребне наркотического трипа. Да, мы повидали много любопытных и забавных ситуаций за время этих репортажей и интервью, но такого зрелища на нашей памяти еще не случалось! Впрочем, снимали мы не ради забавы, а во имя высокой цели – привить стремление к чистоте и порядку у местных обитателей, демонстрируя это на примере Криса, принимающего горячую ванну. А он обладает весьма солидным авторитетом в этих стенах, так что эффект гарантирован. Не знаю, принимала бы я участие в авантюрных похождениях Майлза по больнице, если бы этот парень не являлся воплощением моей давней детской мечты. Когда-то и я грезила профессией журналиста, представляя свои поездки по всему миру в поисках загадок и тайн, рискованные вылазки на сверхсекретные объекты, предвкушение скорого открытия истины… Образ Апшера в моем понимании полон ностальгии по этим детским мечтам и наивной вере в то, что на любой вопрос можно найти ответ, а все нераскрытые тайны ждут своих исследователей. Именно это связывает нас крепкими дружескими узами, пропитанными духом приключений и вечного поиска. Время от времени мы с Майлзом выезжаем за пределы Маунт-Мессив и направляемся в ближайший населенный пункт, Ледвилл, чтобы закупиться провизией и хозяйственными материалами, а то и просто посмотреть, что интересного происходит в близлежащем оплоте цивилизации на лоне Скалистых гор. Это небольшой городок, который гордо носит статус самого высокогорного населенного пункта США и является одним из ярких памятников американской горной промышленности. В таком примечательном местечке всегда найдется куда сходить и на что посмотреть, однако на первом месте для нас стоит дело. Совершив плановый визит в местный супермаркет, мы направляемся к джипу и заполняем багажник тем, что пригодится для ремонта и прочих дел по хозяйству, а заднее сидение машины – продуктами питания. После этого мы частенько гуляем по Ледвиллу, изучаем витрины магазинов и кафе, обращаем внимание на рекламные афиши и просто наслаждаемся умиротворяющей атмосферой этого провинциального городка. Пройдя город вдоль и поперек, мы садимся в джип и возвращаемся в Маунт-Мессив. Сегодня мы решили не спешить и остановились возле пологого склона горы, где сам Вальридер велел устроить небольшой приятный пикник. А вот кстати и он – за примерное поведение хозяин согласился взять своего подопечного в поездку и теперь он витал вокруг поляны с низкорослой травой, где мы и решили перекусить и погреться на солнышке. Майлз расстелил коврик, а я тем временем принесла картонный пакетик с сандвичами и термос с горячим кофе. Насладиться этой трапезой на лоне первозданной природы – шанс, который выпадает нам не каждый день. - Не жалеешь, что больше не будешь писать статьи и снимать репортажи для изданий? – Спросила я, отпив немного кофе и прислонившись к плечу Вальридера, который нежился на теплом солнышке. - Знаешь, больше не жалею. Раньше, до поездки сюда, я был готов душу продать за очередную скандальную сенсацию, которая гарантированно принесла бы мне признание, славу, и конечно же нехилый гонорар. А теперь, когда я пережил столько всего и стал носителем… Потребность во всем этом моментально отпала. Теперь у меня совсем другая жизнь. Если это вообще можно назвать жизнью… - Эй, а ну не вешай нос! – Я похлопала его по плечу, чтобы подбодрить. – Ты же бесстрашный Майлз Апшер, который не боится никого и ничего! Добрая половина ребят до сих пор считает тебя живым воплощением Бога! - Поверь, даже Богу иногда нужен отдых и уединение. Порой чувствую себя поп-звездой с кучей поклонников, честное слово. А здесь так хорошо, безлюдно… Можно ощутить себя обычным человеком, а не божеством, хотя бы на время. – Апшер лег на спину и прикрыл глаза, блаженно улыбнувшись. Я кивнула в ответ и устремила взор куда-то вдаль, за горизонт, очерченный вершинами гор. Этому парню выпала нелегкая судьба держать под контролем невообразимую силу на грани науки и магии, и со своей миссией носителя Вальридера он справляется превосходно. Рой исцелил его раны, взамен получив нового хозяина – сильного телом и душой, способного мудро управлять своим подопечным из наночастиц. И все же Майлз остается человеком, которому не чужды эмоции, желания, мечты. Он остается все тем же репортером в вечном поиске великой истины, ждущей «где-то там». Он полон энергии, энтузиазма, он жаждет узнавать что-то новое и интересное каждый день. И я хочу, чтобы журналист по имени Майлз Апшер оставался таким всегда. Ну а пока он наслаждается теплом и светом солнца, раскинув в стороны руки, на моих коленях свернулся его неизменный туманный спутник. Вальридеру так же хорошо, как и его хозяину, и он громко мурлычет, словно большая черная кошка.