Outlast Paranoia

По соседству с Уокером в зрительном зале сидит весьма примечательный гость. В отличие от бурно обсуждающих что-то пациентов и мирно беседующих Вейлона и Лизы этот мужчина в летах, кажется, находится в своем мысленном мирке и лишь изредка перебирает в сухих пальцах крошечный крест. Но как только у рояля снова возникает улетавший по своим делам Вальридер, глаза старичка вспыхивают особенной радостью и благоговением. Ибо перед ним его Бог. Мартина Арчимбода все в Маунт-Мессив знают под прозвищем «отец Мартин». Еще в те далекие темные времена, когда все здесь дышало безумием и кошмаром, он успел создать себе имя и стать известной и очень неординарной персоной, к которой разные обитатели приюта относились по-разному. Кто-то, искавший оплот и защиту для своих уязвимых души и тела, сразу же примкнул к его пастве и стал одним из верных учеников священника. Кто-то открыто насмехался над Мартином и его самопальным учением о Господе Вальридере и видел в нем не более чем одержимого старика. И пусть вторая позиция выглядит гораздо разумнее, нежели первая, в тех страшных условиях религия отца Мартина стала тем единственным оплотом надежды для многих пациентов. У этих покинутых людей появилось то, что поддерживало их и заставляло верить в лучшее, хоть и почти невозможное. Избавление от страданий. Сегодня, когда события минувших дней уже позади и начинают понемногу стираться из памяти, в часовне лечебницы снова светит приветливое весеннее солнце. Здесь отец Мартин проводит большую часть своего времени, усердно молясь за благополучие всех местных обитателей и превознося в молитвах своего Бога за его щедрые дары. Дарами священник называет «покровительство и защиту, которыми Вальридер неизменно одаряет всех нас». Благо, фанатизм отца Мартина утих и он принял Вальридера как чудесный плод науки и чего-то не от мира сего, спокойно придерживаясь своих убеждений и не пытаясь никого обращать в свою веру. Оно и к лучшему. Лично я – человек неверующий, но не прочь провести время в каком-нибудь занятном религиозном месте. Главными приманками для меня служат роскошное убранство и интерьер помещения, и конечно пьянящий аромат церковных свечей. В часовне Маунт-Мессив в избытке хватает и того, и другого. - Витражи шикарные, ювелирная работа. Здесь просто посидеть, подумать о чем-то своем – одно удовольствие. – Я искренне хвалю работу мастеров, создавших часовню, и прохаживаюсь взад-вперед по проходу между длинными скамьями. - Согласен с тобой, дочка. Здесь и верующие находят утешение, и неверующие успокаивают свои души. – Отец Мартин кивнул, зашуршав тканью одеяния. – Твоя душа чистая, наш Бог так трепетно оберегает тебя… - Мы с Вальридером и правда очень крепко сдружились за последнее время. Казалось бы, рой нанитов, а так привязался и ведет себя почти как живое существо. Он уже столько всего умеет! - Я радуюсь, когда гляжу на вас, дитя. Вальридер нашел в тебе родную душу, а значит тебе не о чем беспокоиться. – Отец Мартин кладет ладонь на мою макушку и одобрительно кивает, благословляя. В ответ я усмехаюсь, и грусть из-за неудавшегося утра тут же исчезает. Преданный пастор Вальридера все еще носит свое одеяние из черной смирительной рубахи и белых ремней крест-накрест, часами пропадает в уединенной часовне. Но теперь он не боится получить новые знания о своем Боге, не боится познакомиться с ним лицом к лицу. И вот отец Мартин несмело направляется к залитой солнцем скамейке, где греется его божество. Садится на самый край и бросает в сторону Вальридера робкий, смиренный взгляд. В ответ Рой мгновенно поворачивается к священнику и с любопытством касается его плеча, словно желая познакомиться. Я ожидала, что Мартин тут же испугается этой близости к своему Богу и попытается убежать, однако он продержался молодцом. Со стороны я наблюдаю за тем, как отец что-то вдохновенно вещает не отрывая восторженного взгляда от Роя, а Вальридер в свою очередь с интересом слушает проповедника, опустив голову на руки с тонкими туманными пальцами. Понимает ли он речи пастора? Наверняка, просто не умеет выразить это словами. Но отцу Мартину достаточно уже того, что он говорит со своим Господом, кем или чем бы он ни был. Он просто верит, и эта вера придает ему сил изо дня в день. *** По правую руку от Криса сидят, переговариваясь о чем-то своем, двое других гостей актового зала, не менее харизматичные, чем отец Мартин. Забавно, что наш бравый солдат разделяет проповедника и его верных приспешников, как две капли воды похожих друг на друга. Речь идет о братьях-близнецах, испытывавших веру и дух нашего репортера от встречи в тюремном блоке и до самой часовни. С первого взгляда эти суровые мужчины производят должное впечатление. Даже если у них нет враждебных намерений, их пристальные взгляды заставляют неподготовленного человека поежиться и ожидать наихудших последствий. Впрочем, поначалу и многие знакомые с ними обитатели Маунт-Мессив не спешили вступать с братьями в мимолетную беседу, не говоря уже о непринужденном общении и готовности принять их с распростертыми объятиями. Даже сейчас, спустя столько времени, этих парней чаще всего видят вдвоем, вдалеке от шумной толпы остальных ребят. Невозмутимые и серьезные, они наблюдают за окружающими и делятся друг с другом своими впечатлениями. Мое знакомство с этими загадочными персонами произошло при активном содействии отца Мартина, который вдохновился моей дружбой с Вальридером и все спешил представить мне своих верных подручных. Когда мы достигли трехэтажного тюремного отсека, который некогда полнился заключенными в камерах, из полумрака к нам навстречу вышли те самые братья. - Эм… Отец Мартин, а почему они одеты? – Я не смогла скрыть свое удивление, так как была готова узреть близнецов во всей неприкрытой красе. Однако они щеголяли во вполне пристойной повседневной одежде и даже добытых откуда-то кроссах. - Мои ученики не смели появиться перед неискушенной девой в таком виде, в каком они привыкли ходить раньше. Поэтому они потрудились отыскать себе одеяние и теперь я смогу достойно представить их тебе! – Мартин довольно потер морщинистые руки и подвел меня ближе к паре возвышавшихся над нами мужчин. - Итак, это Кейн. – Священник кивнул в сторону близнеца с залысиной. Тот пожал мою руку, на автомате выставленную вперед. – А это Джейк. – Близнец с темной шевелюрой также пожал мою руку и максимально приветливо улыбнулся. – Ну что ж, это та самая Юлия, которой посчастливилось стать верным другом и соратником нашего Бога. Вы пока общайтесь, а я пойду по делам! Священник поспешно удалился, оставив меня один на один с Кейном и Джейком. Парни не растерялись и сразу же повели меня по тюремному блоку, начав неспешную беседу. - …Говорят, что мы – послушные собачки отца Мартина, но это не правда. - Своя голова на плечах у нас точно есть. А лучше одной головы может быть только две, правда, брат? - Согласен. Мы его уважаем, но ни от кого не зависим. Зато всегда поддержим друг друга в трудной ситуации. - А вот то место, где мы с тобой встретили Свидетеля. Помнишь шутку про язык и печень? Этот парень тогда чуть глаза не выронил от страха! – Джейк звучно засмеялся, приложив руку к основательно заржавевшей решетке. - Да, такое не забудешь. – Кейн кивнул и приложил ладонь к моему плечу. – Но теперь у нас гость поинтереснее! Ну что, расскажете о своем знакомстве с Вальридером, юная леди? Вспоминая эту встречу сейчас, я не могу не проводить параллели с Алисой в компании Труляля и Траляля. Такое же непонимание и абсурдность происходящего вокруг, такое же общество братьев-близнецов, которые словно читают мысли друг друга и поразительно точно заканчивают начатые братом фразы. Впрочем, общее впечатление от близнецов у меня было вполне приятное. Они же честно сказали, что были рады познакомиться. Впоследствии наши пути пересекались в самых неожиданных местах: безлюдные коридоры женского отделения, часовня отца Мартина и даже ангары, ведущие в подземную лабораторию. И при каждой встрече мы заводим неспешный разговор, тем более, если нам с ними по пути. Наблюдая за Кейном и Джейком, я не устаю удивляться той нерушимой связи, которая существует между близнецами. Всегда друг за друга, всегда вместе. Но эта связь не мешает им обладать непохожими характерами и порой даже спорить, пусть и без серьезных последствий. На сонную Маунт-Мессив опускаются сумерки – чудесная пора для ламповых посиделок за чашечкой чая, какао или чего-нибудь покрепче. И сегодня в столовой женского отделения намечается приятная мужская беседа между братьями и Крисом. Пожалуй, это второй после меня человек в этих местах, с которым Кейн и Джейк нашли общий язык и неплохо ладят. Освещенные приглушенным светом ламп, за склянками с чудом добытым пивом, эти ребята ведут увлекательный разговор о том, как они в старые добрые времена гоняли Майлза по темным коридорам лечебницы. - Все-таки Апшер – хороший парень, хоть и любопытный до ужаса. Даже Вальридер его натуру ни капли не изменил. – Заключает Крис и поднимает склянку с пивом. – Ну что, давайте за репортеров? Без их стараний столько дерьма осталось бы нераскрытым. Братья в ответ усмехаются и в знак согласия с мудрыми словами Уокера поднимают свои склянки, нарушая тишину столовой хрустальным звоном. *** В стороне от братьев вы можете заметить мужчину, которому никак не сидится на месте – он то сядет на стул, то вскочит и пристроится на спинке. Быстрый взгляд его блестящих глаз никогда не задерживается на одном предмете, а телосложением он напоминает скорее шустрого подростка, нежели сорокалетнего мужчину. В этом обитателе Маунт-Мессив несложно узнать Фрэнка Манеру. Помня об агрессивности и кулинарных пристрастиях этого кадра, я не могла не заручиться поддержкой кого-то, кто мог бы в любой момент нейтрализовать Фрэнка в его порыве вечного голода. Вооружившись отвлекающим маневром в виде бифштекса, мы с Крисом направлялись в глубины госпиталя – царство потрескавшихся стен, защитной пленки и пикантных блюд из человечины. Знакомство обещало быть очень насыщенным. Замешкавшись возле плана эвакуации медицинского крыла, я отстала от Криса и принялась опасливо заглядывать за каждый угол в надежде найти своего сопроводителя и главную защиту от разъяренного гурмана. Вдруг за одной из хлипких дверей раздался грохот и истошный вопль, после чего деревяшка слетела с петель и передо мной восстал довольный Уокер с брыкающимся Фрэнком, которого здоровяк держал за шкирку как кота. Данная сцена вызвала во мне внезапный взрыв почти истерического смеха. Девиз «вижу цель – не вижу препятствий» отныне будет ассоциироваться у меня именно с этим пробивным парнем. При виде сочного мяса у меня в руках, Манера потянул свои запачканные черти чем руки к желаемой еде, однако для начала мы решили привести его в человеческий вид. Как бы ему ни хотелось иметь дело с мылом и расческой, Фрэнк прошел через все эти невообразимые для него процедуры. Разумеется, он оказывал активное сопротивление, но в итоге поддался силе Криса и моим убеждениям с демонстрацией мясца. В результате долгих споров и вспышек негодования со стороны Манеры мы договорились о его переходе на нормальную диету, а также соблюдении правил гигиены и поведения в среде других обитателей лечебницы. Аргумент «так живут все остальные и никто не жалуется» подействовал на Фрэнка словно мощное успокоительное. А в награду за сговорчивость он получил свой желанный бифштекс − все по-честному. И все же одну слабость мы ему позволили. Еще до лечебницы парень увлекался марихуаной, и тогда это увлечение переросло в настоящую наркотическую зависимость. А значит, Манере нужно было научиться потреблять чудесную траву в ограниченных количествах – чисто для расслабления или в лекарственных целях. А желание Фрэнка сменить стиль и приукрасить себя дредами окончательно убедило меня в том, что он давно мечтал влиться в стезю растаманства. Возможно, это именно та отдушина, которую он всегда искал. Подобно Эдди, Фрэнк слишком сильно привязался к своей родной локации, поэтому он нечастый гость в административном блоке и зале отдыха. Тем не менее, позитивные перемены в его образе жизни и поведении видны невооруженным взглядом. Ну а если его начинает снова тянуть, он попросту кусает самого себя. Эдакий психологический стоп-сигнал. Но даже эти приливы случаются все реже и реже, учитывая что раньше Манера носил плотную повязку на руке, скрывавшую укусы, а теперь и вовсе снял ее. Говорят, мы – то, что мы едим. Фрэнк частенько шутит, что отныне он целиком состоит из грибов, фасоли и кукурузной муки. Одно из его любимых блюд состоит именно из этих ингредиентов. Готовить оригинальные буррито Манера может часами напролет. - Мексиканская кровь дает о себе знать, сеньор Манера? – Усмехаюсь я, наблюдая за процессом готовки и снующим туда-сюда по кухне госпиталя Фрэнком в опрятной повседневной одежде, фартуке и с забавными дредами. - Еще бы, латиноамериканские парни умеют готовить старый добрый буррито почти с пеленок. Правда мы любим поострее, а для начинающих подойдет рецепт с куриной грудкой. – Передо мной появляется ароматный куриный буррито. После сытного ужина Фрэнк раскуривает пучок травы и присвистывает, убирая овощные шкурки и просыпанную муку со стола. Занимаясь простыми вещами, этот парень не думает о завтрашнем дне. И это делает его по-настоящему счастливым.