Outlast Paranoia

Комфортабельные места за столами, ближе к выходу из зала отдыха, занял коллектив корпорации «Меркоф». Владельцы Маунт-Мессив де-юре, доктора и ученые в одинаковой белой униформе, уже давно проиграли битву за это величественное психиатрическое учреждение нынешним хозяевам – пациентам и Вальридеру. Теперь же эти ученые мужи компактно расположились позади тех, кто успел занять места поближе и повыгоднее. Однако такое положение вещей, кажется, совсем не смущает управляющего всего этого коллектива на бывшем подопытном объекте. В этом вальяжном мужчине, облаченном в деловой костюм, нетрудно узнать Джереми Блэра. Встретив его однажды, сразу понимаешь, что не просто так он стал руководителем и ответственным за биометрическую безопасность на этом объекте. Такую серьезную должность мог получить только бескомпромиссный и жесткий по натуре человек. Ценный для своей высокой должности, однако крайне тяжелый для общения с другими людьми. По-настоящему открыться он может лишь перед самыми близкими. Если они у него, конечно, есть. Джереми – частый гость актового зала, однако встретить его лично в неформальной обстановке довольно сложно. Можно сказать, что он тусуется исключительно со «своими» людьми и старается сводить на минимум контакты с бывшими подопытными, и уж тем более с семьей Вейлона. Но если у вас к нему есть дело, Блэра следует искать в подземной лаборатории – базе всех сотрудников корпорации. Сюда крайне редко захаживают бывшие пациенты (болезненное прошлое дает о себе знать даже годы спустя), но время от времени здесь можно увидеть мистера Парка. По старой привычке компьютерщик проверяет состояние железа и серверов в глубинах лаборатории, пусть и машина, которую все они обслуживали, уже давно выведена из рабочего состояния. Кабинет мистера Блэра располагается на верхнем этаже административного блока лечебницы. С ним, как и с остальными членами персонала корпорации «Меркоф» я пересекаюсь крайне редко, но даже во время этих коротких встреч у нас нет-нет да и завязывается небольшой разговор на нейтральные темы. Порой моим мимолетным собеседником становится и Джереми. - Вижу знакомые лица! Отлично выступила вчера, дорогуша. – Блэр коротко кивнул мне, когда мы пересеклись на лестничном пролете. - Спасибо, Джер. А ты неплохо выступил сегодня утром у себя в кабинете. – Я хитро прищурилась, заметив смятение на лице мужчины. – Гангста-рэп не стареет, я так понимаю? - Ну, послушиваю иногда… - Он поправил волосы и сделал глоток из кофейного стаканчика. – Порой попадаются очень годные треки. А что, очень слышно как я подпеваю? - Скорее, подчитываешь. – Поправила его я. – Негромко, но судя по композициям, вкус в этом жанре у тебя определенно есть. Я не фанат, но могу предложить еще парочку занятных работ на тему жизни в гетто. Блэр одобрительно усмехается в ответ на мое предложение, и мы прощаемся до вечера. О том, что экс-управляющий объектом увлекается столь «специфической» музыкой, знают немногие обитатели Маунт-Мессив. Большинству плевать на эту деталь из жизни Джера, но тот все равно старается не афишировать свое хобби, словно боится потерять авторитет в среде сотрудников корпорации. Как по мне, увлечения каждого человека независимо от его статуса – это сугубо его/ее личное дело. - Ну, Gangsta Paradise – это конечно же золотая классика жанра… - Я предложила Блэру прослушать данную композицию, которую хоть раз слышали все. Судя по довольной реакции мужчины, он сразу же узнал ее. Я включила телефон на полную громкость и откинулась на спинку дивана, стоявшего рядом с рабочим столом. Слушая эту композицию, ты словно оказываешься на промозглых улицах одного из многочисленных гетто Лос-Анджелеса, Чикаго или Детройта, вдыхаешь запах извилистых улочек, машинного масла, нелегальных веществ, нащупываешь корпус спрятанного за пазухой верного друга-кольта… Своя прелесть и очарование есть даже в такой картине, как неблагополучная окраина одного из американских мегаполисов. - Да, отличная вещь! Впрочем, ты тоже предпочитаешь необычную музыку, взять хотя бы твоих венгерских металлистов… - Джереми задумчиво потянул двойной эспрессо с добавлением вермута. Приятный пьянящий аромат наполнил кабинет, перемешиваясь с нежным молочным ароматом горячего шоколада, который пила я. - Мои венгерские металлисты вне конкуренции, Джер. Рада, что ты заценил их музыку! – Засмеялась я, предполагая, что он тоже часто слышит мое пение в комнате этажом ниже. А когда я репетирую номера для концерта, мой бурный творческий процесс видит и слышит вся Маунт-Мессив от главных ворот до водонапорной башни на задворках комплекса. Насладившись музыкой и бодрящими кофейными ароматами, я возвращалась к себе в комнату. Порой даже такой закрытый в себе человек, как мистер Блэр, может раскрыться с новой стороны и заговорить тебя до позднего вечера. Я всегда рада приятной беседе на интересные темы, но с Джером эти разговоры никогда не будут о сокровенном и личном: дойдя до определенного рубежа, он сам переведет разговор в более нейтральное русло. Что ж, я и не прочь ограничиться этим мимолетным общением на отвлеченные темы. Музыка и кофе – что может быть прекрасней? А если мистеру Блэру нужно излить кому-то свою глубоко запрятанную душу – он делает это в компании своего приятеля, которого все мы прекрасно знаем. И тогда дерзкий рэп сменяется на чопорный джаз, а вместо крепкого кофе балом правит мартини со льдом. *** - Дамы и господа, какие у кого будут идеи насчет выпивки на Новый Год? – Поинтересовался у посетителей зала отдыха Майлз. - Дружище, у нас с Блэром тут уже целый список набрался, могу зачитать! – Ответил ему ироничный голос откуда-то с задних рядов. Бывшие пациенты и подопытные лечебницы стараются не смотреть в сторону этого эксцентричного гостя актового зала, занявшего место возле Джереми. Майлз лишь закатывает глаза и качает головой, представляя сумму расходов на приближающийся праздник. Так или иначе, данная персона как никто разбирается в хорошем элитном алкоголе и развлечениях. Правда, развлечения эти на любителя. Такого, каким является и сам администратор по должности, но хирург-энтузиаст по призванию – Ричард Трагер. Пусть залитый кровью фартук сменился на вполне элегантный костюм, седые пряди аккуратно зачесаны назад, а в руках хирурга больше нет любимых реберных ножниц, встречи с ним где-то в глубинах мужского отделения не вызывают особо восторга и радости ни у меня, ни уж тем более у бывших вариантов лечебницы. Редкие, но яркие встречи с Блэром и Трагером доказывают, что, несмотря на свою известную дружбу, мужчины эти очень и очень разные. Джереми со своим тяжелым, бескомпромиссным нравом и полным гнили и грязи прошлым все же способен создать вокруг себя располагающую атмосферу. Ричард же всеми возможными способами будет выпытывать у собеседника самые глубинные детали, бесконечно подшучивая и меняя темы разговора, будто карнавальные маски. Впрочем, если вам удастся выйти с этим шутником на общую частоту, беседа с ним может принести определенную порцию приятных впечатлений. - А теперь добавляем щепотку соли, ломтик лимона или лайма и… - Трагер протягивает мне бокал с подозрительным зеленоватым напитком и оскаливается. – Прекрасный коктейль для прекрасной дамы готов! - Я бы назвала его «Дай Вальридер мне сил выжить после этого зелья». – Угрюмо пробормотала я, обнюхивая поверхность этого пойла. Однако весь букет ароматов перебивался кислым запахом лайма. - А мне нравится твое чувство юмора, лапушка! Шутишь редко, но метко. Как я в свои лучшие хирургические годы… Я вымученно улыбаюсь в ответ на ремарку собеседника и собираю все силы в кулак, опустошая одним махом весь бокал. Ричард только и смог что изумленно охнуть, не ожидая такого поворота. Да, единственный способ остановить поток его шуточек и бравад – это удивить его каким-нибудь внезапным поступком. Максимально дерзким и смелым. - Ух, неплохо пошло! – Я встряхнула головой и поспешила закусить ядреный напиток лаймом. - Настоящий ценитель, как мы с Блэром! – Трагер довольно потер морщинистые руки, но тут же спохватился, поставив пустой бокал на стол. – Но милым девушкам лучше не увлекаться крепкими напитками, не так ли? Тебе больше подойдет американо с молоком и корицей, бодрящий и ароматный. - Знаю, вы с Джером тоже его частенько пьете. Только без телячьих нежностей, а с коньяком и тремя кубиками льда. Он сам так рассказывал… – Деловито сообщила я и уже собралась уходить, сославшись на неотложные дела во внутреннем дворике корпуса. - Так и есть, как насчет присоединиться к нам в следующий раз? Привет, дружище. – Прозвучал за моей спиной узнаваемый голос Блэра, который очевидно пришел навестить друга на его территории. Ричард едва заметно кивнул, приветствуя гостя. - Не могу обещать, но все может быть… - Неопределенно протянула я, стараясь выйти из игры и оставить мужчин вдвоем. Им наверняка есть что обсудить тет-а-тет. Те лишь усмехнулись и почти дружески пожали мне руку, удалившись в один из кабинетов на этаже. Закрыв за собой старую чугунную решетку и отшагав ступеньки до первого этажа, я пожала плечами и усмехнулась. Они безумно разные, но каким-то образом дружат и даже неплохо смотрятся вместе. Все же у этих ребят своя атмосфера и своя закрытая тусовка, в которую я не хочу вторгаться, несмотря на полученное приглашение. Клуб любителей благородных напитков и хорошей музыки – звучит почти абсурдно. Но если Джер и Рик уживаются вместе с довольно различными пристрастиями как в первом, так и в другом увлечении, я могу создать им еще больший контраст, выделившись на фоне разомлевших от выпивки мужиков чашечкой нежного какао и солидной коллекцией тяжелой музыки в телефоне. Третий – не лишний? Вот и посмотрим. *** Мои размеренные шаги наполняют подземную лабораторию звоном и эти безлюдные коридоры снова оживают. Сегодня я иду в гости к необычному обитателю лечебницы Маунт-Мессив. Кто-то восхищается его гением и научными достижениями, кто-то открыто ненавидит. Человек, повидавший многое за свои почти сто лет. Человек, побывавший в научном тылу двух войн. Отец Вальридера. Доктор Рудольф Вернике. Он редко выбирается куда-то за пределы подземного комплекса в силу своего почтенного возраста, однако порой его доставляют в актовый зал или другие места неподалеку от лаборатории. И тогда доктор, сгорбленный, иссушенный временем и прикрытый теплым клетчатым покрывалом, восседает в своем кресле на колесах и поглядывает то на работников корпорации, то на внимающих моему пению пациентов, то на меня в ярком свете лампы. Какими бы противоречивыми ни были мнения других об этом ученом, как бы я ни относилась к его деятельности, мне всегда интересно послушать его. Кажется, будто Вернике вот-вот рассыплется в прах, стоит ему промолвить слово, но как только он начинает что-то рассказывать, он словно молодеет и оживляется, вспоминая и переживая свое прошлое заново. Особенно это заметно, когда речь заходит о его милой родине, которая осталась где-то там, за океаном. - Вы до сих пор скучаете по Германии, по своим близким и друзьям? – Осторожно допытываюсь я, понимая, что касаюсь очень личной темы. Доктор выжидает паузу, очевидно вспоминая что-то важное из тех времен. В его кабинете тихо и прохладно, пахнет старыми книгами и лекарствами. На стене тикают часы, убаюкивая. - Да, я по-прежнему вспоминаю свою родную землю. Она мне даже иногда снится по ночам, но я уже давно не стремлюсь туда. Мое место здесь, в Колорадо. Я привык к американскому укладу жизни, к местным традициям и настроениям. Здесь я и закончу свой путь. – Говоря это, старичок гладил дрожащими пальцами обложку книги, которую я принесла с собой. - Понимаю вас… Ну раз вы не можете приехать в Германию, тогда Германия едет к вам! – Я хлопнула в ладоши и достала из сумки большую плитку шоколада с цельным орехом. Она и книга в переплете – приятный сюрприз, присланный мне от хорошей знакомой после поездки в Кельн. - Сразу повеяло домом. – Рудольф взял в руки угощение и всмотрелся в знакомый с детства язык на обертке. – У нас в Мюнхене был очень вкусный шоколад, но кельнский тоже хороший. По мне не скажешь, но я был тем еще сладкоежкой! Я тем временем уже взялась за дело и совсем скоро на столе появились две чашки горячего чая. Блестящая обертка легко поддалась, и перед доктором показались квадраты чистейшего молочного шоколада с проступающими на поверхность орешками. Перед таким лакомством ни один ученый не устоит, не говоря уже о пользе этого продукта для мозга! - Давненько я не практиковала старый добрый Deutsch… - Я отставила пустую чашку, пока доктор наслаждался вкусом шоколада, шурша фольгой. Мое внимание полностью приковало подарочное издание «Немецкий романтизм: Избранное». Моя знакомая будто знала, что я люблю именно этот период искусства во всех его проявлениях: от готических романов до мистических сюжетов на полотнах живописцев. - Ich weiß nicht was soll es bedeuten, dass ich so traurig bin… - Эти вступительные строки легендарной поэзии “Lorelei”, написанной Генрихом Гейне и выученной мною много лет назад в оригинале, я произнесла вслух, лишь увидев имя поэта на одной из первых страниц книги. - Можешь почитать мне вслух? Я… я пока вспомню, как все это было. – Попросил доктор Вернике, лишь заслышав родную речь. Язык, который он не слышал больше полувека, но никогда не забывал. Теперь он слышит его снова, и его радость невозможно передать словами. Декламируя стихотворение, я тоже вспоминала. Как Вернике рассказывал о Вальридере будто о родном сыне. О своих переговорах и личных встречах с Фюрером, когда ученый был еще совсем молодым и неопытным. О своем желании поговорить со мной на родном языке, словно он никуда не уезжал, и никогда не было этих проектов, Вальридера, американского гражданства… Словно мы гуляем по старинным улочкам баварской столицы и ведем неспешную беседу. Мы просидели несколько часов, не замечая хода времени. Рудольф в тот день особенно разговорился и поведал много бытовых и научных случаев из своей почти вековой жизни. Не каждый день встречаешь людей, проживших так много, а еще реже выпадает шанс поговорить с ними. И пусть я постоянно путала артикли и окончания, переставляла слова местами и вспоминала фразы, забытые из-за нехватки практики в этом языке. Это было не так важно, ведь гораздо ценнее было само живое общение. - На ваше столетие закажу посылку с настоящим баварским пивом, как такая идея? – Усмехнулась я, завершив чтение поэзии и погладив по условной макушке Вальридера, который словно нутром почуял немецкую речь и без проблем проник в кабинет своего создателя. Чем-то напоминает историю про доктора Франкенштейна и его монстра, но в положительных тонах. - Было бы неплохо, пусть все попробуют. Даже я чисто символически пропущу стаканчик. – Доктор потер уставшие глаза и хрипло засмеялся. - Вальридер тоже не откажется от угощения с исторической родины. Правда, дружок? – Я обратилась к созданию из наночастиц, которое внимало нашей беседе. В ответ Рой довольно зажужжал, что означало уверенное «да».