На поверхности глубин

- Дочь, не смей перечить мне. Ты сделаешь это и точка! - удар кулаком по столу и гневный взгляд заставили девушку немного поежиться и отойти назад. Небольшая дрожь пробежала по телу. А внутри будто что-то защемило, неприятно защемило. - Дорогая, не сердись на отца. Он пытается сказать, что это для нас очень важно, и мы будем тебе безумно благодарны, если ты согласишься. - Это весомый контракт. И я не спрашиваю тебя, согласна или нет, как я сказал, так и будет, всё ясно? Это сейчас важнее всего! "Важнее всего"... Даже меня? - стало еще больнее. Слышать такое от собственных родителей просто невыносимо. Не сумев сдержать всё в себе, она выбежала из комнаты, отбросив кухонное полотенце в сторону. Девушка взвешивала все "за" и "против", сидя в уютной комнатке наедине с новым плеером, купленным, кстати, для своеобразного подкупа. Ей придется страдать, терпеть каждый день эти мучения, как минимум года 4, возможно, больше, кто знает... Пришло время. Она согласилась отдаться на растерзание, только лишь бы ее родители были довольны. Эти люди, которые никогда не хвалили, никогда не говорили слов любви, сейчас расцеловывают заплаканную девушку, жалко благодаря и обещая выполнить ее любое желание. Но сейчас она хочет лишь одного: сбежать как можно дальше, не оборачиваясь ни на кого. Она словно дикая птица, которую вот-вот лишат самого главного - свободы. Посадят в серую клетку на замок, где она будет постепенно угасать. Но раз это сейчас важнее всего, она пойдет. Девушка одета в длинное, невинное платье, в руках держит "могильный венок". Старается улыбаться, ведь столько людей пришло посмотреть на ее "окольцовывание". Для нее это тоже, что сигнальный чип, надетый на лапу вольного альбатроса: теперь твоя свобода стала ложной, за твоим каждым шагом будут пристально следить и изучать, словно специально созданный научный объект. Включили мрачную музыку - это сигнал. Переступив через порог, она идет в сопровождении счастливого отца, фальшиво улыбаясь окружающим, что с ахами разглядывают невинную жертву. Это словно тянется вечность, но при этом есть желание, чтобы сумерки не наступали. Ведь тогда случится страшное. Девушка идет, опустив голову, не смотря на ее будущее. Сбоку стоят ее верные подруги, с такими же печальными глазами, тихо подбадривая и чуть ли не плача. Она стает перед лицом своего надзирателя. Начинается... - Мы собрались сегодня здесь перед лицом Господа, дабы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака. - Она мужественно стоит, изредка посматривая на своего избранного. Трудно быть собранной, когда видела его всего лишь раз в своей жизни. "Важнее всего" - сейчас главное думать об этом. Прибыльный контракт ведь стоит больше, чем счастье единственной дочери. - Согласны ли вы, Екатерина, любить и быть любимой, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, через огонь и воду, до конца времен, взять в законные мужья Сергея? - тянущая секунда молчания и вопросительный взгляд жениха давили, торопя дать "правильный", отрепетированный ответ. - Да... Согласна! - слезы идут сами по себе, хорошо, что тушь водостойкая. Но ведь всё это неважно. В любое время можно солгать о слезах счастья, в то время, как вольная птица тихо погибает в неволе.