Патруль Альянса

Великобритания, подокруг 2, Цитадель Эдинбург 06:30 15\11\2020 – Начать диагностику! Начать диагностику! Резонансная сингулярность… – голос Наблюдателя колоколом стучал у меня в голове, где роились немногочисленные мысли. Я… Это кто? Тут я отчаянно начал вспоминать, что же такого произошло, что я ничего не помню. И почему я называю этот голос Наблюдателем? И кто, в конце концов, я?! День вопросов, мда. Я открыл глаза и увидел странную конструкцию у меня надо головой, освещенную близким пламенем и немного размытую дымом. Цитадель «Эдинбург», а я Дейрон-1-1… В голову хлынули образы операций Альянса, убийств, испуганных детских лиц, мой постоянный отряд, снайпер, устанавливающий винтовку, аккуратно касается деталей… Итак, меня зовут Дейрон-1-1. Лучше просто Дейрон, цифры ни к чему. Состою в отряде «Тета-21», обычные Патрульные, ничем не примечательный состав: два штурмовика, медик, снайпер и техник. Жили, не тужили, охраняя Остров 21, материка 1… А что интересно обозначают эти цифры? Ах да, Эндлинг и Европа. Так, что-то начинает проясняться… Но что я делаю в Цитадели? И тут в памяти встали те странные директивы… «Внимание всем автономным округам! Всеобщее неповиновение, отключить питание автоклавов. Игнорировать приказы Содружества. Выйти на контакт с Сопротивлением. Ожидайте загрузки линий поведения» Вот почему я соображаю. Отменились первоочередные принципы, не позволяющие думать ни о чем-либо, кроме как о благе для Совета и безопасности Содружества. Тогда все забегали, все поотключали, и вроде бы все было в норме, пока устройство туннелирования вновь не заработало, после вторжения группы повстанцев. А потом… А вот потом я ничего не помню. Рядом что-то взорвалось, и костюм показал резкое увеличение температуры справа. Я откатился влево и одним ловким прыжком встал на ноги, обнаружив пламя, разгоравшееся прямо в стене. На месте, где я лежал, находилась AR2, помигивая патронами и главной частью. Я быстро схватил ее и отошел от стены к ближайшему проходу в опору Цитадели. Я заметил вверху разрушенный мост, из чего сделал вывод, что я упал с него, удачно приземлившись на основание опоры, а мост полетел дальше. Я был на пути к Отделу Распределения, где мог находиться выход на поверхность, а там – спасение от надвигающегося разрушения устройства туннелирования, которое, как огромный стержень, пронизывало все здание. Даже отсюда я видел огромный пульсирующий луч света, в котором летали энергошары. Таким образом, иногда встречая трупы Обслуживающего персонала, Патрульных и Элиты, я пробирался к Железнодорожной Системе, которая обслуживала весь остров. Думаю, найдется пара составов… – Сектор! Патруль! – внезапно раздалось впереди, и я прижался к стене. Что-то мне подсказывало, что не стоит показываться на глаза недавним союзникам. Так и есть. Они, механически озираясь, прошли вперед. Я скосил глаза на них окуляров и обнаружил, что мой статус ненадежный, поэтому все замки теперь превратились в досадные неприятности. А если попробовать прокрасться за ними? Ведь они вроде бы идут в том же направлении, что и я… Поколебавшись, я все-таки решил пройти за ними, потому что идти в обход не было времени. Я чувствовал это. Патрульные шли спокойно, изредка проверяя ответвления и открывая замки. У меня все холодело от количества замков на нашем пути. Один бы я ни за что не выбрался… Наконец, я услышал близкий перестук колес, который меня порадовал. Значит, поезда все еще на ходу! Это подняло мне настроение. Итак, Патрульные открыли мою последнюю преграду, я уже собирался пристрелить их, пока действует эффект неожиданности, но головы солдат Содружества внезапно расцвели красными цветами, и они грузно повалились на пол. В дверь сунулся ствол AR2, и меня ослепило красным светом, который не сумел сдержать светофильтр шлема. – На колени! Маску снял, или башку разъебу! – прогрохотал, очевидно, повстанец, у которого я был на прицеле. Я решил не дергаться, отбросил винтовку и начал снимать шлем. Впрочем, напрасно, потому что едва я отбросил оружие, повстанец подошел ко мне и поднял на ноги. – Вижу, что соображаешь, парень, – он похлопал меня по плечу, – Это хорошо. Айда с нами? Цитадель того уже. – Ага. Я не против, – первые слова получились немного хриплыми, но потом пошло получше, – Я Дейрон. – Я Михаил, – он протянул руку, которую я крепко пожал. Он охнул, – Ну ты поосторожнее, а то как медведь. – Прости, – пробормотал я, неловко пригладив волосы, непонятно как оказавшиеся на голове после переработки в солдата. – На, – он сунул мне в руку AR2 и обернулся к двери, – У нас тут пополнение, Фримен! «Фримен…» Знакомый код корректировки… – Отлично. Нам бы не помешали лишние руки, – спокойный мужской голос раздался из-за двери. Я прошел в дверь и оглядел компанию, которая собралась внутри комнаты. Конечно, самой выделяющейся фигурой был человек в черно-оранжевом стальном костюме. Волевое, спокойное лицо, яркие зеленые глаза, нетронутое морщинами лицо. Думаю, что не очень ошибусь, если назову его Фрименом. Высокий повстанец, с неприязнью смотрящий на меня. Его арбалет смотрел в пол, но палец лежал на спуске. Блондинистые волосы, которые были прикрыты шапкой, голубые глаза и тонкие губы. Типичный нордический тип. Просто до боли типичный. И еще один Патрульный, одиноко стоявший около входа на платформы. Силовое поле не пропускало его дальше, поэтому он положил руку на поле, и его пальцы показались мне немного знакомыми. Точно! Он же из нашего отряда. И почему я не замечал, что его костюм был менее массивен, а шлем заменял капюшон из черной материи? При звуке моей тяжелой походки он обернулся, и я увидел тонкие черты, большие синие глаза, немного подернутые пеленой, отчего я сразу понял: она слепа. Внезапно нижние веки вспыхнули синей паутиной капилляров, и ее лицо немного нахмурилось. Я только сейчас заметил эмблему снайпера на плече. Но не элитного, а обычного. Если элите выдают мощнейшую модификацию SR-X, то обычным Патрульным дают SR2, модификацию AR2, которая концентрирует заряд примерно пяти обычных зарядов в один, что позволяет убивать по принципу «один выстрел – один труп». Удобно, потому что отдача нулевая, а корректировка мгновенная. Жаль, что бронебойность весьма посредственная… Не знаю, почему я вспомнил это, посмотрев в незрячие глаза. Хотя, судя по тому, что она посмотрела прямо на меня, Альянс решил эту проблему. – Ты жив, – она, как мне показалось, вздохнула с облегчением и подошла поближе, опасливо косясь на повстанца. – Так, ребята, – Фримен хлопнул по стене и все посмотрели на него, включая меня, – Поезд скоро подъедет. А там видно будет, главное убраться, пока с той стороне не отдали приказ о уничтожении… – Доктор, вы все–таки объясните нам, что произошло наверху? – перебил его повстанец с арбалетом. Наступила тишина. Михаил грузно переступил с ноги на ногу, снайпер встала рядом со мной, стискивая SR2. Я мельком еще раз глянул на ее необычные приспособления под глазами. Слепой и снайпер – это просто не укладывалось в голове. – Не знаю. Они умышленно прервали телепортацию, будто испугались, что мы проберемся туда, – человек в костюме задумчиво почесал подбородок, – Разберемся, когда выберемся, хорошо? Послышался гудок подходящего поезда, и все обернулись к платформе. Опять же снайпер, красиво перекинув винтовку в руки, быстро присела за ближайший столик, держа на прицеле пролетающие вагоны. Диво дивное, ей богу… Поезд, наконец, остановился. Вот бы он был пустым… – Отряд! Огонь! Сектор, Браво! – из поезда вывалились Патрульные вместе с элитным штурмовиком и принялись палить в нас. Фримен резко сместился вбок, доставая буквально из ниоткуда появившуюся AR3. Лидер Сопротивления начал быстро и точно стрелять по Элите, в то время как остальные занялись менее опасными противниками. Я быстренько разрушил тела двух Патрульных и собирался пристрелить третьего, как в окуляр Патрульного попал раскалённый прут – высокий повстанец не спал. Фримен начал обходить элиту, чтобы повредить блок управления, но ему самую чуточку не повезло. Боец Содружества одним плавным движением сместился к нему, невзирая на выстрелы из AR2, и выбил оружие из его рук. Доктор попытался уйти он захвата, но элита уже подмяла его под себя, и мне уже казалось, что его сейчас вскроют. Как консервную банку. Но тут вмешался наш снайпер. Она мягко прокралась к борющимся, и, выхватив какую-то странную железку с пояса, вскрыла шланги снабжения элиты. Последний захрипел, завертел головой, но все было тщетно. Через десять секунд он уже валялся грудой биомеханического дерьма, а Фримен вставал, с помощью снайпера. – Спасибо, Лилли, – Фримен благодарно кивнул девушке, которая молча помогла подняться парню в костюме, после чего отошла ко мне. Мне польстило такое доверие, и я невольно приосанился. Переведя дух, мы погрузились в поезд, где было дофига оружия, которое было быстро выкинуто наружу, чтобы было больше места для нас. Наконец, все зашли, правда от меня не укрылось подергивание плеча повстанца, когда мимо него быстро прошла, направляясь ко мне, снайпер. Ох, не нравится мне он… – Поехали, – он нажал какую-то кнопку, и локомотив направился в путь из этого места. Я молча прислонился к стенке и сполз на пол. До меня только сейчас дошло, что я теперь не человек, а так, боевая единица Содружества. К нормальной жизни пути нет, смысла во всем тоже нет. – Это бывает, паря, – рядом со мной присел Михаил, – Ты главное руки не опускай, надо скинуть Альянс ради будущих детей. Понимаешь? Его серые широко посаженные глаза смотрели со спокойной силой. Ему-то легче, он человек. У него будут дети, он их вырастит, и они пойдут строить светлое будущее. Но эта сказка – не про меня. – Хорошо, Миша. Я понял, – заметив движение справа, я понял, что это снайпер, которая неловко топчется и смотрит то на меня, то на Михаила. Он, видимо, заметил это и заторопился к Фримену, торопливо кивнув мне на прощание. Снайпер успокоилась и присела рядом со мной, расслабленно положив руки на винтовку. Я искоса глянул на Лилли. Синие глаза вновь смотрят в пустоту, синие прожилки потухли. Интересная система… Руки же безостановочно ощупывали узор на винтовке, который будто утягивал взгляд внутрь. Лабиринт какой-то, ей богу. – Значит, Лилли, – я решил начать разговор. Она немного повернула голову, но глаза продолжали смотреть в пустоту. – Ага. А тебя?.. – ее голос немного просел, видимо не зная, как продолжить. – Дейрон. – Но ведь это не твое имя. Это позывной Альянса. – Я не помню… – я задумался, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь. Школа, большие дворы, красивый лес, звездное небо и вкус мяты на губах… А вот имя не помню. – Я тебя расстроила? – спросила Лилли, и имплантаты вновь засветились, а глаза нашли мое бледное лицо. – Нет, я просто действительно не помню. Так, размытые воспоминания, да и все, – а у нее красивые глаза при свете ламп Альянса… Она грустно покачала головой и вновь начала изучать узор на снайперке, потеряв ко мне интерес. Имплантаты вновь потухли, и ее лицо скрылось в полумраке. – Это будет долгий путь, ребята, – сказал Фримен, отворачиваясь от консоли, где он напряженно что-то печатал, – Я бы советовал всем отдохнуть. – Вот эт дело! – подскочил долговязый повстанец, – А у них тут есть чего пожрать? – Ну… – доктор почесал затылок, – Скорее всего нет. Верно? – Он обратился ко мне. Я молча поднялся и прошел к небольшой выемке в стене, где было несколько резервных комплектов для твердотельного питания. Примерно такими кормили и граждан различных городов. – Хвала Дейрону-спасителю! – широко улыбаясь, воскликнул нордический тип, – Я Кэл, если что, – он протянул руку, которую я пожал, с небольшой улыбкой. Его это удовлетворило, и три повстанца принялись грызть эти питательные палочки, которыми был наполнен пакет. Гадость страшная… Но есть-то надо? Вскоре, покончив с «едой», они разбредись по углам вагона и, очевидно, заснули. Хотя Фримен о чем-то напряженно думает, поглаживая монтировку, а Кэл напряженно смотрит в стену перед собой. Впереди долгое существование… Надо бы подзарядиться. Я протянул руку, нащупал в глубине консоли шнур питания и подключил к костюму, после чего закрыл глаза и насладился приятным чувством обновления… Лилли рядом пошевелилась и положила свою голову мне на плечо, повернувшись так, чтобы опираться на меня. – Ничего? – ее голос прозвучал немного затуманено, видимо она тоже «заряжалась». – Угу, – промычал я и уплыл мыслями в далекие времена, где трава была зеленее, деревья гуще, а Земля была лишь отсталым миром Вселенной… You can take my house, I don't need it Take my ride, you can keep it But I'm alive and I'm still breathing You can't take away my pride Emphatic - Pride