Камелот для стрекозы

Перемены погоды погоды не сделают, Лучше не станет, как ты бы хотел. Комната страха сломает безвольного, Волю забрав, заключит среди стен.

Иода поглядел направо, поглядел налево и спер плюшку. Не из-за голода, а просто из вредности. Набить желудок он всегда успевал - отходов кухня правителя производила в избытке, и не все из них были несъедобны. Послышались шаги, и парень, приметившийся к румяной булочке с соседнего блюда, испуганно заметался: в эту пекарную комнату вело две двери, а все кухонные помещения прошивал вдоль и поперек металлический тоннель вентиляции, который разносил звуки почти по всему замку, а тут и подавно нельзя было понять, откуда что доносится. Парень кинулся наугад к левой двери, и та тут же распахнулась, ударив его по носу. - Вот ты где! Вот идиот! Цхилл, с каштановым гнездом волос на голове, замасленным за день, проведенный на кухне, и сбитой набок белой повязкой помощника повара, была сама на себя не похожа, всегда такая аккуратная. На ее щеке красовалась тонкая царапина от вишневого джема, пятнами осевшего тут и там на форме. И злая была как черт. О, ну это как всегда. Иода грубо вытер саднящий нос, не заботясь, что капает кровью на пол, и поднялся на ноги. За "идиота" он мог и в морду дать, но это же девка, хотя и не похожа (особенно сейчас). Но Цхилл его порядком заколебала, и сегодня, и вообще, и он молча смотрел на нее, выражая сдерживаемый гнев. Но девчонка, кажется, не считала, что находится под ударом. - Что ты тут капаешь? Что ты тут делал вообще? А ну утрись и брысь отсюда! Противореча себе, она дернула его за локоть, заставляя отпустить нос, но парень грубо вырвал руку, продолжая молчать и пялиться на Цхилл злыми ненормальными глазами. - Покажи, ну? Не сломала хоть? - примирительным тоном спросила она. Иода убрал руку, позволяя крови неприкрыто течь по лицу, и с все той же откровенной ненавистью смотрел на Цхилл. - Ты чего? - растерялась она. - Накапаешь тут, а мне оттирать? Иди отсюда, мне вот тоже тут быть нельзя! Я в последний момент тебя искать сюда пошла. Ишь, залебезила, - подумал Иода с отчаянной досадой. И под этой маленькой курвой он ходил все три недели! Да ей скажи жесткое слово, и сразу на место встанет! Но не было у него возможности приструнить девку. Его отдали ей под начало, и с тех пор иначе как при старших они не виделись. Только сегодня удалось сцепиться один на один. - Меня от тебя тошнит, - буркнул Иода не так грубо и искренне, как хотелось, обошел Цхилл по широкой дуге и хлопнул дверью. И эта самая дверь, по поганой манере всех местных дверей открываться в обе стороны, шваркнула его в ту же секунду еще и по затылку. - Иода, ну прости меня, я не хотела би... Ой! Больно? - Отвали. Последующие тридцать минут ребята провели именно так, как и предполагала Цхилл, когда только искала его. Они играли в догонялки - девушка догоняла, а ее нерадивый подопечный - убегал. - Что тебе надо? Отпусти, а то я тут все загажу! Она всегда у меня долго течет! Он бросился к главному выходу, откуда прислуга, почему-то, никогда не выходила. - Нет! Только не туда! Крикнула она не повелительно, как обычно, а отчаянно и так испуганно, словно за дверью притаилась стая плотоядных богомолов в человеческий рост. Иода, может, послушал бы ее, но для Цхилл куда бы он ни сунулся, это "только не туда!". За дверью оказался огромный замковый коридор, украшенный готической резьбой и гигантскими окнами под потолок. Иода разинул рот, в который тут же затекла пара капель крови, но потом захлопнул его и кинулся бежать. У схватившей его за рубашку Цхилл остался только кусок ткани в руке. Далее они бежали молча. Девушка отстала, экономя силы, а в какой-то момент ее шаги стихли. Иода, петлявший по незнакомым коридорам вполне спокойно только от осознания того, что девка все равно приведет его обратно, остановился и завертелся. После шумной кухни это место оглушало вековой тишиной. Да и прохладней здесь было намного. Ну ничего, думал Иода. Поплутает немного, да выйдет обратно на кухню. Или из прислуги кто встретится, можно будет спросить дорогу. Да и отбежали-то они всего на пару шагов, где тут заблудиться-то? Между тем парень блуждал, а паника нарастала. И куда делась девка? Бежала же за ним! Свернула, чтобы проучить? Вернулась на кухню? Может, тоже заблудилась? Вокруг никого не было, и, уже вконец сбившись с первоначального пути, Иода топтался на границе света и тени: некоторые галереи были освещены только наполовину, и, казалось, везде, где горел свет, парень уже побывал, а было ли светло в том коридоре, в который он выбежал из кухни, он почему-то не помнил. И еще... казалось, что освещенных зон становилось все меньше. Иода хотел вернуться по своим недавним следам и обнаружил, что свет погас почти всюду. То, что он до этого принимал за иллюзию, порожденную собственной невнимательностью к количеству и расположению освещенных и не освещенных галерей и коридоров, оказалось действительно гаснущим светом. Постепенно гаснущим светом, топящим пространство в клубящейся тьме. "Может, это просто свет на ночь гасят?" - утешал себя парень. Правда, в замок ожидал гостей, чем и был обусловлен кухонный переполох, и спать никто ложиться не собирался. Но мало ли, какие тут, в господском крыле, порядки?.. И все же, он понимал, что находится не в самом конце, а, скорее, посередине всех этих поворотов и галерей. Свет не может гаснуть так бестолково - то тут, то там. И, в общем-то, признаться честно, он горит теперь только там, где стоит Иода, да еще в противоположном крыле, которое видно из окна - из-под задувающей в стекло метели. Может, это Цхилл тушит факела? Иода на секунду представил, как его суровая начальница со злорадным выражением лица бегает по коридорам и накрывает факела белыми колпаками, но это не рассмешило и не придало сил. А в ту секунду, когда он увидел там, за бурей-метелью и тройным стеклом, в далеком противоположном крыле Цхилл - глядящую на него в окно какими-то бешеными от страха глазами, ему стало по-настоящему жутко. Бледная, с растрепавшимися без повязки еще пуще волосами, она выглядела какой-то помятой, придавленной. Сначала принялась быстро жестикулировать, махать руками, но потом вдруг застыла, как замороженная, уставилась куда-то за спину Иоде. "Я нахожусь в замке Повелителя. Со мной ведь может произойти все что угодно" - вдруг вспомнил парень то, о чем не забывал до сих пор ни на секунду. Свет стал гаснуть. Постепенно, словно кто-то выпивал его из воздуха глотками. Тело Иоды заледенело от ужаса, он хотел заставить себя обернуться, но в тот же миг произошло то, что лишило его последней воли - по стене вдоль оконного проема поползли две черные, как лапы черта, длинные тени от крыльев. Иода хотел взглянуть на Цхилл в последний раз, но та бросила его, а там, где она стояла, уже не горел свет. С отчаянным хриплым рыком он обернулся, но не успел увидеть ничего. Свет погас всюду. - Ааааа! - взревел Иода, бросаясь с кулаками туда, где должен был стоять крылатый монстр, и попадая в пустоту. Он метался в панике, вопя ругательства, и страх подогревало еще и осознание того, что он должен был давно налететь на стену, в которую хотелось вжаться. Пол - и тот словно уходил из-под ног. Но тут его резко схватили за кисть руки и больно, до звездочек перед глазами выкрутили ее. - Рааа! - рванулся Иода с риском переломать себе кости. - Это я, идиот! Сейчас же заткнись! - злобно прошипела Цхилл. - Ты хоть соображаешь, где мы находимся?!! Ай! Парень малодушно схватился за свою начальницу, не разбираясь, куда запускает руки. С противной девкой было спокойнее. - Кто это был??? - сорванным голосом истерички просипел он, и тут же устыдился и тона этого, и своей паники, и бегства в господские галереи. А потом получил от Цхилл по рукам, и стало еще стыднее. - Пойдем, - она схватила его за больное запястье и потащила куда-то вперед, перебирая второй рукой по стене. - Не топай! - шикнула она, сама крадясь как мышка. - Кто это бы... Рука со звонкой затрещиной просвистела в сантиметре от его уха, и он замолчал. Неужели это был он? От страха дрожали коленки. Иода не был так напуган, даже когда на Эльво напали в лесу. Тогда его разрывала злоба, о которой сейчас вспоминать не хотелось. Те же чувства, которые он испытал, видя трупы отца и Марты в разрушенном саду, бредя по его развалинам, и вовсе не поддавались сравнению с каким-то там страхом. Неужели это жуткое существо, которое погубило все, что было ему дорого, теперь может спокойно глумиться над ним? Разве не должен он быть в гневе и планировать месть, а не отсиживаться на кухне с девчонкой (которую, к тому же, терпеть не может)? - Пришли. Боже мой, она что, и на кухне все загасила?!! "Она"?.. - Да кто это был-то? Иода понятия не имел, как девке удается хорошо ориентироваться в кромешной тьме. На окна словно осела плотная дымка, не пропускавшая свет, и разглядеть что-то почти не представлялось возможным. Но Цхилл нащупала дверь, дернула ее за ручку, и их ослепил яркий свет шумной кухни. - О, хвала Великим Духам! - обрадовалась начальница. - Тут светло. Че встал?.. В маленькой каморке, где ребята по очереди переодевались в рабочую форму и куда его сейчас затолкнули, Иода был согласен остаться ночевать, только бы не гасили лампу. Серо-зеленые глаза Цхилл пытались поймать взгляд Иоды, и сурово впивались в него в каждую секунду, когда им это удавалось. - Это была Дикима. Ди-ки-ма, - сурово сказала она. Иода подобрался, как суслик на смотровой кочке, выпучил глаза и открыл рот. Имя звучало пугающе. - Крылатая тварь, маг, наследница нашего Повелителя. Выбегать в галереи, где она летает под потолком - гиблое дело, приятель, заруби себе на носу! И это она еще так, поиздевалась, сегодня переполох в замке, море гостей, куча дел без тебя. Но если нарваться на нее скучающую... Девушка замолчала. Она изнуренно рухнула на два мешка с крупой у стены, дышать на которые еще утром настрого запретила Иоде, и тяжело вздохнула. - И че? Сожрет, что ли? - с нервным смешком человека, наполовину поверившего в свое предположение, пискнул Иода. - Да и черт не разберет, что ей нужно, дуре этой! - повысила голос Цхилл, даже замахнулась кулаком - не на парня, так, в пространство. Глаза ее почему-то наполнились при этом слезами. - Хочешь быть следующим, кто проверит, людоедка она, или нет - валяй! Мне попадет за тебя, но давай поспорим, кому из нас хуже будет!

***

Эльво не был уверен, что правильно понял правила дикой игры. Тварь носилась под потолком, и не ясно, то ли она отставала на пару пролетов только оттого что хотела подразнить, то ли ему удавалось ее обмануть. Обычно Дикима не церемонилась, с визгом подхватывала его за ногу и подбрасывала под потолок с нечеловеческой силой. Она была метка - всегда попадала между балками, заставляя жертву красиво вписываться между смертью от удара о потолок и смертью от удара о металлическую перекладину. Подхватывала где-то у самого пола. В первые два жутких раза она потом долго подметала трепыхающимся мальчиком полы, таща его за ногу, а в последнее время взяла моду прижимать к полу или стенке, и, навалившись сверху, допрашивать полубезумным шепотом: "ну, ты пожаловался ему? Пожаловался? Что же ты не жалуешься, маленький? Мой маленький Маг Разрушения... Что же ты не спрашиваешь, почему твоя магия предала тебя?" Самое ужасное было то, что он не мог рассмотреть лицо Дикимы. Та приближалась только в темноте, обрушивалась тенью, туша за собой свет, отчего создавалось впечатление, что она - тьма и есть. Только однажды, когда в соседней галерее остался один не потушенный факел, Эльво видел блеск в ее глазах, блестящую улыбку зубов с длинными клыками. Лучше бы тот факел потух. Но... магия! Магия оставила его? Неужели - насовсем?!! Что они с ним сделали?!! Каждое появление Дикимы вызывало панику, как если бы Эльво был неумелым пловцом, которого вдруг схватила за ногу чья-то ледяная рука и дернула, неумолимо увлекая в мутную топь. Ничего кроме страха и ужаса, заставляющих способности сжаться в комок, он не испытывал. С тех пор, как он впервые увидел Птицу Наяву, ему не довелось встретиться с ним снова. Его поместили в местный гарем, в условия практически такие же тепличные, какие были у него в Садах Рииды. Гаремные мальчики в количестве сорока штук изъяснялись на языке жестов, низко кланялись придворным господам и почти никогда не шушукались, хотя вели себя расслабленно. В полумраке, освещенном красивыми синеватыми свечами Эльво ловил на себе недоверчивые и оценивающие взгляды их блестящих глаз, но взгляды эти только усугубляли его нежелание с кем-либо из них говорить. Он чувствовал глубокую враждебность. Иногда его в принудительном порядке просили оттуда удалиться, невольно напоминая, для чего все эти ребята вообще содержатся. На прогулку в зимний сад, окованный стеклом, его выводили боевые маги, и ничто в их виде, в жестах не давало ответ на вопрос о том, зачем его держат здесь и чем ему грозит такое заточение. Один только Рантре разговаривал с ним, всячески демонстрируя покровительственную благосклонность. Всегда идеально расчесанный, с исколотыми острыми ушами напоказ и мягкой улыбкой он приходил за Эльво, и мальчик терпеть Рантре не мог. Со временем ему начало казаться, что шлюхи, с которыми ему приходилось делить кров, кипели от смертельной зависти, думая, что Эльво его протеже. Протеже, хм. Но другое слово подбирать не хотелось, и так ведь понятно, что они там все думают. - Ну что, дружок, пойдем погуляем? - улыбался эльф, делая такой жест руками, будто хотел его обнять. Эльфо нарочито отбрыкивался, чтобы все видели, что никакие запреты и субординация, а уж тем более трепет перед так называемым хозяином его не сковывает. Рантре смеялся, лови его все равно, и, наверное, именно это его обращение со строптивым наложником вызывало зависть у остальных. - Может, у тебя есть какие-то вопросы или... пожелания? - спрашивал он иногда. Эльво изображал немого. Он пришел к выводу, что его силу, представляющую опасность, просто решили убить в нем, уничтожить. Или подчинить. По каким-то причинам в планы не входит смерть носителя этой силы. Ничего не известно, ясно только одно - магия пропала! Эльво решил затаиться, выдумать, что ему делать дальше. Конечно, неплохо было бы вырваться из замка и попробовать силы за его пределами, но даже будь его магия при нем, о побеге не могло быть и речи, так хорошо весь замок и Эльво в частности охранялись. Но что-то предпринять было просто необходимо! Ночные вылазки, которые мальчик стал устраивать, твердо решившись найти хоть какую-то зацепку, не возбранялись, и очень скоро он понял, почему: все те места, которые могли представлять для него интерес, были надежно заперты, а под потолком носилась Дикима, которая по ночам всегда бодрствовала. Так он с ней, собственно, и познакомился, но имя узнал не от нее лично, а со слов гаремных мальчиков, которые не спешили пользоваться доступной им возможностью погулять по ночному замку. Тоже вот хороши! Могли бы и предупредить! Эльво хорошо помнил их выжидающие взгляды, когда он посреди ночи сел на футоне и стал одеваться. Он ожидал, что ребята поднимут тревогу, но те сохраняли свое извечное загадочное молчание. Не молчала только Дикима. "Почему не пойдешь к Повелителю? Ты тряпка, зеленый, вздумал с ним тягаться! - говорила она, - стихийный, зеленый, не маг еще - одна только сырая желчь! И где она сейчас, ммм? Чего же ты так боишься?.." И теперь, после стольких данных себе обещаний не лезть в ночные коридоры, он снова был там. И зря он надеялся, что праздник и суматоха как-то развлекут потолочную тварь, ей, похоже, не было никакого дела до того, чем живет замок. Она была чем-то вроде полтергейста. Шум крыльев в соседней галерее ударил и по ушам, и в душу ухнул ледяным колом, да как раз в тот момент, когда Эльво уже расслабился. Ноги зачесались дать стрекача, но он приказал себе не то что не топать - дышать еле слышно, и предельно медленно, не бередя воздух лишними движениями, юркнул за колонну. Через секунду мимо его укрытия пронеслась крылатая тень и свернула за поворот. За ней с бешеной скоростью летела темнота - гас свет факелов. Эльво впервые увидел это со стороны, а не с позиции объекта, на которого и тень, и ее хвост сваливались бетонной стеной. Мурашки пронеслись галопом несколько раз по всему телу. Она слышит шаги по всему замку так же отчетливо, как если бы находилась сразу везде и всюду! А все эта чертова вытяжка, протянутая над потолком. Эльво поднял голову, всматриваясь в темноту. Он готов был поручиться, что Дикима умела ориентироваться по звукам, которые из нее доносились. Если она неслась сейчас на его шаги, то очень скоро она поймет, что слегка промахнулась и развернется назад. Паника заставляла бежать в первый попавшийся коридор и повторить уловку с прятками, но второй раз это уже на сработает. К тому же, он здесь не для того чтобы играть с тварью. Подкидывая в воздух Эльво во время их последней встречи, она неожиданно подкинула ему идею. за секунду до падения вниз он заметил отверстие в плохо освещенном потолке, которое обычно закрыто решеткой. По широкому лазу пустой трубы можно попасть практически в любое место в замке, и наверняка можно было бы найти библиотеку. На все его вопросы о магии наверняка есть ответы, стоит только заглянуть в фолианты, этой магии обучающие. Но добраться бы еще до них!.. Эльво весьма смутно представлял, где находится эта щель и как до нее добраться. Вполне возможно, что прореху уже ликвидировали. Как добраться до нее самой, находящейся в потолке, если при этом рассчитывать, что рядом не окажется Дикима, способная любезно его до нее подкинуть, он тоже не знал. Но надо было уходить! На дрожащих ногах он вывернул из-за колонны, и тут же услышал звук... приближающихся шагов. Кто? Кто, черт его задери?!! Кто настолько туп, что навлекает на себя этим топотом внимание Дикимы? Даже Эльво, не знавший о ней в первый раз, старался идти как можно тише. И все равно попался, между прочим! Он спрятался в нишу, украшенную какой-то статуей, изображающей что-то нечеловеческое. И отстраненно подумал о том, как досадно будет, если этой холодной крылатой глыбой и окажется сама Дикима. Но когда мимо пронесся никто иной, как Иода, Эльво стало не до мысенных шуток. Он столько времени проводил со своим, как он уже считал, покойным другом, что не мог не узнать его профиль, на секунду мелькнувший напротив слабо освещенного окна. Иода! Иода жив! Но ... что он тут делает? Черт! В голове не осталось мыслей. Иода жив! Тот, кого он оплакивал по ночам - жив! А он винил себя в его смерти! Почему он в замке? В качестве кого он тут находится? Но радоваться было рано. Через секунду Эльво увидел, как происходит нападение крылатой бестии со стороны. Она летала быстро и удивительно бесшумно, как сова. Эльво видел силуэт друга, замершего напротив одного из окон, и видел то, последствиями чего еще предстояло сполна насладиться Иоде. Дикима мягко приземлилась за его спиной. Эльво видел ее спину. Это была сильная, для женщины излишне перекачанная спина. Красивые руки в черных узорах играли мускулами в полутьме. Эльво завистливо на них уставился. В волосы Дикимы были вплетены темно-зеленые, почти черные ровные полосы ткани, да в таком количестве, что самих волос за ними видно не было. Ленты покойно лежали на ее спине, все разной длины, на некоторых блестели мрачноватого вида бусины и какие-то недешевые побряшкушки, которые принято, похоже, было носить на пальцах. Она подкралась к Иоде сзади, вытягивая шею, словно пытаясь подсмотреть лицо, не обнаружив при этом себя. "Гадает, я это, или нет? Постойте, у нее что, приказ - бить именно меня?" - ужаснулся Эльво. Наверное, ей пришло в голову, что будь галерея лучше освещена, то лицо застывшего мальчика отразилось бы в оконном стекле. Она раскинула крылья и руки, и, сжав пальцы... заставила тусклый свет двигаться в заданном ею направлении. Насилие над светом выглядело так неестественно, что Эльво зажмурился от головокружения. Иода вздрогнул, увидев черные лапы-крылья и резко развернулся. Дикима потушила свет. - Баааа! - заверещал друг, а Эльво бросился вперед, к нему. Но краем глаза он увидел какое-то движение над головой и понял, что напрасно обнаружил себя. Он вжался в пол с бешено колотящимся сердцем и слушал, как удаляются чьи-то шаги.