Ленокс Хаус
23 января 2015 г., 01:00
«Иногда даже самые крепкие воины могут пасть под натиском бури. Даже самые храбрые могут испугаться собственной тени и закрывать глаза в попытках не видеть ужаса, что пишет их воображение. Иногда самые хрупкие идут в бой, выпятив грудь вперед и зазывая остальных не бояться сражаться, забыть о том кто они есть, и шагать до конца.»
Психиатрическая лечебница «Ленокс Хаус». Округ Колумбия. 20:02 по местному времени. Трехэтажное здание в готическом стиле стояло в окружении леса. Выход и вход здесь был по единственной трассе ведущей в город, в цивилизацию. В радиусе почти ста километров от лечебницы не было ни одного жилого селения или пустующего домика, ближайшим строением была полуразрушенная мельница, которая давно была никому не нужна. Въезд украшала единственная табличка с названием заведения «Лечебница для душевнобольных Ленокс Хаус». В самом здании царила тишина, лишь изредка разрушаемая звуком мерных шагов персонала делающих обход. В большем части здания царил мрак, — в палатах и профилактических помещениях, что уж говорить о подвале, вечно сыром и темном помещении, в котором находилось несколько изоляторов и еще пару помещений специального предназначения. В одном из таких помещений, находилась Анна Смит. Это был не изолятор, но и не клетка, нельзя было назвать полноценной комнатой или помещением для профилактики. Утепленные стены, мраморный пол, неудобная пластиковая кушетка, лампочка висящая у двери и удобства находящиеся прямо здесь, не выходя из помещения. Можно назвать это камерой, наверно так и было. Чугунная дверь отделяла Анну от остального мира, и в небольшое оконце подавалась еда два раза в день. График Анны здесь был не сложным: 10:00 принять витамины. С 11:00—12:00 завтрак. С 12:00—14:00 свободное время 14:30—17:30 процедуры 18:00 ужин 19:00—20:00 свободное время 20:00 отбой. Отключение света. Как и другие пациенты этой больницы, Анна могла в свое свободное время посещать комнату релакса, где была возможность сыграть в шахматы с кем-то, кто еще был в состоянии мыслить, или сыграть на фортепьяно, если ты конечно умел это делать. Было довольно много различных настольных игр, развивающих моторику, речевую деятельность или память. Пожаловаться, впрочем, было не на что, как психиатрическая лечебница, это место состоялось, здесь излечивали душевнобольных, а если положительных результатов в течении трех-пяти лет у пациента не было, его родным предлагался альтернативный метод решения проблем, лоботомия. Если же милые родственнички по доброте душевной оставляли больного на полное попечение лечебницы, — операция могла проводиться уже через полгода после поступления пациента. 524. Столько дней Анна провела в данном заведении. Прекрасно зная за что ее сюда отправили, она не задавала лишних вопросов, а лишь ждала своей участи. Такой, как она, быть не должно. С детства ей твердили, что она выродок, монстр, что она всех погубит. Отчим ненавидел ее, и, как только подвернулась возможность, — после смерти жены, тут же отправил падчерицу в лечебницу. Это было куда проще, чем отпустить на волю социально опасного совершенолетнего монстра.***
В дубовые двери лечебницы постучали, звук словно гром среди ясного неба моментально раздался в тишине помещений здания. Мадам Понс, пожилая медсестра, в попыхах накинула халат и поспешила открыть дверь. В холле горел свет, отчего открыв двери, мадам Понс, будучи близорукой, всё же различила две фигуры стоящие перед ней, — пожилой мужчина, в темных очках, чернокожий с лысиной на голове, и женщину, явно младше его, с темными волосами, с правильными чертами лица, ничем особо не примечательную. — Что вам нужно? — Тут же начала наступление мадам Понс. В свои шестьдесят два, ей не особо нравились ночные визиты, куда было бы приятнее лежать в теплой, уютной кровати и видеть сны о сладкой жизни, ведь завтра прийдется делать с утра осмотр, а затем проставлять график процедур и Киллиану вновь прийдется ставить свечку, а это будет уже третья за неделю, и в таком случае на него никакими свечами не запасаешься, и она не была уверена, что, в их богом забытое место, до конца месяца приедет поставщик продуктов и медпрепаратов. — Мое имя Николас Фьюри, это агент Хилл, мы представлен организацию ЩИТ, и хотели бы поговорить с вашим главным по поводу одного пациента. Мадам Понс тяжело вздохнула и чуть навалившись на дверь, произнесла: — Приходите утром, мы только всех уложили спать. Уже отбой. Утром мы решим все ваши вопросы мистер, а сейчас простите… Она попыталась закрыть дверь, но сильная рука Фьюри не позволила ей это сделать, держа дверь с другой стороны. — Сожалею, но это не может ждать утра. — Хилл протянула в дверной проем значок ЩИТа. В тусклом света ламп, мадам Понс не особо разобрала букв, но решив что они из правоохранительных органов, будет куда разумнее разобраться с ними сейчас, ежели встречать разгневанных полицейских с утра. Она открыла дверь и впустила гостей. — Прошу вас, только не шумите, давайте скорее. — Она закрыла дверь и проводила их до своего кабинета на первом этаже. Войдя, она первым делом включила свет и, плотнее запахнувшись в халат, села за стол, жестом предлагая присесть гостям напротив. — Вы хотели поговорить с главным. Вирджиния Понс, я владею этим зданием с 1985 года, и к слову, довольно успешно. Мадам хотелось как можно быстрее закончить весь этот разговор, в то же время, ее словно распирало праведное чувство гнева, оттого что без предупреждения и полностью отклоняя ее запреты, эти граждане всё же пришли в ее кабинет и настояли на разговоре ночью. Хоть это негодование она могла сообщить гостям, но всё же воспитание говорило о себе, единственно что могло выдать женщину, — чуть заметная складка между бровей. — Мисс Понс. — Мадам! — Тут же перебила Фьюри женщина. — Прошу вас, называйте меня мадам Понс. — Мадам Понс, около двух лет назад, в вашу лечебницу поступила некая Анна Смит. Ее отчим ссылался на то, что у нее серьезное заболевание, и девушка не контролирует свое поведение. — Агрессивность, частые апатии, нервные срывы, суицидальные наклонности. Я очень хорошо помню эту девушку. — Кивнула Понс. — Вы пришли чтобы навестить ее? — Забрать. — Произнес Фьюри. Женщина улыбнулась, смотря то на мужчину, то на его спутницу. — Простите, но это не обсуждается. Анна Смит не покинет стен этого здания, такое желание изъявил ее родственник, а мы не смеем нарушать волю родителей либо опекунов. — Мы с вами знаем, что девушка абсолютна здорова, и даже более того. Вы видели это. — Фьюри смотрел прямо в глаза женщины. — Вы знаете, что она отличается от других тем, что имеет нечто большее, чем просто здравый ум и способность мыслить. — Позвольте заметить, хладнокровно мыслить, если на то уж пошло. — Руководитель лечебницы чуть подалась вперед и понизила голос. — Эта девушка больна, она совершила убийство, она опасна. — Вы даже представить себе не можете, насколько она опасна. Как сильно вы рискуете, находясь с ней в одном помещении, в одном городе. Вы боитесь и, именно поэтому, держите ее в подвале, в изоляции ото всех. Вы знаете, лучшее, что может быть — это если мы заберем ее сейчас. Фьюри посмотрел на Хилл и чуть кивнул. Девушка встала и, не обращая внимания на недовольные возгласы мадам, вышла из комнаты. — Куда ваша подруга направилась? — Вскрикнула от неожиданности мадам Понс. — Послушайте, мадам Понс, Анна Смит является мутантом, нахождение с ней рядом, а тем более контакт с ней, может быть опасным и даже смертельным для неподготовленного человека. То, что все здесь еще живы, можно назвать чудом, и вы сами замечали странности в ее поведении. Перемещающиеся вещи? Двигающиеся фигуры? Пропадающие лекарства? Все это Анна, и вы уже давно сами догадались. — Он выдохнул. — Документы оформите, что девушка умерла. Так вас не будут расспрашивать остальные. — Остальные? — Переспросила женщина. — Просто сделайте так, как мы просим. От негодования, пожилая женщина схватилась за ручку кресла и сжала ее со всей силы. — Простите, сэр, но так нельзя! Кем вы себя возомнили? Эта девушка находится под моей опекой, и вы не имеете никакого права забирать ее без моего разрешения. Я вас не знаю! — В ее голосе слышались нотки истерики, готовые выплеснуться наружу. — Уходите! Иначе я вызову полицию, и тогда вам мало не покажется, шарлатаны! — Если вы вызовите полицию, то скорее арестуют вас, за подделку документов, списание доброкачественных лекарств ради завоза новых, и, возможно, стоит упомянуть о ваших методах лечения, которые были запрещены на территории всех государств, в том числе Соединенных Штатов, еще в семидесятых годах прошлого века. Мне продолжать список? — Фьюри немного помолчал. — Либо мы забираем девчонку, либо в это богом забытое место приедут несколько подразделений спецслужб, и вас не минует ни отбор лицензии у персонала, ни отбор самого здания государством, и вашей лечебницы, как таковой, уже не будет существовать. Мадам Понс прищурилась и встав с кресла спросила: — Еще раз напомните, вы из полиции? Встав, директор Фьюри отдернул куртку, и произнес: — ЩИТ. Шестая Интервенционная Тактико-оперативная Логистическая Служба благодарит вас за сотрудничество. Можете не переживать, мой агент уже нашла камеру Анны, и сейчас они садятся в транспорт. Мадам Понс не нашла, что сказать, и лишь кивнула.
